Дискуссии о судьбе министерства государственной безопасности ГДР и его сотрудников в период объединения Германии
М.В. Хорольская, кандидат политических наук, научный сотрудник Отдела европейских политических исследований Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений, Российской академии наук (ИМЭМО РАН)
В статье предпринята попытка осветить, каким сложным и неоднозначным был процесс разработки политики в сфере государственной безопасности в период объединения Германии, показать, что порой политические противники были солидарны в том, какие меры необходимо предпринять в отношении бывшего МГБ, а между союзниками отсутствовало единство. При написании работы использовались воспоминания участников событий, делопроизводственные материалы, а также интервью автора с занимавшим ранее пост Председателя Совета министров ГДР Хансом Модровым.
Ключевые слова: МГБ ГДР; штази; объединение Германии; люстрация; ГДР; Ханс Модров.
Discussions about the fate of the ministry of state security of GDR and its employees during German unification
M.V. Khorolskaya, PhD (Political Science), Research fellow of the Department for European Political Studies Primakov Institute of World Economy and International Relations Russian Academy of Sciences (IMEMO)
This article makes an attempt to highlight how complicated and ambiguous the process of developing a state security policy was during unification of Germany, to analyze the ongoing discussions, to show that sometimes political opponents were united in what measures should be taken against the former MSS, and there was no unity between the allies. In the work we used the memoirs of participants in the events, administrative documents, as well as interviews with the former Chairman of the Council of Ministers of the GDR, Hans Modrov.
Key words: MSS of the GDR; Stasi; unification of Germany; lustration; GDR; Hans Modrow.
Введение
9 ноября 2019 года в Германии праздновали 30-летие падения Берлинской стены, а 3 октября 2020 года - юбилей объединения. Несмотря на то, что страна достигла значительного прогресса в интеграции территорий бывшей ГДР, между новыми и старыми федеральными землями сохраняются различия в уровне экономического развития, социальном обеспечении и политической культуре, не менее сложным остается вопрос работы с прошлым Восточной Германии, в том числе с историей печально известного Министерства государственной безопасности (МГБ), более известного как штази Штази - от Ministerium fur Staatssicherheit (Stasi) - Министерство государственной безопасности. [Хорольская 2019].
При поверхностном обращении к истории МГБ ГДР его роспуск и политика люстрации кажутся безальтернативными. Существует также искушение разделить всех действующих лиц на две противоборствующие группы: первая - представители Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), а также сотрудники штази, пытавшиеся сохранить ведомство и защитить сотрудников, и вторая - оппозиционеры, стремившиеся распустить ведомство, открыть архивы, проводить политику люстрации. Реальность, однако, была намного сложнее. Более того, дискуссии о «наследии» МГБ ведутся в Германии до сих пор.
Дискуссии о судьбе ведомства
Осенью 1989 года в ГДР начались выступления, обусловленные недовольством значительной части населения режимом СЕПГ, усилился поток беженцев в ФРГ. Обеспокоенное волнениями партийное руководство на заседании Политбюро 17 октября 1989 года сместило Э. Хонеккера с поста генерального секретаря ЦК СЕПГ и поставило на его место молодого Э. Кренца. Менее чем через месяц «рухнула» Берлинская стена. Не пользующийся популярностью у населения Э. Кренц 13 ноября выдвинул на пост Председателя Совета министров Х. Модрова, имеющего репутацию «немецкого Горбачева». Именно Модров первым столкнулся с необходимостью решать вопрос о будущем штази.
К ноябрю 1989 года МГБ ГДР и его руководитель Э. Мильке стали символом всего отрицательного в режиме. Протестующие выходили с плакатами «Штази на производство!», «Ваши дни сочтены!» [Suss 1999]. Разрабатывались различные меры, которые могли бы ответить на запрос общественности. Первоначально Х. Модров размышлял о создании в Министерстве внутренних дел государственного секретариата, который бы отвечал за госбезопасность. Но против этого резко выступил намечавшийся на пост министра внутренних дел Л. Арендт, опасавшийся дополнительного давления на МВД. Тогда совместно с отделом по вопросам безопасности ЦК СЕПГ было решено создать Ведомство национальной безопасности (ВНБ), причем данное решение не вызвало протестов ни у одной из партий большой коалиции [Модров 2000]. В соответствии с этим решением в своем первом правительственном заявлении 17 ноября Х. Модров среди прочих реформ сообщил о замене министерства госбезопасности на ведомство национальной безопасности и сокращении расходов на эту сферу [In Verantwortung ... 2018].
Руководителем ВНБ был назначен генерал-лейтенант В. Шваниц, занимавший ранее пост заместителя министра государственной безопасности. Новый глава подчинялся непосредственно Председателю Совета министров, а не генеральному секретарю ЦК СЕПГ, как это было ранее [Suss 1999].
В связи с тем, что более конкретных замечаний по данной теме сделано не было, а на подготовку новых основополагающих документов - Закона о государственной безопасности и Концепции общественного порядка и государственной безопасности - не хватило времени, сложно сделать вывод, насколько радикальные изменения предполагались для этого института. Однако можно предположить, что правительство (как и само МГБ ГДР) стремилось к перестройке структуры без разрушения старого фундамента. Выбор руководителем ВНБ заместителя Мильке свидетельствует о том, что Модров не стремился и к поспешным кадровым перестановкам.
Косвенное представление о том, как новое руководство представляло будущее ВНБ, можно получить из выступлений В. Шваница 21 ноября на расширенном служебном совещании. В этой речи Шваниц призвал к перестройке стратегии безопасности, «отказаться от оперативной обработки инакомыслящих» и сосредоточиться на борьбе с «врагами конституции». При этом он не отвергал практику работы с «неофициальными сотрудниками», за которую штази так критиковали. Важным аспектом речи было признание Шваницем, что такой огромный аппарат как у МГБ не может себе позволить ни одно государство в мире [Suss 1999]. Впоследствии эти идеи были отражены в подготовленной Центральной комиссией «Концепции определения основных задач и структуры Ведомства национальной безопасности», одобренной Модровым и Кренцем.
Обновление поддерживалось и многими рядовыми сотрудниками организации [Вольф 1992; Плато 2007]. Неясно, были ли эти требования перемен вызваны искренними убеждениями или желанием сохранить свои позиции в условиях политических перемен, но можно предположить, что информация о коррупции в высшем руководстве МГБ и злоупотреблениях властью заставили некоторых сотрудников действительно усомниться в старых лозунгах.
Однако попытка сохранить ведомство вызвала протесты гражданского сообщества. Как вспоминал Модров, после того как сформированный гражданскими объединениями Центральный Круглый стол Центральный круглый стол (далее - Круглый стол) - форум для диалога представителей правительственных организаций (партий правящего блока, профсоюзов) и объединений гражданского движения. потребовал распустить ВНБ, «мы сказали: что значит распустить? Где в мире есть государство, у которого нет секретной службы? Я до сегодняшнего дня ни одного не знаю... Тогда мы и отметили: хорошо, внутренняя служба - это одна задача, а внешняя - это другая. Мы разделим организации» (Интервью автора с Хансом Модровым, 10.03.2020). 14 декабря Совет министров принимает решение о роспуске Ведомства национальной безопасности и создания Ведомства по защите конституции (ВЗК) ГДР с 10 тыс. человек персонала Под конец деятельности в МГБ было 91 тыс. сотрудников. и Разведывательной службы (РС) ГДР с 4 тыс. сотрудников [Beschluss des Ministerrates uber die Bildung des Nachrichtendienstes der DDR]. Основными задачами РС были названы предоставление важной для безопасности и усиления ГДР политической, экономической и военно-политической информации, а также поддержание мира. На ВЗК возлагались полномочия в контрразведывательной деятельности, борьбе с антиконституционными инициативами, экстремизмом и терроризмом, защита социалистической экономики и инфраструктуры от нападений и др. Исполнительные полномочия Ведомству по защите Конституции предоставлены не были. Значительная часть функций, принадлежащих ранее МГБ, была передана другим службам.
Для того чтобы продемонстрировать, что новое ведомство не будет опираться на традиции старого, в документе было указано, что бывшие руководящие кадры ВНБ не будут переведены в Ведомство по защите Конституции [Beschluss des Ministerrates]. Руководителем ВЗК был назначен Х. Энгельхардт. Как отмечал сам Энгельхардт, с появлением нового ведомства перед ним встали две сложные задачи: необходимо было сократить 75 тыс. человек и одновременно подготовить персонал для новой службы - защиты Конституции, что было сложно в условиях неопределенности будущего [Ohne uns geht es einfach nicht].
Для роспуска ВНБ была создана правительственная группа. Уполномоченным правительства по роспуску был назначен генерал-майор П. Кох Впоследствии был заменен генерал-полковником Ф. Петером.. Роспуск осуществлялся во взаимодействии с оппозиционными силами под контролем рабочей группы Круглого стола «Безопасность» [Bericht des Regierungsbeauftragten Peter Koch am Zentralen Runden Tisch]. Перед комиссией стояли сложные задачи, необходимо было не только решить вопрос документов Штази, но и обеспечить разоружение, передачу недвижимости другим структурам, трудоустроить или выплатить пособия сотрудникам.
Однако идея создать две новые структуры также вызвала критику со стороны гражданских движений. 27 декабря члены Круглого стола потребовали отложить создание Ведомства по защите Конституции до 6 мая 1990 года (первоначальной даты выборов в Народную палату) и выдвинуть концепцию Ведомства на общественное обсуждение [Vom Runden Tisch zum Parlament . 1990]. В связи с этим 13 января 1990 года Совет министров ГДР принимает решение о роспуске ВНБ, в то время как создание Ведомства по защите Конституции откладывается до выборов [Rudnick 2016]. 15 января Модров в своем выступлении на Круглом столе официально заявил, что до 6 мая никакой новой организации, отвечающей за безопасность, создано не будет [Vom Runden Tisch. 1990]. В этот же день состоялся штурм главной штаб-квартиры штази на Норманнештрассе оппозиционно настроенными гражданами. Контроль за главным зданием МГБ получил гражданский комитет.
В заключительном докладе Совета министров не указывалась судьба разведывательной службы, вероятно правительство надеялось ее сохранить [Suss 1999]. Однако возможно в связи со штурмом штаб-квартиры уже в приказе Х. Модрова к Х. Энгельхарту, назначенному советником по процедуре роспуска, указывалось расформирование всех подразделений Ведомства национальной безопасности [Suss 1999]. Вероятно, несмотря на приказ, некоторое время правительственная группа не принимала каких-либо мер в отношении разведывательной службы, так сам Х. Энгельхардт утверждал в интервью 5 февраля 1990 года, что его деятельность не была связана с роспуском разведки [Ohne uns geht ...]. Только 20 февраля рабочая группа Круглого стола «Безопасность» приняла решение об окончательном расформировании разведки без замены, после чего 23 февраля правительственным уполномоченным был издан соответствующий указ [AbschluB-Bericht uber die Auflosung der ehemaligen HVA].
В связи с ужесточением критики длительного и непрозрачного процесса роспуска ВНБ 8 февраля Модров подписал Приказ о создании нового Комитета под руководством бывшего сотрудника Министерства финансов Г. Айххорна. Комитет должен был подчиняться правительству, но сотрудничать с Круглым столом, гражданскими комитетами, а также (что впоследствии вызвало массированную критику) привлекать бывших сотрудников МГБ (в частности, Энгельхардт по-прежнему был советником по вопросам расформирования). Для обеспечения взаимодействия власти и общества процессом роспуска руководили как уполномоченный правительства (Ф. Петер), так и представители Круглого стола (Г. Бём и В. Фишер).
После состоявшихся в марте 1990 года выборов в Народную палату новое правительство Л. де Мезьера (Христианско-демократический союз ГДР), несмотря на протесты, не спешило создавать новую комиссию по роспуску МГБ или передать соответствующие полномочия гражданским комитетам [Worst 1991]. Только 16 мая ответственность за расформирование штази была передана министру внутренних дел П.-М. Дистелю, в помощь которому должна быть создана новая Комиссия. В Комиссию наряду с известными диссидентами вошли «старые кадры», например, ее секретарем стал бывший уполномоченный по роспуску ВНБ Ф. Петер, а его заместителем - Г. Бём [там же]. Дистель даже надеялся, что в Комиссию войдет и бывший глава разведки ГДР М. Вольф, но в связи с волной возмущения последний добровольно отказался от должности. Это, а также некоторые решения Правительственной комиссии вызывали недовольство гражданских комитетов и оппозиционных парламентских фракций, вследствие чего 21 июня Народной палатой был создан Специальный комитет для контроля над роспуском бывшего МГБ / ВНБ, в который вошли представители различных фракций, включая наследницу СЕПГ Партию демократического социализма (ПДС), а возглавил его пастор Й. Гаук (Союз 90). Именно он внес основной вклад в то, что ведомство было окончательно расформировано, а архивы Штази открыты для всех желающих ознакомиться со своим досье В связи с тем, что вопрос об открытии архивов МГБ ГДР был наиболее сложным и болезненным, ему будет посвящено отдельное исследование.. Работу Специального комитета поддерживали члены гражданских комитетов, в особенности комитет, действующий в бывшей главной штаб-квартире Штази в Берлине.
Дискуссии о судьбе бывших сотрудников МГБ ГДР
Уже в процессе борьбы за сохранение органа, ответственного за государственную безопасность как политикам, так и генералитету было ясно, что необходимо значительное сокращение численности сотрудников ведомства. Для бывших работников насущным стал вопрос трудоустройства, на многих предприятиях, куда они обращались, в отношении сотрудников Штази бытовали враждебные настроения [Вольф 1992]. Некоторые опасались расправ.