Между тем, согласно данным архивных источников, некоторые нарсуды и райпрокуроры «смазывали» политическое значение уголовных дел. В своей практической работе нарсудьи зачастую проявляли излишнюю либеральность, в результате позже приходилось приносить протесты. В докладной записке о работе судебных прокурорских органов по проведению мобилизационных мероприятий от 6 августа 1941 г., адресованной секретарю Татарского обкома ВКП(б) А.М. Алемасову, прокурор ТАССР Д.Н. Исупов подчеркивал: «Нарсудьи отдельных районов к злостным преступникам выносили явно мягкие меры наказания, а райпрокуроры неправильно квалифицировали преступления по отдельным делам» ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 147. Л. 10-11..
Так, в ходе проверки законности и обоснованности приговоров по проведению мобилизации неоднократно встречались факты, когда судьи нарсудов, не вникая в анализ истинных причин совершения преступления, действия осужденных квалифицировали по ч. 1 ст. 74 Уголовного кодекса РСФСР (УК РСФСР) (хулиганство) Здесь и далее встречающиеся в тексте статьи Уголовного кодекса РСФСР предусматривали уголовную ответственность за конкретные противоправные действия: ст. 58-10 УК РСФСР наказывала «за пропаганду и агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву и ослаблению Советского государства», более известна в народе как статья за «контрреволюционную деятельность»; ст. 58-14 УК РСФСР - саботаж; ст. 59-3 УК РСФСР - порча автотранспортных средств; ст. 59-6 УК РСФСР - срыв поставок авто- и гужевого транспорта; ст. 61 УК РСФСР - невыполнение государственных обязательств или срыв госпоставок; ст. 68 УК РСФСР - членовредительство; ст. 74 УК РСФСР - хулиганство, статья 105 УК РСФСР - нарушение правил торговли, ст. 107 УК РСФСР - спекуляция, ст. 109 УК РСФСР - злоупотребление властью или служебным положением; ст. 116 УК РСФСР - растрата; ст. 162 УК РСФСР - кражи и хищения; ст. 193-7 УК РСФСР - самовольная отлучка; ст. 193-10а УК РСФСР - уклонение от мобилизации или неявка на военную службу., в то время как изучение дел показывало, что преступники лишь симулировали хулиганство с целью получения наказания, чтобы избежать мобилизации в ряды РККА. Подобный случай имел, например, место в Б.-Тархановском районе. Поляков П.М. был осужден нарсудом к 1 году тюремного заключения за то, что он после зачисления в команду самовольно отлучился, напился и в нетрезвом виде оскорблял представителей военкомата и милиции. При рассмотрении обстоятельств дела было выяснено, что Поляков совершил данное хулиганство с целью освобождения от мобилизации, и потому это преступление должно было квалифицироваться по ст. 193-10 УК РСФСР как уклонение от мобилизации или неявка на военную службу ГА РТ Ф. П-15. Оп. 5. Д. 147. Л. 10-11..
Серьезные ошибки допускались при квалификации дел о членовредительстве. Нарсудом Бавлинского района за членовредительство с целью уклонения от мобилизации был осужден Пронин (отрубил себе 2 пальца правой руки), нарсудом Актанышского района - Галим Амиров (отрубил 3 пальца левой руки) Там же.. Оба они были приговорены к двум годам лишения свободы по ст. 68 ч. 2 УК РСФСР, в то время как совершенные ими преступления подпадали под действие ст. 19312 УК РСФСР Постановление СНК СССР от 20 октября 1934 г. «Об изменении ст. ст. 193.2 и 193.12 Уголовного кодекса РСФСР предусматривало: «Изложить ст. ...193.12 Уголовного кодекса в следующей редакции: а) Уклонение военнослужащего от несения обязанностей военной службы путем причинения себе какого-либо повреждения или путем симуляции болезни, подлога до-кументов или иного обмана карается лишением свободы на срок до 5 лет; б) то же преступление при наличии отягчающих обстоятельств карается лишением свободы на срок не ниже 3 лет; в) то же преступление, совершенное в военное время или в боевой обстановке, карается высшей мерой уголовного наказания - расстрелом с конфискацией всего имущества».. Приговоры народных судов в итоге были опротестованы, осужденным вынесены более суровые приговоры.
Мобилизационные мероприятия предусматривали не только призыв граждан в Рабоче-крестьянскую Красную Армию, но и поставку на фронт лошадей, машин и т.д. Органами прокуратуры и здесь выявлялись нарушения. К примеру, в 1941 г. нарсудом Кзыл-Армейского района ТАССР к 1 году тюремного заключения был осужден Фатхутдинов ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 147. Л. 10-11.. Будучи исполняющим обязанности председателя колхоза, он отказался поставить на сборный пункт райвоенкомата лошадей, при этом выражался нецензурными словами. Фатхутдинов был осужден по ст. 74 УК РСФСР за хулиганство, тогда как следовало применить ст. 59-6 УК РСФСР - срыв поставок авто- и гужевого транспорта. В связи с мягкостью наказания и неправильной квалификацией прокуратура ТАССР вынесла на приговор протест.
Попутно следует заметить, что зачастую поставить запланированное количество лошадей руководители хозяйств не могли по объективным обстоятельствам - из-за того, что лошади не были пригодны к службе. Только в Ново-Шешминском районе из 4 410 рабочих лошадей годными для Красной Армии были признаны всего 251 ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 146. Л. 35..
С такими же проблемами сталкивались председатели колхозов и директора машиннотракторных станций при выполнении нарядов по мобилизации автотранспорта. Машины находились в неудовлетворительном состоянии, а отсутствие запасных частей, резины, горючего не позволяло провести качественный ремонт. По результатам проверки с участием партийных органов, организованной летом 1941 г. в районах ТАССР, оказалось, что в силу указанных причин не были мобилизованы 6 машин в Столбищах, 15 - в Юдинском, 9 - в Акташском районе и т.д. ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 228. Л. 38.
Виновные в срыве поставок привлекались к уголовной ответственности, карательная практика по этим делам была ужесточена.
Большое внимание органы прокуратуры ТАССР уделяли борьбе с ложными слухами, возбуждавшими тревогу среди населения. В начальный период войны в связи с катастрофическим положением на фронтах пораженческих разговоров было особенно много. Высказывались опасения, что немцы подошли совсем близко к Москве и ее могут «со дня на день сдать», что «маршал Тимошенко перешел на сторону фашистов», что «Англия объявила войну против СССР» и др. ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д 147. Л. 71; Д. 212а. Л. 68-70; Д. 200а. Л. 45; Д.153. Л. 12. Такие разговоры квалифицировались как контрреволюционная агитация, и меры к виновным применялись соответствующие. Приговоры выносились по ст. 58-10 УК РСФСР за «пропаганду и агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву и ослаблению советского государства».
Изучение материалов следственных органов позволяет проследить динамику дел по так называемым контрреволюционным преступлениям. Во втором квартале 1941 г. их было 196 из 252 уголовных дел; в третьем квартале - 155 из 213; в четвертом - 568 из 639 ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 147. Л. 93.. В процентном соотношении контрреволюционные дела составляли соответственно 77%, 73%, 88% к их совокупному числу. В 1942 г. по ст. 58-10 УК РСФСР проходило 780 дел (75%) из 1031 заведенного прокуратурой ТАССР уголовного дела ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 472. Л. 26.. Т.е. дела по рассматриваемой категории в 1941-1942 гг. составляли подавляющее большинство. Резкий рост контрреволюционных преступлений поздней осенью 1941 г. был связан с тяжелой обстановкой на советско-германском фронте, что вызывало растерянность и упаднические настроения граждан.
Необходимо подчеркнуть, что проводившаяся по таким делам карательная политика была жесткой. К середине 1942 г. Верховным судом ТАССР по «контрреволюционным» преступлениям было осуждено 997 человек. Из них 820 человек обжаловали вынесенные приговоры в Верховном суде РСФСР. Без изменений были оставлены приговоры на 765 чел. (93,3%), с изменением мер наказания - на 16 чел. (2%), отменены с передачей на новое рассмотрение - 19, на дополнительное расследование - 6, переквалификацировано со снижением наказания - 1. Семь дел Верховными судами РСФСР и СССР были прекращены ГА РТ Ф. П-15. Оп. 5. Д. 473. Л. 1-3..
При анализе дел, по которым вышестоящие суды отменяли высшую меру наказания (ВМН), выясняется, что по многим делам Верховный суд ТАССР применял расстрел без достаточных к тому оснований. Только за 1942 г. расстрел в отношении 27 чел. Верховными судами РСФСР и СССР был заменен другими мерами наказания: в отношении 23 чел. - срочным лишением свободы от 10 до 5 лет, в отношении 2 чел. - условной мерой наказания, в отношении еще 2 чел. дело прекратили Там же..
Значительный блок вопросов, который постоянно держали на контроле работники прокуратуры, составляли экономические преступления. В военный период участились случаи хищений, растрат продуктов и товаров ширпотреба, разбазаривания хлеба, срывов зерна и хлебопоставок, злоупотреблений с карточками. В докладной записке прокурора ТАССР Д.Н. Исупова в Татарской обком ВКП(б) от 26 марта 1942 г. сообщается: «Имеются факты, когда выделенные фонды расходуются на местах не по прямому назначению». В частности, в Заинском районе было выявлено масштабное разбазаривание продуктов, предназначенных для эвакуированных, в том числе: манной крупы 17 кг, сахара 32 кг, конфет 38 кг, пряников 32 кг, муки белой 60 кг, риса 49 кг и т.д. ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 472. Л. 44-49. Конкретный виновник разбазаривания этих фондов - председатель Заинского сельпо Федоров был привлечен к уголовной ответственности.
Аналогичные факты имели место и в других районах ТАССР. По итогам проведенной на местах проверки Центральный аппарат прокуратуры республики принял решение разослать всем райпрокурорам цифровые данные о количестве спущенных через Татсоюз продфондов, чтобы детально проверить правильность их расходования. А при установлении фактов расходования продовольствия и промтоваров не по прямому назначению - наказывать виновных по законам военного времени Там же..
Массовый характер приобрели хищения хлеба в системе «Заготзерно», трестах «Главмука» и «Главхлеб». За полгода 1943 г. по Казанской реализационной базе «Заготзерно» хищения и недостачи составили свыше 6,5 тыс. центнеров зерна, по предприятиям «Главмука» - 1784 центнера. Крупные хищения были вскрыты в Сабинском, Буденновском, Чистопольском пунктах «Заготзерна»5.
Татарский обком ВКП(б) обвинил прокуратуру ТАССР, Управление милиции и суды в том, что они «не ведут действенной борьбы» с хищениями социалистической собственности, допускают «возмутительную волокиту» в расследовании и рассмотрении дел, не наказывают преступников по всей строгости закона, что «снижает эффективность» борьбы с хищениями хлеба и других продовольственных и промышленных товаров.
Действительно, согласно источникам, материалы, направляемые райпрокурорами в Следственный отдел на получение санкции на возбуждение дел, месяцами лежали без движения. В справке Татарского обкома ВКП(б) от 9 июня 1942 г. о состоянии работы аппарата прокуратуры ТАССР в условиях военного времени указывалось: «В работе органов прокуратуры... имеют место факты недопустимой волокиты, медлительности в рассмотрении и передаче уголовных и гражданских дел по подсудности, жалоб трудящихся, грубое нарушение установленных законом сроков для расследования дел по преступным проявлениям»6.
Так, например, следственные дела по обвинению Хайрутдинова по закону от 7 августа 1932 г.7, по обвинению Саварова по ст. 193-12 УК РСФСР, Нигматуллина по ст. 193-10-12 УК РСФСР, Гимранова - по 109 ст. УК РСФСР, Евдокимова по закону от 7 августа 1932 г. и др. - лежали без движения у старшего следователя прокуратуры ТАССР Тазетдинова с 28 января по май 1942 года. Прокурором Пестречинского района Козловым еще 12 декабря 1941 г. было возбуждено уголовное дело по ст. 59-6 и 58-10 УК РСФСР на колхозницу-стахановку Г. Ахмееву. Это дело пролежало в республиканской прокуратуре полгода, а затем было возвращено для производства очной ставки. Впоследствии дело прекратили за недостаточностью улик, при этом колхозница Ахмеева все время, пока длилось следствие, содержалась под стражей (Г) ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 473. Л. 41-43..
Аналогичные недостатки и упущения в виде волокиты и бюрократических проволочек в работе органов прокуратуры ТАССР усмотрел в ходе своей выездной проверки в республику в 1943 г. и заместитель прокурора РСФСР Васильев [21, с. 84]. Вместе с тем следует иметь в виду, что в определенной степени длительное рассмотрение уголовных дел было связано с тем, что работникам прокуратуры приходилось отвлекаться на выполнение дополнительных задач, которые на них возлагались. Райпрокуроры направлялись, в частности, в качестве уполномоченных в колхозы в период проведения сельскохозяйственных кампаний, назначались членами комиссий по сбору теплых вещей, приему подарков для бойцов Красной Армии и т.п. Летом 1942 г. работники Центрального аппарата прокуратуры ТАССР были посланы на сельхозработы. Узнав об этом, прокурор СССР В.М. Бочков потребовал от секретаря Татарского обкома ВКП(б) А.Г. Колыбанова отозвать прокурорских работников из командировок, чтобы они могли заняться своими непосредственными обязанностями ГА РТ. Ф. П-15. Оп. 5. Д. 474..
Внушительный объем работы органов прокуратуры ТАССР был связан с надзором за соблюдением и исполнением указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. «О порядке назначения и выплаты пособия семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время» Правда. 1941. 27 июня.. В 1941-1942 гг. работу по назначению и выплате пособий и пенсий осуществляли органы социального обеспечения.
В 1942 г. органами прокуратуры Татарстана была проведена полномасштабная проверка выполнения закона о пособиях и льготах семьям военнослужащих, в ходе которой было установлено, что в некоторых районах республики указ от 26 июня 1941 г. грубо нарушался. Заявления подолгу не рассматривались, деньги и документы семьям военнослужащих своевременно не направлялись. Отчитываясь перед прокурором РСФСР А.А. Волиным о положении дел в ТАССР, Д.Н. Исупов отмечал, что в Заинском районе «протоколы вовремя не оформлялись. Из 471 заявления, поступившего с 27 июня по 10 июля 1941 г., свыше 13 дней лежали без движения 124 заявления». При этом закон предписывал рассматривать заявления о назначении пособий в трехдневный срок.