Статья: Детские дома Бурятии как форма устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в 1920-х гг.

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (филиал) в г. Усть-Илимске

Детские дома Бурятии как форма устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в 1920-х гг.

Афанасова Елена Николаевна, к. и. н.

Аннотации

В статье на основе изучения материалов региональных и центральных архивов проанализирован процесс создания и развития системы детских домов в Бурятии в 1920-х гг. как одной из основных форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Автором показано изменение количества детских домов в течение 1920-х гг., проведен сравнительный анализ количества детских домов Бурятии и других регионов Восточной Сибири. Введены в научный оборот статистические данные, показывающие уровень детской беспризорности на территории Бурятии в 1920-х гг. В статье описаны условия жизни детей в детских домах, показан уровень квалификации педагогических работников. Сделан вывод о недостаточном количестве детских домов в Бурятии в 1920-х гг., отсутствии условий для успешной социализации беспризорных детей.

Ключевые слова и фразы: детская беспризорность; детские дома; история Восточной Сибири; социальная история; история детства.

The author, basing on the study of regional and central archives materials, analyzes the process of orphan homes creation and development in Buryatia in the 1920s as one of the main forms of children without parental care organization, shows the change in the number of orphan homes in the 1920s, conducts the comparative analysis of the number of orphan homes in Buryatia and other regions of Eastern Siberia, introduces the statistical data showing the level of child homelessness in Buryatia in the 1920s into scientific circulation, describes the living conditions of children in orphan homes, shows the level of teachers' qualification, and comes to the conclusion about the insufficient quantity of orphan homes in Buryatia in the 1920s, the absence of conditions for homeless children's successful socialization.

Key words and phrases: child homelessness; orphan homes; history of Eastern Siberia; social history; history of childhood.

Основное содержание исследования

Одной из малоизученных проблем отечественной истории является история детства, длительное время не воспринимавшегося как возможный предмет исторического исследования. Между тем именно дети, их положение в обществе, уровень их социальной защищенности, экономическое благосостояние являются одним из важнейших показателей эффективности реализации государственной социальной политики. Исторические события 1920-1930-х гг. лишили многих детей возможности жить и воспитываться в семье. Результатом революции, гражданской войны, репрессий, раскулачивания стало массовое распространение детской беспризорности и безнадзорности. В этих условиях важным стал вопрос организации устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

Преимущественной формой устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в советский период являлось определение детей в государственные учреждения: дома младенца, дома ребенка, общежития для беспризорных детей, детские дома. Семейным формам воспитания, а именно опеке (попечительству), патронированию, усыновлению (удочерению), уделялось незначительное внимание. Данная статья посвящена изучению деятельности детских домов на территории Бурятии в период 1920-1930-х гг. как одной из форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей.

Ввиду национальных особенностей, преобладания традиционного уклада жизни, преимущественно сельского образа жизни, детская беспризорность и безнадзорность в Бурятии не имела такого широкого распространения, как в промышленных регионах Сибири. В начале 1920-х гг. численность беспризорных детей в Бурятии была значительно ниже, чем в Иркутской и Енисейской губерниях, соответственно, количество учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей, также было незначительным по сравнению с соседними регионами. Данные Таблицы 1 показывают количество детских домов в разных регионах Восточной Сибири в 1923 г.

Таблица 1. Количество детских домов в регионах Восточной Сибири в 1923 г. [5, д.596, л.21]

Данные Таблицы 1 показывают, что в Бурятии в 1923 г. количество детских домов было в 40 раз меньше по сравнению с Иркутской губернией и в 46 раз меньше, чем в Енисейской губернии. Количество воспитанников детских домов Бурятии было меньше, чем в Иркутской губернии, более чем в 60 раз, а по сравнению с Енисейской губернией - более чем в 70 раз. Однако сравнительный анализ количественных данных зарегистрированных беспризорных в разных регионах Восточной Сибири не показывает настолько существенных отличий. В 1923 г. в Иркутской губернии было зарегистрировано 1800 беспризорных детей, а в БМАССР - 900 беспризорных детей [5, д.596, л.29], то есть количество зарегистрированных беспризорников в Бурятии было в два раза меньше, чем в Иркутской губернии.

Резкий рост детской беспризорности в Бурятии в 1922-1923 гг. был связан с осуществлением эвакуации детей в Сибирь из голодающих районов Поволжья. Главной целью эвакуации являлось спасение детей от голодной смерти, поэтому нередко эвакуация происходила с нарушением установленных норм и правил. Эвакуированные дети должны были размещаться в государственные учреждения, однако ввиду отсутствия детских домов или недостаточного их количества нередко просто выгружались из вагонов на улицу.

Существующая сеть учреждений социального воспитания, в которую в 1923 г. входили детские дома, не удовлетворяла потребности региона, не соответствовала реальному количеству беспризорных детей, и наблюдалась явная потребность в дальнейшем развертывании сети государственных учреждений для беспризорных детей Бурятии.

Ввиду понимания проблемы недостаточного количества учреждений для детей, оставшихся без попечения родителей, центральными и региональными органами власти период первой половины 1920-х гг. стал временем развертывания сети подобных учреждений. Этот процесс нашел отражение на территории Бурятии.

Уже в январе 1924 г. в Бурятии работало пять детских домов, в которых воспитывалось 397 детей. Распределение детей по детским домам, возрастной и половой состав воспитанников показаны в Таблице 2.

Таблица 2. Детские дома БМАССР на 1 января 1924 г. [9, д.80, л.106]

Данные Таблицы 2 показывают увеличение количества детей, размещенных в детские дома Бурятии, по сравнению с данными 1923 г. более чем в девять раз, преобладание детей школьного возраста в детских домах. В июне 1924 г. в Бурятии работало уже шесть детских домов, в которых проживало 429 детей [9, д.309, л.24]. Однако во второй половине 1924 г. был взят курс на объединение мелких детских домов с целью концентрации финансовых и кадровых ресурсов, материально-технического обеспечения. В результате реализации политики объединения детских домов уже в октябре 1924 г. на территории Бурятии действовало пять детских домов, в которых воспитывалось 445 детей [Там же]. В 1924 г. был взят курс на реэвакуацию детей, привезенных с голодающих регионов центральной России в 1922-1923 гг. В связи с проведением так называемой "разгрузки" детских домов число данных учреждений и количество детей в них, начиная с 1925 г., сокращаются, что доказывают данные Таблицы 3.

Таблица 3. Детские дома БМАССР [9, д.309, л.24]

Анализ данных, представленных в Таблице 3, показывает сокращение количества детских домов в период с 1924 г. по 1927 г. в шесть раз и снижение количества воспитанников в детских домах примерно в три раза. Реэвакуация детей должна была осуществляться в соответствии с инструкцией Комиссии по улучшению жизни детей при ВЦИК и Народного комиссариата просвещения РСФСР от 5 января 1924 г. Перевоз детей осуществлялся за счет средств местных органов народного образования. Финансовые средства выделялись на оплату железнодорожного проезда, продуктов питания из расчета удвоенного периода проезда, приобретение необходимой одежды и обуви. Из Бурятии в 1924 г. было отправлено на родину 100 детей. Всего на реэвакуацию детей из Бурятии в 1924 г. было потрачено 5 895 рублей золотом [Там же, д.305, л. 207]. Из 100 детей восемь были отправлены в Москву, восемь - в Казань, 66 - в Уфу, по одному ребенку - в Оренбург, Омск, Петропавловск и Нижний Новгород, по трое детей - в Самару и Вятку, шесть детей - до Челябинска, двое - до Перми [Там же].

Однако организованная реэвакуация детей на родину 1924 г. не решила проблему детской беспризорности в Бурятии. По данным 1925 г. около 40% детей в детских домах Бурятии были из других регионов и должны были быть реэвакуированы. Из них только 80 детей были реэвакуированы организованным способом, остальные - "самотеком" [10, д.29, л.3]. Нередко дети сбегали из детского дома, без железнодорожных билетов проникали в вагоны и пытались добраться домой самостоятельно. Такое "гастролерство" вызвало очередной рост уличной беспризорности. По данным 1925 г. на территории Бурятии насчитывалось уже 954 беспризорных ребенка. Из них 497 детей срочно нуждались в размещении в детские дома: 194 человека занимались бродяжничеством и "питались миром", 303 - были полусиротами, то есть имели в живых только одного родителя, который нередко не справлялся со своими родительскими обязанностями.457 детей нуждались в материальной помощи для приобретения одежды, обуви, продуктов питания [Там же]. За год количество беспризорных детей на улице увеличилось на 120 детей [Там же]. При этом финансовые возможности республики не позволяли открыть дополнительные детские дома, а существующие детские дома были нередко переполненными. В результате дети оставались на улице до освобождения мест в существующих детских домах.

В 1926 г. 282 ребенка нуждались в размещении в детские дома [Там же, д.62, л.10]. Важно отметить, что уличная беспризорность на территории Бурятии была преимущественно русской по национальности. Так, по данным 1926 г. в Верхнеудинске из 60 беспризорников 58 были русскими, в Троицкосавске из 70 беспризорников русскими были 60. В Баргузинском на 13 русских беспризорников приходился только один бурятской национальности [Там же]. Несмотря на наличие уличной беспризорности, в 1926 г. продолжалось сокращение не только количества детских домов, но и числа детей в них, что показывают данные Таблицы 4.

Таблица 4. Сокращение количества воспитанников детских домов Бурятии в 1925-1926 гг. [10, д.62, л.10]

Из данных, представленных в Таблице 4, видно, что сокращение в Верхнеудинском детском доме составило 52,3%, а в Троицкосавском детском доме - 53,2%. На заседании Коллегии Народного комиссариата просвещения БМАССР отмечалось: "Разгрузка детских домов происходила без плана. Дети просто выгружались. Часть из них была передана родителям и родственникам, несколько человек были определены на производство, а некоторые стали беспризорными, правонарушителями, контрабандистами, нищими" [Там же].

В 1927 г. на территории Бурятии работало только два детских дома, в которых воспитывалось

193 ребенка. При этом уличная беспризорность сохранялась, 560 детей оставались беспризорными и безнадзорными [6, д.257, л.12]. В 1929 г. в Бурятии действовало уже четыре детских дома, в которых проживало 260 детей [Там же, л.33].

Анализ жизни детей в детских домах Бурятии показывает фактическое отсутствие условий и возможностей для воспитания и образования детей, подготовки их к самостоятельной жизни. Нередко детские дома размещались в старых, неприспособленных помещениях, которые не соответствовали санитарным требованиям. Мебель обычно была старой, в некоторых детских домах ощущался явный недостаток предметов мебели. Нередко дети спали по двое, а иногда и по трое на одной кровати. Одежда детей была изношена, часто на одного ребенка приходилось только по одной смене белья. Не выполнялись требования по раздельному проживанию мальчиков и девочек. Здоровые дети нередко проживали совместно с детьми, имеющими серьезные отклонения в состоянии здоровья. Мастерские, в которых дети могли получить трудовые навыки, в большинстве детских домов отсутствовали ввиду недостаточного финансирования. Отсутствие своих участков земли, скота, сельскохозяйственного оборудования во многих детских домах делало невозможным обучение воспитанников традиционному для Бурятии занятию сельским хозяйством [9, д.309, л.166].