Наконец, в 387 г. н.э. Армения была разделена между Византийской и Сасанидской империями, хотя и неравномерно: византийцы получали лишь около четверти всей территории Армении. Раздел 387 был исключительным в том смысле, что обеспечил мирное сосуществование двух империй в течение более столетия. Однако мир был прерван действиями шахиншаха Кавада I (правил в 488-496 и 499-531 гг.), который возглавил Сасанидскую империю после поражения, нанесённого ей эфталитами, и решил вернуть ей жизнь путем новых завоеваний, в частности, на территории Византии. Пройдя в Византию через территорию Армению, Кавад захватил город Амида, который вновь вернулся под византийский контроль лишь после двух лет войны и существенной финансовой компенсации.
Это была первая в серии из шести войн между Сасанидской и Византийской империями, причём каждая использовала Армению как поле битвы.
Принятие Арменией в начале IV в. христианства лишь усилило этот конфликт. Поскольку армяне являлись христианами, Византийская империя видела в этом обстоятельстве возможность «оторвать» эту стратегически ценную территорию от Сасанидской империи, приверженной зороастризму. В свою очередь, Сасаниды осознали эту уязвимость и ещё больше сплотились для защиты территории Армении от византийской экспансии. С конца VI в. византийские императоры брали под контроль всё новые армянские территории, постепенно превратив Армению в де-факто вассальное государство. В 630-е годы империя Сасанидов была разгромлена арабскими халифами, которые в 645 году атаковали непосредственно территорию Армении, большая ее часть перешла под власть халифов. Во время войн между халифами и византийскими императорами Армения оставалась территорий, которую оспаривали обе стороны и которая управлялась частью византийскими, частью арабскими наместниками.
Именно в этот драматичный период, когда архитектурное влияние Сасанидской империи на Армению ещё не успело угаснуть, а влияние Византии продолжало оставаться актуальным, был построен Звартноц.
Главной целью армянского народа и его правителей в тот период было сохранить свой территориальный суверенитет, балансируя между более могущественными в военно-техническом отношении цивилизациями [12, с. 106]. Как можно предположить, в этой ситуации католикос, перед глазами которого разворачивался конфликт с неясным исходом примерно равных по силе держав (сперва Империи Сасанидов, затем сменившего её Халифата) - решил построить храм с привлечением архитектурных элементов обеих враждующих сторон, чтобы таким образом снискать потенциальную благосклонность любой из них. В этих условиях вероятность сохранения армянской внутренней автономии под властью любой из упомянутых империй - возрастала [14, с. 36]. Так в архитектурной концепции Звартноца произошло слияние элементов византийской и персидской (периода заката Империи Сасанидов и самого начала господства Халифата) архитектурных традиций. Здесь следует подчеркнуть, что, хотя арабы принесли на персидскую территорию новую религию - ислам, мощное культурное влияние традиционной персидской культуры, обогащённой элементами эллинизма - в том числе в сфере архитектуры - в рассматриваемый период не исчезло и продолжало существовать.
Представляется целесообразным детально рассмотреть элементы влияния на архитектуру Звартноца как византийской, так и персидской сторон.
Прежде всего, следует отметить, что тетраконх является архитектурным концептом с прочными корнями в архитектурной традиции Византии. Это хорошо видно, в частности, на примерах библиотеки Адриана в Афинах, а также Сирийской церкви в Апамее. На территории Библиотека Адриана, построенной во II веке н.э., в дальнейшем, в византийскую эпоху, были воздвигнуты несколько церквей [15]. Первым таким проектом, относящимся к VI в., стала церковь в форме тетраконха во дворе бывшей библиотеки. Само здание не сохранилось, однако фундамент остался, и он отчетливо раскрывает план бывшей церкви, построенной в виде четырехлистника [15]. Церковь в Апамее из-за произошедших разрушений не так отчетливо раскрывает свою планировку, как предыдущая. Однако форма церкви в виде тетраконха всё же проступает в сохранившихся оригинальных частях внешних стен, а также наглядно видна после современных реставрационных работ, успешно проведённых благодаря математическим расчётам, сделанным на базе сохранившихся сегментов стены [12, с. 116-17].
Популярность тетраконха в византийской архитектуре неоспорима - византийские сооружения с этим типом планировки варьируются от церквей и библиотек - до бань [12, с. 116]; [16, с. 405-35].
Тем не менее, нельзя сбрасывать со счетов фактор влияния на общую стилистику Звартноца со стороны зороастрийских храмов огня: близость Большой Армении к Сасанидской империи открывала для армянских архитекторов возможность заимствований из персидского стиля зороастрийской архитектуры, некоторые элементы которого находят параллели в армянском архитектурном стиле [14, с. 36]; [4, с. 261].
Например, ранний сасанидский зороастрийский огненный храм в Ниасаре (рис. 4) представляет собой куполообразную постройку центрального плана с четким разграничением функциональных пространств за счет использования арочных, а также квазиапсидных пространств и опор [17], [18]. Между планами наиболее известных примеров армянской церковной архитектуры - таких, как церковь Святой Рипсимэ в Вагаршапате и Звартноц - и «центрированным» планом храма в Ниасаре прослеживаются четкие параллели.
Рис. 4 - Огненный храм в Ниасаре. Фотография Мехрдада Шефаее, Wikimedia Commons, 2005, CC BY-SA 4.0
Таким образом, резюмируя вышесказанное, следует заключить, что наибольшее влияние на общую планировку Звартноца оказала западная (византийская) традиция, поскольку большинство тетраконхальных структур лежат в границах бывшей Византии, но в то же время нельзя исключить и некоторого влияния со стороны «центрированной» храмовой архитектуры персидского Востока.
Однако при анализе концепции внутреннего декоративного убранства Звартноца складывается совершенно иная картина, которая показывает глубокое влияние на декор храма со стороны сасанидской архитектуры.
При рассмотрении реконструированных внутренних колонн (образующих колоннообразные экседры) сразу же бросается в глаза отсутствие целого ряда классических архитектурных признаков, характерных для византийского стиля (рис. 5) [19]. Колоннам Звартноца «не хватает» византийской деликатности - они не сужаются. Также не делается характерная для византийской архитектурной традиции попытка заставить массив колонны исчезнуть в качестве структурного элемента, став полностью декоративным.
Рис. 5 - Реконструированные внутренние колонны Звартноца. Фото Риты Виллаерт, Wikimedia Commons, 2008, CC BY 2.0
армянский храмовый звартноц византия персия
Ограниченное византийское влияние обнаруживается в дизайне оснований колонн, характерном для ионического ордера, но общая форма этих колонн остаётся коренастой, что часто встречается в персидской архитектуре [20]. В капителях также просматривается персидская тенденция использовать утилитарную форму, «раздувающуюся в центре». Эта тенденция дополнительно подчёркивает роль капители как структурного, а не чисто декоративного элемента.
Рис. 6 - Колонны в Вендерни (h) и в храме Шейха Юсофа Сервестани (b). Рисунки Вольфрама Клайсса в “COLUMNS”, Encyclopжdia Iranica, VI, fasc. 1 [1992]
Данная конструкция капителей подчеркивает общий коренастый профиль колонны, имеющий мало общего с тонкой декоративностью византийских колонн, и при этом отчётливо перекликается с сасанидскими архитектурными канонами рассматриваемой эпохи - например, представленными в руинах в Вендерни и На Ин, а также в храме Шейха Юсофа Сервестани (рис. 6) [21]; [22]; [19].
Упомянутые выше элементы персидских капителей присутствуют на нижнем регистре капители Звартноца, включающем в себя резной чересстрочной узор, создающий образ «корзины» (рис. 5).
С одной стороны, здесь необходимо отметить, что корзиночные капители широко использовались в Византии. Однако, с другой стороны, облик внутреннего декора собора Святой Софии в Стамбуле и столбов базилики в Филиппах (современная Македония, Греция) резко контрастируют с эстетикой Звартноца: они сохраняют орнаментальную сложность, которой не хватает Звартноцу [12, с. 112]. Византийские корзиночные капители, покрытые резной листвой аканта, прорисованной в мельчайших деталях, перестают быть частью несущих конструкций и по сути являются скульптурой. Этого нельзя сказать о капителях Звартноца. Крепкие, утилитарные корзиночные капители Звартноца наиболее похожи на капители сасанидских построек Тахт-и-Бостан и Вендерни. Парфянская и Сасанидская архитектурные традиции активно использовали корзиночные капители, взятые из эллинистической архитектуры [21]. Однако в рамках персидского архитектурного канона происходило сращивание византийского образца с местными традициями. В итоге был создан региональный - персидский - вариант корзиночной капители, которая отчётливо перекликается с капителями храма Звартноц.
Присутствие орлиных капителей на колоннах, украшающих каждый пирс, также примечательно, так как орел занимал видное место в персидской архитектурной эстетике [22].
По мнению Маранчи, наличие на капителях волют, напоминающих ионический ордер, дополнительно свидетельствует о византийском влиянии на Звартноц. Это наблюдение, конечно, важно и заслуживает внимания, однако нельзя забывать о том, что эллинистическая капительная архитектура оказала существенное влияние на архитектуру Ахеменидской и Парфянской империй ещё в предшествовавший период. В итоге западные формы капительных волют органически вошли в восточный архитектурный канон. Об этом свидетельствуют яркие примеры - в Корхе, Киз-Капане и Кермане (рис. 7) [22].
Рис. 7 - Капители в Корхе (слева), Киз-Капане (в центре) и Кермане (справа). Рисунки Вольфрама Клайсса в “CAPITALS,” Encyclopжdia Iranica IV, fasc. 7 [1990]
Таким образом, несмотря на то, что основополагающим каноном дизайна капители Звартноца является византийский, при создании данного архитектурного элемента был сделан важный шаг, приблизивший капители Звартноца к иранскому архитектурному канону, вобравшему в себя некоторые эллинистические элементы.
Если бы в дизайне капителей Звартноца доминировал собственно византийский канон, то в них присутствовала бы большая сложность орнаментальной резьбы [12, с. 112]. Отсутствие указанной сложности и «запутанности» не должно быть истолковано как отсутствие навыков у армянских строителей, якобы не бывших способными полноценно воспроизвести византийский образец. Об их высочайшем мастерстве свидетельствует внешний орнамент храма (о чем будет сказано ниже). Мастера, создававшие Звартноц, являлись чрезвычайно опытными резчиками по камню. Отсутствие византийской филигранности и усложненности внутренних капителей говорит лишь о том, что модели, которые вдохновляли их дизайн, являлись не византийскими, а персидскими, частично включившими в себя эллинистический канон. Подобно тому, как персы впитывали и осваивали элементы греческого ионического ордера, чтобы слиться с доминировавшим в тот момент эллинистическим архитектурным каноном, точно такой же процесс адаптации архитектуры к доминантному культурно-политическому контексту имел место и при выработке армянами стилистики своего храма [22]. В частности, заимствование корзиночных капителей именно из персидского канона подчеркивало дистанцированность от византийского влияния, которое, в свою очередь, было хорошо различимо в других элементах храма. Таким образом, Звартноц символизировал тот факт, что Армения признавала влияние как Востока, так и Запада.
Рис. 8 - Реконструкционный фасад Звартноца. Мнацаканян, Zvart`noc`? ev nuynatip huљarjanner [Ереван, 1971], рис. 24
При этом, как можно предположить, восточное влияние было едва ли не более выраженным. Помимо дизайна капителей, это также проявилось во внешней декоративной стилистике храма. В 1940-х годах археологи начали собирать фрагменты фасада Звартноца, чтобы произвести точное описание внешнего орнамента его первого этажа (рис. 8) [23, рис. 24]. Как удалось установить, храм был окружен слепой аркадой, где каждый свод поддерживался парой тонких колонн. В отличие от традиционных слепых аркад (любого канона), аркада Звартноца перемежалась небольшими арочными окнами-по одному окну на арку. Над каждой аркой этой квази-слепой аркады находился антревольт с декоративным цветочным рельефом. Ещё выше располагался окулюс. Абсолютно аутентичная реконструкция орнамента верхних ярусов храма невозможна из-за ущерба, причиненного ранними раскопками. Однако реконструкции, признающиеся на сегодня наиболее достоверными, предполагают наличие слепых аркад как на втором, так и на третьем ярусах, с большими окнами в каждой арке [7, с. 83-84]. На базе этих декоративных характеристик Маранчи в очередной раз делает вывод о византийской стилистике Звартноца, вновь исключая возможность влияния персидского Востока [7]; [12].
Однако такой вывод не представляется бесспорным. Несмотря на то, что фасад Звартноца несет на себе черты сходства с византийскими сооружениями, наиболее значимая архитетурно-стилистическая параллель все же прослеживается с фасадом персидского Ктесифона. Императорский дворцовый комплекс Ктесифона, построенный между III и VI веками н.э., является постройкой Сасанидской эпохи, расположенной на территории современного центрального Ирака. Без преувеличения это здание можно назвать величайшим архитектурным свершением Сасанидской империи [24, с. 230]. Ктесифон был построен из кирпича. Его современные руины (рис. 9) состоят из массивной центральной арки, фланкированной прямоугольной стеной, украшенной слепыми арками, нишами и двойными пилястрами, охватывающими четыре резко очерченных регистра [25]. Вторая такая же симметричная стена существовала на другой стороне арки, но впоследствии была утрачена [21]. Параллели с орнаментом Звартноца очевидны: использование слепых арок и ниш в качестве архитектурного орнамента, повторение аркад на последующих уровнях конструкции и предпочтительное использование двойных пилястр. Таким образом, архитекторы Звартноца, создавая храм, ориентировались на глубокое знание сасанидской архитектурной стилистики.