Колумбийский университет
Институт Гарримана
Санкт-Петербургский государственный университет
Армянская церковная архитектура как отражение армянской национальной идентичности. На примере храмов Звартноц и церкви Святой Екатерины в Санкт-Петербурге
Шлект Э.
Коцюбинский Д.А.
Санкт-Петербург, Россия
Нью-Йорк, США
Аннотация
До сих пор исследователи не уделяли должного внимания осмыслению темы истоков армянской церковной архитектуры в контексте влияния на нее со стороны архитектурных традиций соседних цивилизаций. В этой связи представляется необходимым исследовать истоки армянского храмового канона на примере храма Звартноц, построенного в середине VII в. н.э., когда Армения являлась объектом военного и политического противоборства между Византией и Персией.
Ученые высказывали диаметрально противоположные точки зрения относительно того, под архитектурным влиянием какой из двух вышеупомянутых держав был создан храм. Так, У. Юджин Кляйнбауэр основным считает персидское влияние на армянский храм, в тот время как К. Маранчи полагает осовополагающим византийское влияние.
В настоящей статье утверждается, что влияние на архитектурную концепцию Звартноца оказали обе культуры и что отражение в облике этого храма культурного воздействия обеих сторон конфликта имело целью попытаться защитить Армению от одностороннего политического господства, сохранив за ней нейтральный, а значит, и независимый статус. Оформившийся в результате стиль стал определяющей характеристикой армянской культуры и, в частности, отразился в архитектурной концепции армянской церкви Святой Екатерины в Санкт-Петербурге.
Ключевые слова: архитектурная политика, армянская архитектура, Звартноц, армянская диаспора, церковь Святой Екатерины в Санкт-Петербурге.
Shlekt E., Kotsyubinsky D.A. Armenian Church architecture as a reflection of the Armenian national identity on the example of Zvartnots cathedral and St. Catherine's church in St. Petersburg
Abstract. Until now, the researchers have not paid due attention to the understanding of such topic as the origins of Armenian Church architecture and the influence of architectural traditions of neighboring civilizations on it. In this regard, it is necessary to study the origins of the Armenian temple canon on the example of the Zvartnots cathedral, which was built in the middle of VII c. A.D., when Armenia was the object of military and political confrontation between Byzantium and Persia. The scholars have expressed opposed points of views on the architecture of which country has influenced the cathedral's style. U. Eugene Kleinbauer thinks that Persian influence on the Armenian Church was stronger at that time, while K. Maranchi, on the other hand, considers that Byzantine influence was the leading one. In this article, the authors claim that the architectural concept of Zvartnots was influenced by both cultures and that the image of this cathedral reflects the cultural influence of both sides of the conflict, who were trying to protect Armenia from unilateral political domination. That, consequently, preserved Armenia's neutral status. The resulting style became a defining characteristic of the Armenian culture and was reflected in the architectural concept of the Armenian Saint Catherine's Church in Saint Petersburg.
Keywords: architectural policy, Armenian architecture, Zvartnots, Armenian Diaspora, St. Catherine's Church in St. Petersburg.
Армянский стиль церковной архитектуры - предельно когерентный и обладающий четким набором форм, устоявшихся ещё в глубокой древности. Такие церкви, как, например, церковь VII в. Святой Рипсимэ в Вагаршапате (рис. 1), являвшиеся своего рода каноном для армянской церковной архитектуры в первые годы армянского христианства, по сути, остаются таковым же и сегодня [1]. Крестообразная, центрально спланированная конструкция, бесстолпное внутреннее пространство (образованное перекрытыми пересекающимися арками), декоративные углубления, использование арок в качестве орнамента и конический купол на оконном барабане - все эти элементы стали «товарными знаками» армянского архитектурного стиля. Несмотря на фактор распространенности армянской диаспоры по всему миру, а также ассимиляции её в различных обществах, армянские общины, создавая церкви, продолжают воспроизводить данные элементы, ориентируясь на самые древние образцы армянского церковного строительства. Таким образом, есть все основания говорить о самостоятельном армянском стиле храмового зодчества.
Рис. 1 - Церковь Святой Рипсиме, Вагаршапат (Эчмиадзин), Армения. Фотография Трэвиса К. Витта, Wikimedia Commons, 2011, CC BY-SA 3.0
Тем не менее, изучению исторических корней этого архитектурного стиля, как представляется, было уделено недостаточно внимания. Авторы большинства исследований, касающихся истории армянской храмовой традиции, имплицитно предполагают, что этот стиль сразу появился на свет «взрослым», как Афина из головы Зевса. Но стили в искусстве и архитектуре, как известно, не рождаются «из ниоткуда». И здесь стоит вспомнить, что с самых первый веков своей истории Великая Армения находилась на границе между восточным и западным мирами. Это хрупкое и нестабильное геополитическое пространство являлось (и во многом остается по сей день) точкой активного межцивилизационного культурного обмена и взаимодействия [2, с. XII]. При этом одновременное влияние как Востока, так и Запада изначально проявлялось в структуре армянской национальной идентичности практически во всех сферах, начиная от создания рукописей - и до производства текстиля [3]. Логично в этой связи предположить, что и в армянской архитектуре имело место влияние со стороны как Востока, так и Запада.
Храм Звартноц был построен в середине 600-х годов н.э. в Вагаршапате под покровительством Нерсеса III «Строителя», бывшего католикосом Великой Армении с 641 по 661 год н.э. [4, с. 245-47]; [2, с. 111-12]. Вопреки тому, что точные даты строительства храма неизвестны, следует предположить, что он был заложен в первоначальный период правления Нерсеса в качестве католикоса, возможно, около 650 г. н.э.: если бы строительство началось позже, маловероятно, чтобы оно было бы успешно завершено, так как в последние годы своего правления Нерсес III утратил поддержку со стороны армянской религиозной общины [4, с. 246; 2, с. XXXIX, 140].
Посвященный небесному воинству, приветствовавшему святого Григория Просветителя после его обращения в христианство, Звартноц по сей день остаётся в значительной мере загадкой для исследователей армянской архитектурной традиции [4, с. 247]. Дело в том, что археолог-любитель Хачик Дадян, который получил разрешение от Петербургской археологической комиссии на раскопки в 1900 г. и приступил к исследованию храма, в процессе раскопок непоправимо повредил фасад [5]. Вследствие этого в первой надёжной научной работе, посвящённой архитектурному облику Звартноца, которая была опубликована Месропом Тер-Мовсисяном в 7-м томе «Известий Императорской археологической комиссии» в 1903 г., анализ был ограничен документированием истории католикосата Эчмиадзина, оценкой найденных археологических фрагментов и словесной реконструкцией плана храма [6]. И, несмотря на то, что в дальнейшем к раскопкам подключились профессиональные археологи и реставраторы, на сегодня в полной мере реконструировать точный дизайн храма, к сожалению, невозможно [7, с. 76-79, 84].
Рис. 2 - План Т. Тораманяна первого этажа храма Звартноц. В Die Baukunst der Armenier und Europa, Я. Стшиговский [Вена: 1918], c. 113, рис. 112
В то же время кое-что об архитектуре Звартноца (рис. 2) нам известно достоверно. Он был построен из местного вулканического туфа и стоял на ступенчатом стилобате [8, с. 115, рис. 112]. Наружные стены представляли собой 32-сторонний многоугольник с выступающей на восточной части храма прямоугольной камерой. Этим многоугольником был окружен четырехлистник (тетраконх), образованный тремя колоннообразными экседрами и одной сплошной апсидальной стеной на востоке. Перед сплошной стеной находилось алтарное пространство. Каждая экседра была соединена со следующими большими опорами, украшенными с внешней стороны отдельно поставленными колоннами с капителями в виде орла. По окружности между четырехлистником и внешними стенами располагалась галерея. Такой план носит название «проходной тетраконх» и в чистом виде в армянской архитектуре встречается очень редко. Из-за того, что фрагменты храма оказались сильно повреждены, точный дизайн верхних ярусов строения на сегодня неизвестен. В то же время, опираясь на образцы фасадов известных на сегодня тетраконхов, сохранившихся в кавказском регионе, а также на материалы изучения планировки и руин Звартноца, ученые осуществили предположительную реконструкцию храма [4, с. 250-53].
Существуют споры относительно того, сколько было верхних ярусов - два или три. Согласно наиболее утвердившейся в науке гипотезе Тороса Тораманяна - архитектора, привлечённого Тер-Мовсисяном в 1904 году для создания возможно достоверных реконструкций плана и фасада храма - храм являлся трехъярусным (рис. 3), с верхним остроконечным куполом, опиравшимся на барабан третьего яруса (рис. 3) [7, с. 76, 80]; [9, с. 117, рис. 119; 4, с. 84]. Термин «ярус» предпочтительнее термина «этаж», поскольку верхние уровни здания в основном являлись нефункциональными - не будучи этажами, они просто добавляли внутреннему пространству такие эстетические параметры, как высота, декорум и освещенность [7, с. 93]; [4, с. 245].
Несмотря на достижение определенного консенсуса в отношении реконструкции внешнего вида храма, вопрос о культурных влияниях на его дизайн и архитектуру по-прежнему остается дискуссионным. Первые научные работы, посвященные анализу реконструкции плана и фасада, произведённому Торосом Тораманяном, касались, в основном, проблемы точности указанного анализа. Исключением стала работа Йозефа Стшиговского «Die Baukunst der Armenier und Europa», в которой впервые был рассмотрен вопрос о влиянии армянской архитектуры на византийскую, а затем и романскую архитектуру [10].
Рис. 3 - Реконструкция Т. Тораманяна фасада Звартноца. В Die Baukunst der Armenier und Europa, Я. Стшиговский [Вена: 1918], c. 117, рис. 119
Однако архитектурные истоки конкретно храма Звартноц в этой работе не анализировалось. Впервые данный вопрос был - хотя и далеко небесспорно - рассмотрен Степаном Мнацакяном в его книге «Звартноц. Памятник армянского зодчества» 1971 года. В ней автор выдвинул идею спонтанного генезиса армянского канона, изолированного от всех внешних воздействий, несмотря на тесные отношения между Арменией и соседними империями. На спорность этого тезиса (помимо других существенных ошибок) обратил внимание Анатолий Якобсон в обзоре работы Мнацаканяна, опубликованном в 1972 году [11]. Первый всеобъемлющий англоязычный анализ дизайна храма Звартноц и его политической подоплёки был опубликован в 1972 г. В. Юджином Кляйнбауэром [4]. К этому времени в литературе уже был достигнут консенсус относительно вероятной структуры храма, что позволило провести более полноценное обсуждение проблемы внешних влияний на его дизайн. Утверждение Кляйнбауэра о исключительно персидском влиянии на внешний вид Звартноца оставалось без возражений и комментариев почти тридцать лет, вплоть до появления работ Кристины Маранчи в 2001 и 2014 годах, где была выдвинута альтернативная гипотеза - об исключительно византийском влиянии [4], [12], [7].
В целом, несмотря на наличие вышеупомянутых работ, тема архитектурной коонцепиции Звартноца, включая фактор внешних влияний на его дизайн, остаётся в полной мере не раскрытой и нуждается в комплексном анализе.
В статье У. Юджина Кляйнбауэра «Звартноц и истоки христианской архитектуры в Армении» утверждается, что на необычный план храма повлияла традиция строительства тетраконхов в Сирии и Месопотамии, то есть в зоне персидского влияния той эпохи. Автор категорически отрицает любое возможное влияние со стороны традиции западных (византийских и римских) тетраконхов, а равно сам факт знакомства армянских строителей с указанными традициями. Согласно Кляйнбауэру, Звартноц «цитирует» тетраконхи Босры, Русафы и Алеппо (в современной Сирии), Селевкии Пиерии (в Турции) и Лекита (в Азербайджане) [4, с. 256-60]. Отвергая возможность византийского влияния, Кляйнбауэр признаёт лишь, что, помимо восточных тетраконхов, на Звартноц оказала влияние также архитектурная традиция зороастрийских огнепоклоннических храмов [4, с. 261].
В то же время Кристина Маранчи в своем исследовании отрицает возможность какого-либо персидского влияния на архитектуру Звартноца и утверждает, что на неё повлиял фасадных орнамент византийских строений. В качестве примеров она приводит такие тетраконхи, как собор Сан-Витале-ди-Равенна, а также Собор Святой Софии и Библиотеку Адриана в Афинах. Убежденная в том, что Нерсес решил построить Звартноц в «западном» стиле, Маранчи рассматривает это как политический шаг католикоса, нацеленный на снижение религиозной напряженности в византийской армии между византийскими и армянскими солдатами.
Стоит напомнить, что византийцы, являясь приверженцами православия, считали адептов монофизитской армянской апостольской веры еретиками из-за Халкидонского раскола 451 года. Майкл Гудиер пишет об этом так: «Четвертый Вселенский Собор решил, что у Христа было две разные природы - человеческая и божественная, полностью сливающиеся в ипостаси, ни превосходящие, ни низшие друг по отношению к другу. Естественно, любая точка зрения, отличная от этой, считалась еретической. Решение вызвало большое возмущение в восточных провинциях Византийской империи, где многие местные жители исповедовали христологическую позицию монофизитизма. Монофизиты верят, что у Христа есть одна природа, где божественное и человеческое слито полностью. Среди этих несогласных были армяне» [13].
Это напряжение ничуть не становилось меньшим даже в ситуации, когда византийская армия воевала с Сасанидской империей и когда Великая Армения, в свою очередь, являлась одним из главных объектов соперничества между обеими державами - и когда был задуман и возведен Звартноц [2, с. XVIII]. По мнению Маранчи, католикос Нерсес, дабы ослабить подозрения византийцев в том, что армяне сочувствовали персидскому Востоку, решил ориентироваться в дизайне храма на византийскую архитектурную традицию, стремясь, как полагает Маранчи, таким образом подчеркнуть лояльность Армянской Церкви (как самого здания церкви, так и Церкви в целом) императору Константу II и Византии как таковой [12, с. 105-8].
Сразу стоит отметить, что столь полярные суждения, как те, что выдвинули Кляйнбауэр с одной стороны и Маранчи с другой, вызывают априорные подозрения в односторонности, игнорирующей историческую реальность, которая была противоречивой и подталкивала армянского правителя к тому, чтобы учитывать архитектурно-культурные влияния сразу обеих противоборствовавших держав.
Развитие армянского народа в рассматриваемый период происходило под мощным военно-культурным воздействием со стороны Запада (римлян, византийцев) и Востока (персов, арабов). Территория современной Армении, наряду со всем Закавказским регионом, в классическую древность формировала северо-западное плечо Персидской империи под властью Ахеменидов, парфян и, наконец, Сасанидов. Однако близость этого региона к Византии сделала его предметом частых территориальных споров и жестоких конфликтов между двумя империями, а равно между каждой из них - и армянскими правителями.