РГАДА
БОРЬБА КНЯЗЕЙ ВОЛКОНСКИХ ЗА РОДОВЫЕ ЗЕМЛИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII В.
А.В. Дедук
А.В. Шеков
Москва, Тула
Аннотация
волконский родовой князь землевладение
В статье рассматриваются сведения архивных источников, относящиеся ко времени правления царя Михаила Федоровича (1613-1645), о родовом землевладении князей Волконских на территории бывшего Волконского княжества. Материалы спорного дела 1640-1645 гг. о разделе вотчин и поместий князя И. Г. Волконского, умершего бездетным, проясняют конкретные обстоятельства борьбы князей Волконских за свои старинные родовые вотчины в России в первой половине XVII в.
Ключевые слова: родовое землевладение, князья Волконские, Волкона, вотчины, иноземцы
Annotation
Audrey V. Deduk
Russian State Archive of Ancient Acts, Moscow, Russia Alexandr V. Shekov Tula, Russia
REGARDING THE QUESTION OF THE LAND OWNERSHIP OF THE PRINCES VOLKONSKYS IN THE FIRST HALF OF THE 17th CENTURY
The article discusses information from the archive sources, which has not entered the scientific circulation, regarding the ancestral land ownership of the Princes Volkonskys during the reign of Tsar Michael Fiodorovitch. First of all, it's interesting that the domains were located on the territory of the Volkonsky former princedom. Besides, the materials of the contentious case of 1640-1645 regarding the lands and estates division of Prince I. G. Volkonsky, who died childless, make clear specific circumstances of the Princes Volkonskys' fight for their ancient ancestral domains in Russia in the first half of the 17th century.
Keywords: ancestral land ownership, Princes Volkonskys, Volkona, domains, foreigners
Основная часть
Генезис родового княжеского землевладения в России XVII в. до сих пор привлекает внимание исследователей [Павлов, 2018а]. Наиболее полный обзор состава земель князей Волконских в первой половине этого столетия сделан А. П. Павловым [Павлов, 2018б, с. 355-369]. Нами были опубликованы сведения о том, что еще в первой четверти XVII в. князь Федор Волконский имел вотчину в самом центре былого княжества своих предков [Дедук, Шеков, с. 35-36]. Сейчас можно утверждать, что это был князь Федор Иванович Мерин Волконский, племянник князя Федора Тимофеевича Ястреба Волконского (см. таблицу) [Волконская, с. 3237; Павлов, 2018б, с. 361]. 16 мая 1613 г. была «запечатана грамота в Олексин по челобитью князя Федора Волконского: а велено старые его вотчины села Березова крестьяном слушать по-прежнему»1. Согласно платежной книге Алексинского уезда 1624/1625 г., составленной по дозору 1619/1620 г., село Березово одноименного стана, деревни Восьянова и Головина были в вотчине «за князем Федором княж Ивановым сыном Волконским»2.
Пока это наиболее ранние сведения о владениях князя по р. Волконе, в состав которых входило и Тимофеевское городище - остатки укрепленного центра бывшего Волконского княжества. Согласно отказной книге 1622/1623 г., земли княжеской вотчины были разделены между шестью помещиками, по 100 четвертей каждому3. Причина потери князем Ф. И. Волконским этого родового владения пока неясна, умер он позже - около 1630 г. [Волконская, с. 36].
В 12-25 км к юго-востоку от Тимофеевского городища находились земли Колоденского стана Тульского уезда, в котором писцовая книга Тульского уезда 1586/1587-1587/1588 гг. письма и меры Ивана Жеребцова «с товарищи» зафиксировала родовые вотчины князей Волконских - потомков князя Петра Васильевича Вериги Волконского4 (см. карту) [Шеков, с. 341]. По писцовой книге 1626/1627-1629/1630 гг. Тульского уезда, часть этих вотчин - село Супруты, половина села Никольского (Беликово) с деревнями и пустошами - уже принадлежала представителю другой ветви князей Волконских, не из потомства Петра Вериги, - князю Григорию Константиновичу. Остальные вотчины - половина села Никольского, село Теснинское (Воскресенское), слобода Большая, другие деревни и пустоши - по-прежнему принадлежали потомкам Петра Вериги [Щепкина, с. 34-35, 38-40; Шеков, с. 335-336; Павлов, 2018б, с. 355-356, 367].
Интересные сведения о борьбе между представителями разных ветвей рода князей Волконских за родовую вотчину - село Супруты и половину села Никольского (Беликово) с деревнями и с пустошами - в Колоденском стане Тульского уезда, в исторической Волконе, содержатся в деле 1640-1645 гг. о разделе вотчин и поместий князя Ивана Григорьевича Волконского, умершего бездетным5. Этот спор без указаний на место хранения и номер дела кратко описан в известной работе Е. Г. Волконской [Волконская, с. 48, 336-337; Павлов, 2018б, с. 356, примеч. 2586]. Список с духовной князя А. В. Волконского 1601 г. из этого дела был опубликован А. В. Антоновым6. Обращение к россыпи документов, отложившейся в столбцах по Туле в фонде Поместного приказа и не прошедшей полноценную научно-техническую обработку, рисует сложную и полную драматизма картину борьбы за земельные владения в районе села Супруты.
После смерти бездетного князя Александра Васильевича Волконского названная вотчина была отдана царем Борисом Годуновым за крымское посольство 1601-1602 гг. князю Григорию Константиновичу Волконскому, довольно дальнему родственнику умершего, не из потомства князя Петра Вериги [Волконская, с. 45-48; Шеков, с. 335]7. Уже после кончины в 1640 г. сына Григория Константиновича, князя Ивана Григорьевича, среди ряда претендентов на вотчины и поместья покойного (всего 2979 четей с небольшим) князь Василий Богданович Волконский8 оспорил законность пожалования родовой вотчины «на Туле» (641 четь) Годуновым князю Г. К. Волконскому9.
Василий Богданович писал царю в челобитной в декабре 1640 г. о том, что «та де вотчина, село Супруто з деревнями и с пустошми, старая родовая прадеда ево, князя Петра Вериги Волконского, да деда ево, князя Василья, да дяди иво, князя Олександра княж Васильива сына Веригина Волконского»10. На самом деле Петр Верига был его прапрадедом, названный князь Василий - его двоюродным дедом, а князь Александр Васильевич - троюродным дядей [Власьев, с. 329, 330, 332, 339, 340, 354; Шеков, с. 508, схема рода князей Волконских]. «И как де дяди ево, князя Олександра, не стало, и в те де поры» отец Василия Богдановича, троюродный брат князя А. В. Волконского, «при царе Борисе по холопью доводу был за приставом у князя Данила Мезецкого, и в те ж поры, пришел ис Крыму, бил челом ложно царю Борису... князь Григорей Костянтинович Волконской мимо своей вотчины о той их родовой вотчине и, опричь себя, вотчича никого не сказал. И царь де Борис по иво ложному челобитью, не сыскав, отдал ту вотчину ему, князю Григорью»11.
После освобождения князь Богдан Федорович якобы судился за родовое наследство, но при царе Борисе дело было «не вершено». Затем «была та вотчина в споре и при боярех де под Москвою... и та де старая родовая вотчина отцу ево отдана, и владел тою вотчиною по свой живот», пока его не «убили под Москвою литовские люди»12. Здесь следует отметить, что, согласно сохранившемуся фрагменту пересказа в доклад более ранней челобитной князя Василия Богдановича царю Михаилу Федоровичу и патриарху Филарету «Никитичю», «у выписи» князь В. Б. Волконский сказал, что отца его убили «литовские люди, а во 126-м году в королевичев приход убили брата иво роднова, князь Петра Волконскова, литовские ж люди». А их родовой вотчиной, «отца иво жеребьем», в Колоденском стане Тульского уезда - сельцом Воскресенское, «Теснинское тож», половиной сельца Никольского, «Беликово тож», с деревнями и с пустошами - «влодеють насильством дядья иво родные, князь Иван да князь Лев Волконские, потому что де он после отца своего остался мал», а брат его погиб. «И как де отца иво убили под Москвою, и дядья иво тою родовою вотчиною влодеють от московского розаренья и по ся места, а ему де отца иво жеребьем владеть не дадут»13.
К 1640 г. Василий Богданович уже имел «родовой же вотчины в Валкане семъсот четвертей, што была за отцом ево и за дядеми, и за дедом, и за прадедом». После «смерти князь Васильевых родных дядьев и отца, князь Ивана Лося Волконскова шти их родных братов, всеми шестью жеребьи владеет он, князь Василей, по тому, што он х тем вотчинам близак»14 [Щепкина, с. 34-35, 38-40; Шеков, с. 335-336; Павлов, 2018б, с. 367].
20 июля 1613 г. «на Тулу» городовому приказчику Юрию Острейкову (Острюйкову, Островскому) была отправлена грамота царя Михаила Федоровича в связи с челобитной князя Г. К. Волконского. Последний писал царю, что «вотчина де его в Волконе приписана платежом к Туле, и в осадное де время люди ево и крестьяня бегают в горот на Тулу. А были ди у неего (так в документе. - А. Д., А. Ш.) дворишка в городе и в остроге. И горотцкой де ево дворишко пригородили к своим двором туленя, дворяня и дети боярские, а острожным де ево двором ныне владеет Федор Чулков, а преже де таво та вотчина его была за братам ево, за князем Олександром Волконским, и после де бра[та] его. та вотчина при царе Борисе дана ему за крымскую службу.» Князь просил «ево осадные старинные дворы сыскати, а по сыску ему отдати»15.
Городовому приказчику было велено провести это расследование. И в случае, «будет в сыску скажут, что у князя Григорья в городе и в остроге по вотчине осадные дворы были», Острейкову предписывалось «у дворян и у детей боярских, хто сколько тово дворового его, князь Григорьева, места к своему двору принял, из дворов у них вымерял, а вымеря, отдал князю Григорью Волконскому и учинил за ним то дворовое место по старым межам и книгам»16. У Федора Чулкова «старинной острожной князь Олександровской двор» также следовало забрать и вернуть князю Григорию Константиновичу. Свои хоромы Федор Чулков с этого двора мог увезти, либо «будет, не свезет, и ты (Юрий Острейков. - А. Д., А. Ш.) б те ево хоромы велел на месте оценить и по цене за те ево хоромы взял на князе Григорью вперед для спору»17.
Скорее всего, дворы в Туле князю Г. К. Волконскому были возвращены, так как почти через год, 5 июля 1614 г., царь пожаловал его «старою ево вотчиною, что ему дано при царе Борисе за крымскую службу, а преж сего была за иноземцы, за Юрьем Албертом да за Индриком Кляусовым, в Тульском уезде, селцом Супругом да половиною селца Беликова з деревнями и с пустошми... а сказал, были де у нево на ту вотчину... царя Бориса и царя Василья жаловалные грамоты, и. в московское разоренье згорели... »18. Кроме названных сельца и полусельца, в состав вотчины входили деревня Семеновская, «Дорохова тож», деревни Климова, Блинова, Акуловская, Фатеевская, Шлыкова, Иловая, пустоши Сергеевская, Дорохова, Холяпинская (всего 640 четей)19. Хозяева вотчины - князья Волконские - также владели «на оброке» сенокосными полянами в Орловой засеке20.
Во-первых, обратим внимание на упоминание в рассматриваемом деле о расположении интересующей нас вотчины «в Волконе» сравнительно недалеко от Тулы [Павлов, 2018б, с. 356, примеч. 2586]. В своей челобитной царю и патриарху от 13 декабря 1626 г. князь Г. К. Волконский с другими князьями Волконскими во время местнического спора с С. В. Колтовским писал: «И вотчина, государь, наша родовая, что уделил князь Юрья Михайлович прапрадеду нашему, Волкона, трицать шестъ тысяч земли, а не одна деревенка... А как государь царь Иван за князя Ондрея Волконскова на нас опалу свою положил и вотчины наши взял на себя, государя, во Дворец, а дана нам, государь, за Гришкою и за Ивашком, и за Левкою прародителей наших родовой вотчинки адин жеребей, тысячя двесте четий.»21 [Эскин, с. 56, 64, 86, 409].
Согласно нашим более ранним наблюдениям, Колоденский стан Тульского уезда был сформирован в первые десятилетия XVI в. на основе волости Колодна, отличной от соседней волости Волкона, вошедшей в состав Алексинского уезда [Шеков, с. 334-336; Дедук, Шеков, с. 34]. Однако Колодна была частью Волконского удельного княжества, и, очевидно, Григорий Константинович в своих челобитных имел в виду историческую Волкону как территорию удела предков. В любом случае, приведенные свидетельства должны рассеять сомнения отдельных исследователей в локализации удела князей Волконских недалеко от Тулы [Хоруженко, с. 7-8].
Во-вторых, любопытно свидетельство о владении бывшей вотчиной князей Волконских служилыми иноземцами, вероятно, в Смутное время. Мы уже отмечали, что половина пустоши деревни Тимофеевской, расположенной непосредственно около Тимофеевского городища - бывшего укрепленного центра Волконского княжества, к началу XVII в. была в поместье за «немчином» Онцом Своком, а с 1602/1603 г. - в поместье за «литвином» Савостьяном Кобельским22 [Шеков, с. 337, примеч. 242; Дедук, Шеков, с. 35]. Эти факты вполне согласуются с отмеченной исследователями политикой русского правительства по активному привлечению служилых иноземцев для обороны южных рубежей государства в район Тулы в первой половине XVII в. [Флоря, с. 225, 227, 237, 238, 349].
22 октября 1641 г. царь Михаил Федорович пожаловал «ту родовую тулскую вотчину» близким родственникам князя Григория Константиновича - его племяннику князю Льву Михайловичу и сыну другого племянника князю Андрею Михайловичу Волконским [Волконская, с. 48, 335-336]23. 16 ноября 1641 г. эта вотчина была им «отказана» (отведена), согласно грамоте, запечатанной 30 октября [Волконская, с. 336; Павлов, 2018б, с. 358]24. Однако князь В. Б. Волконский оспорил это решение и в марте 1642 г. «бил челом» царю о том, что князь Григорий Константинович, будучи душеприказчиком своего «брата» князя Александра Васильевича Волконского, утаил не только духовную грамоту последнего, но и список с завещания, изъяв его из патриаршей казны. А родовая вотчина была завещана Александром Васильевичем своей матери, княгине Ульяне. «И владела тою вотчиною мать иво по свою смерть» [Волконская, с. 336-337]25.
«А грамота, государь, ему, князь Григорью, дана во 122-м (1614. - А. Д., А. Ш.) году по скаске иво, а не з дач и не с писцовых книг, и не с выписи, а дал, государь, ему такову грамоту по скаске ево по свойству, умысля с ним, Гарасим Мартемьянов. А сказал, будто та вотчинка немецкая, а мы, холопи твои, не иноземцы...»26. В итоге князь Василий Богданович просил государя «в той иво родовой вотчине дать суд» с князьями Л. М. и А. М. Волконскими [Волконская, с. 337]. «Государь пожаловал, велел тех вотчинных грамот досмотрить»27.
Пока рассмотрение дела затягивалось, Василий Богданович неоднократно обвинял перед государем оппонента в том, что «он, князь Лев, ведоя мое на себя челобитье, умысля, что ему та вотчинка некрепка, заложил ту спорную родову[ю] вотчину за моим челобитьемь Василью Жидовинову и просрочил, и не проча себе, ту вотчинку разоряе[т] и крестьянишек на правеже беспрестанно мучит, хотя ту вотчинку вечно запустошить»28. «И диаки, думной Михайло Данилов да Иван Переносов, выслушав князя Василья Волконского подписной челобитной за пометою думного диака Ивана Гавренева, велели приставу Матвею Утинскому князя Лва Волконского дать на поруку, что ему той вотчины не продать, ни заложить»29. В помете было написано, что 5 ноября 1642 г. государь «велел ево дать на поруку, что той вотчины, покаместа дело вершитца, ни продать, ни заложить, ни в монастырь отдать»30.
Такая поручная запись от 28 ноября 1642 г. была составлена подьячим «Ивановские площади», очевидно, Московского Кремля Федькой Быковым и подана по инстанции названным приставом31. «Порутчиками» в ней названы Микифор Иванов сын Плещеев, Федор Яковлев сын Милославский, Иван Яковлев сын Вельяминов, Микита Павлов сын Давыдов, Микита Богданов сын Ушаков, князь Иван Иванов сын Львов, Василий Борисов сын Кокорев, Иван Григорьев сын Кокорев, Иев Петров сын Чириков, Воин Петров сын Есипов32.