Статья: А.В. Чаянов. Эволюция аграрной мысли в России с 1908 до 1930 г.: на перекрестке

Кратко говоря, он признает, что крестьянское хозяйство, так же как капиталистическое хозяйство, входит в макроэкономическую систему, которую автор готов признать системой капиталистической в силу свойственной ей доминирующей роли капиталистических отношений (с. 172). Во всяком случае, поскольку оговорена разница между организацией капиталистического хозяйства и хозяйства крестьянского, небезразлично знать, каково в действительности равновесие этих секторов. С другой стороны, если признать особенности sui generis крестьянского хозяйства в плоскости организации, не нужно ли сделать вывод, что крестьянское хозяйство создает присущие ему социальные отношения? Проблема ренты и различий социальных отношений, отсюда вытекающих, снова встает перед Чаяновым. Он не отрицает наличия ренты в крестьянском хозяйстве. Как и Рикардо, он берет во внимание только дифференциальную рентуОн не говорит об абсолютной ренте или ренте редкости, которая возни-кает, когда все земли заняты, и даже худшие участки начинают прино-сить ренту. Работа Кэри (Carey) показала, что этот закон неприменим к аграрной истории Соединенных Штатов. Aeroboe Fr. Die Beurteilung von Landgьtern und Grundstьcken, Berlin, ¹9²¹. и, так же как и Рикардо, он допускает историческую последовательность в системе обработки земли85, но вслед за [Ф.] Эребо (Aeroboe)86 он подчеркивает трудность расчета чистого дохода в сельском хозяйстве. В частности, трудность изолирования ренты в крестьянском хозяйстве, в котором могут быть изолированы лишь следующие категории: валовой доход, суммы, затрачиваемые на воспроизводство капитала, содержание семьи, сбережение. Стало быть, лучшее или худшее плодородие земли, так же как более или менее благоприятное положение хозяйства относительно рынка, принесет или понижение материальных затрат и трудовых усилий для получения того же валового дохода, или же повышения этого дохода при тех же материальных затратах и трудовых усилиях, но рента не приносит ни прибыли, ни убытка, как в капиталистическом хозяйстве. Для трудового хозяйства в обоих случаях это будет означать увеличение оплаты единицы труда не в денежном выражении, а натурой, относительной мерой удовлетворения потребностей семьи соответственно мере тягостности труда. Рента в этом случае, стало быть, независима от других экономических категорий, тогда как капиталистическая земельная рента не существует отдельно от рынка. Значит, уровень ренты исчисляется по-разному. В крестьянском хозяйстве оценки меры удовлетворения потребностей и меры тягостности труда субъективны и широко определяются плотностью населения. Вот почему арендная плата на землю или цена земли (капиталистическая рента) повышается настолько, насколько гуще население. Одним словом, рыночная конъюнктура не является здесь решающим фактором, как в случае капиталистической ренты. Этим объясняется то, что кре- теория стьянское хозяйство смогло победить хозяйство капиталистическое в культурах, интенсивных, как лён, в период падения цен, и почему период низких конъюнктур ведет за собой интенсификацию крестьянского труда, тогда как, наоборот, хозяин-капиталист сокращает свое производство, когда рынок неблагоприятен. Крестьянское хозяйство не считается с нормой процентов на обложение земельных мелиораций или на пользование машинами. Вот почему, согласно Чаянову, потенциальная возможность интенсификации капитала больше в крестьянском хозяйстве, чем в капиталистическом.

Динамика крестьянского хозяйства и социальная дифференциация в деревне

Чтобы ответить на упреки в том, что он берет крестьянское хозяйство статично, не принимая во внимание динамику социальной дифференциацииЧто для марксистов вытекает в основном из механизма земельной ренты. Иными словами, отличия в положении одной крестьянской семьи от дру-гой связаны прежде всего с размерами семьи: самые многочисленные се-мьи обрабатывают больше земли, чем другие. Это стало отправной точкой для серии исследований в 1925 году в рай-онах Пензы, Волоколамска; в 1926 году в свекловичных районах; в 1927 году в Ярославской губернии., Чаянов считает нужным уточнить свои мысли на этот счет.

Он никогда не претендовал на то, говорит он, что демографические различия88 -- единственно существующие, но они играют первенствующую роль. Рыночная конъюнктура ускоряет или замедляет социальную поляризацию, которая берет свое начало в демографических различиях. Чаянов подтверждает свою мысль итоговой таблицей динамики крестьянской собственности и динамики состава крестьянской семьи между 1882 и 1911 гг. («Организация...», с. 194). В этой таблице видно, что динамика изменений количества земли в крестьянских хозяйствах недостаточный критерий, чтобы объяснить процесс пролетаризации или проникновения капитализма в деревню. В анализе различных организационных типов обнаруживаются эти изменения (например, в процентном соотношении оплачиваемых рабочих рук). С другой стороны, в СССР этот процесс может быть только очень медленным с тех пор, как национализация земли и раздел крупных владений стали препятствием движению [к] концентрации земельной собственности.

Бюджетные исследования, с которых начал свои теоретические работы Чаянов, возобновились по его настоянию после стабилизации рубля80. Направление работ теперь не только организационное, предстоит изучить хлебный и фуражный баланс хозяйствЭтим исследованием, которое сильно зависело от анализа потребитель-ских бюджетов, руководил А.Е. Лосицкий, возглавлявший секцию по-требления в Центральном статистическом управлении. Чаянов А.В. Бюджетные исследования, история и методы. М., 1929. -- 331 с. Работы В.С. Немчинова были подвергнуты критике Л.Н. Крицманом в журнале «На аграрном фронте», 1926. № 2. Опубликована под заглавием: «Производственная характеристика кре-стьянских хозяйств разных социальных групп» (М., 1927) с предисловием Чаянова и переводом резюме на английский язык В.В. Вильямса (челове-ка, давшего свое имя травопольной системе земледелия, которую недав-но критиковали в СССР). Таков упрек Каутского в адрес исторической школы., степень товарности крестьянского хозяйства и в особенности степень неоднородности социального состава в деревне.

Под председательством А.Н. Челинцева в Институте сельскохозяйственной экономии была создана комиссия с целью изучения методологии этих анкет. Чаянов излагает историю анкетных методов в работе, которая появилась в 1929 г. и была 47-м томом трудов его Института9!.

Официальные анкеты, проведенные между 1920 и 1924 гг., как и [Л.Н.] Литошенко, приняли критерии социальной дифференциации, обозначенные Г.И. Баскиным в работе, посвященной Ставропольской губернии в 1913 г. Баскин различал 17 социальных групп по признакам доходов вне хозяйства, вознаграждения за труд и найма рабочих рук. Молодой марксист В.С. Немчинов, который сотрудничал с чаяновским Институтом, опираясь на анкетные данные, полученные на Урале в 1925 г., пробовал создать другую группировку. Его цель -- достичь количественной оценки прибавочной стоимости в каждой группе, он различает их около тридцати, считая подгруппы, исходя из степени независимости или зависимости хозяина по отношению к земле, постоянному капиталу, оборотному капиталу, рабочей силе92. Другие молодые сотрудники, также марксисты, пробуют продвинуть этот анализ дальше, высчитывая связь в цифрах, которая соединяет рабочую силу со средствами производства в каждой группе. Эта анкета будет проведена в районе Волоколамска [Я.А.] Анисимовым, [И.Д.] Верменичевым и [К.И.] Наумовым93 под давлением теоретических предположений [Л.Н.] Крицмана. Но Чаянов, ради объективности и плюрализма, до конца стремился давать свои советы и оказывать поддержку своим молодым сотрудникам. Видно, что последние чувствовали себя неловко перед своим директором, сознавая и пользу его помощи и его превосходство, и в то же время чувствовали себя обязанными поддерживать критику, направленную против Чаянова, становящуюся все более и более острой. Мы увидим, как марксисты упрекают его в том, что он рассматривает крестьянское хозяйство в себе, не считаясь с социальным окружением94. Чаянов постарается ответить на это замечание тем, что применит новый анкетный метод, который поможет выяснить различные внешние связи теория крестьянского хозяйства (значение аренды земли, кредита). Чтобы провести их, он выбирает свекловичные районы, т. е. те, которые больше всего связаны с рынкомАнисимов ссылается на рукопись этого исследования в статье: Аниси-мов Н. Обзор систем и разработок бюджетных данных крестьянских хо-зяйств русскими исследователями // Бюллетень государственного науч-но-исследовательского института сельскохозяйственной экономии. 1928. № 1-4. С. 105. Вполне вероятно, что частично она послужила основой для работы Чаянова о себестоимости производства свеклы: Чаянов А.В. Себестоимость сахарной свеклы. М., 1928. -- 131 с..

Эти теоретические положения вызвали внутри партии политические дискуссии вокруг проблемы социальной эволюции деревни. После потрясения военного коммунизма и кризиса «ножниц [цен]», в первые годы НЭПа советская экономика в конце концов обрела равновесие в ценах, приближающихся к ценам 1914 г. Можно было ожидать, что традиционные фискальные и финансовые механизмы смогут обрести свое стимулирующее влияние на крестьянскую деятельность. В декабре 1924 г. цена на пшеницу была повышена, чтобы увеличить торговлю. С другой стороны, статьи Ленина «О кооперации» (январь 1923 г.) ознаменовали своего рода перемирие с кооперативным движением, к которому большевики относились до сих пор с недоверием.

Различные уступки крестьянству были восприняты более радикальными элементами партии, как возврат к политике поддержки «крепкого» крестьянина. Повышение цен на продукты сельского хозяйства было выгодно только богатым крестьянам, и эти же крестьяне доминировали в кооперативах. [Г.Е.] Зиновьев и [Н.И.] Бухарин, наоборот, предлагали более гибкую, с их точки зрения, политику, и под их давлением в мае 1925 г. прошел декрет, позволяющий крестьянам отдавать землю в аренду. Споры о социальной дифференциации и об отношении к партии были восприняты с обостренным волнением в деревне (убийства селькоров, восстание в Грузии, затруднения со сбором налогов 1925-1926 гг.), создавая новый поворотный момент. Начиная с апреля 1926 г. закончилась политика снисхождения к кулаку.

Эволюция политической конъюнктуры объясняет одновременно успех Чаяновской школы в начале НЭПа и ее затруднения начиная с апреля 1926 г. Борьба, которую Чаянову нужно было поддерживать в последнее десятилетие его научной карьеры, сосредоточивалась вокруг оптимальных размеров сельскохозяйственного предприятия, методов интеграции сельского хозяйства, наиболее благоприятных для ускорения его технического переустройства.

Проблема оптимального размера сельскохозяйственного предприятия

Проблема оптимального размера сельскохозяйственного предприятия присутствовала с самого начала работы Института сельскохозяйственной экономии. В 1922 г. Чаянов публикует свой первый очерк на эту тему в «Проблемах землеустройства» («Труды...», вып. 7). Два последующих издания «Оптимальные размеры земледельческих хозяйств» появятся с незначительными изменениями. Последние издания 1928 г. появятся в тот момент, когда советские руководители как никогда были уверены в пользе больших сельских хозяйств. Позиции Чаянова на этот счет были гораздо осторожнее и шли вразрез с позициями тех, кто пропагандировал пользу больших пшеничных фабрик. По поводу оптимальных размеров предприятий мы вновь возвращаемся к старым спорам о крупных и мелких хозяйствах. Но на этот раз эта проблема рассматривается под количественным углом. Чаянов предупреждает, что его вычисления касаются только капиталистического предприятия. Он исходит из немецкой школы Тюнена, Вернера, Штебеля ^г. V. В1еЪе1)06, которая первая пробовала вычислить пределы использования сельскохозяйственного инвентаря в пространстве хозяйства. Сверх некоего оптимального порога, который варьируется от 1 км у Вернера до з км у Штебеля, расходы на транспортировку поглощают избыточный продукт, полученный благодаря применению машины. Чаянов раскладывает издержки производства на дальность расстояния: а) постоянные издержки (семена, издержки на домашнее хозяйство); б) уменьшающиеся издержки (амортизация материала); с) издержки, которые увеличиваются с расстоянием, т.е. с увеличением самого предприятия (издержки на транспортировку). В этой последней категории он различает регулярную транспортировку, сезонную транспортировку, частую повторяемость транспортировки во время дня и так далее таким образом, чтобы найти ряд кривых, которые помогут установить оптимальные размеры предприятия. Он приходит к заключению, что эти размеры варьируются в зависимости от культур: 2000 гектаров для хлебных злаков с экстенсивным земледелием, от 800 до 900 гектаров для трехпольной системы, 500-600 гектаров для зерновых культур при интенсивном земледелии, 200-250 гектаров для пропашных культур.

В последнем издании (1928 г.) Чаянов замечает, что изменения цен, которые произошли между 1922 и 1928 гг., мало меняют оптимальные уровни и что, с другой стороны, более низкие сельскохозяйственные доходы позволяют поднять оптимум на более высокий уровень: 3000 гектаров для экстенсивного земледелия, пропашных культур. С другой стороны, для данного хозяйства оптимальные размеры могут быть перейдены, если самые отдаленные поля теория фермы обрабатываются менее интенсивным способом, чем близлежащие поля. Пересмотр, предпринятый автором, идет по пути более высокого оптимального размера. Он определяет, что расчеты, произведенные для посевных культур, не могут быть перенесены на животноводческие фермы и что его институт занят изучением проблем, выдвинутых разными типами скотоводства (от почти непрерывного стойлового содержания скота -- до пастбищного), затраты на перевозку кормов в которых меняются в соответствии с отдельными случаями.

С другой стороны, наш автор хотел бы, чтобы эти методы могли быть использованы для определения размеров сельских населенных пунктов, то есть с учетом особенностей крестьянских хозяйствЗемля разбита на большое количество полос и участков, инвентарь и по-головье скота используются не в полном объеме, что увеличивает транс-портные расходы. Чаянов А.В. Основные идеи и формы организации крестьянской коопе-рации. М., 1919. -- 343 с.; но первые идеи Чаянова восходят к его «Крат-кому курсу кооперации» (i-е изд. 1915), написанному для Народного уни-верситета Шанявского. Только после написания этого исследования мы узнали комментарии А. Гершенкрона: Alexander Tschajanoff's. Theorie des Landwьtsehaftlichen Genossenschaftswesen//Vierteljahrschrift fьr Genossenschaflswesen. Halle (Saule), vol. 8, 1930, pp. 151-166. [Указанная книга Чаянова 1919 года была переиздана при его жизни лишь один раз, причем издание 1927 года имело существенные исправления и изменен-ное заглавие: «Основные идеи и формы организации сельскохозяйствен-ной кооперации».], оптимальные размеры которых меньше, чем у крупных хозяйств. В заключение Чаянов напоминает, что в хозяйстве метод исчисления оптимальных размеров должен быть особым для каждой отрасли хозяйства и что суть проблемы заключается в организации каждой из этих отраслей согласно законам оптимальных размеров. Эта мысль о дифференциальном оптимуме является преобладающей в его работах о кооперации.

Учение Чаянова о сельскохозяйственной кооперации и коллективизации

«Основные идеи организации сельскохозяйственной кооперации» восходят к 1919 г. и переиздавались несколько раз (последнее издание относится к 1927 г.)98. Они основываются на личном опыте кооперативного движения, которое мы уже описали. Но в последние годы НЭПа тезисы Чаянова подверглись тяжелым испытаниям, так как массовая коллективизация, которая иногда шла под видом кооперации, явилась антитезой эволюции, проповедуемой нашим автором.