Архив В.Н. Чернецова как творческая лаборатория исследователя (1920-е гг.)
О.М. Рындина, Е.В. Барсуков
Аннотация
Статья посвящена проблеме антропологического фактора в науке. На основе материалов, хранящихся в архиве известного отечественного этнографа-угроведа В.Н. Чернецова, предпринята попытка реконструкции полевых методов работы, обусловленных личностным фактором самого исследователя. На основе графологической экспертизы, текстов, содержательного анализа различных видов фиксации и обработки полевого материала, рассказа исследователя сделан вывод о доминировании методов включенного наблюдения и эмпатии, выражавших общий гуманистический посыл его мировоззрения, корректировке тематических приоритетов и преобладании «реальных записей» как формы, фиксации материала.
Ключевые слова: В.Н. Чернецов, архив, полевые этнографические исследования, манси, «реальные записи», дневники, литературное творчество.
The article is devoted to the problem of the anthropological factor in science. The archive of the famous Russian ethnographer V.N. Chernetsov who studied the Ugric peoples, was the base for personally related field research reconstruction. Using the graphological examination of the texts, three types of the fieldnotes were distinguished: diaries and “ethnographic notes” as “fair” copies and a draft version of fixing material obtained by observation and in-depth interviewing. In addition, the archive contains reports on the expeditions of V.N. Chernetsov, including a much more substantial component of analytics and generalizations. They are written as the fair copies.
For a versatile approach to the field laboratory of V.N. Chernetsov, the initial period of his ethnographic collections at the Mansi - the 1920s is distinguished. It is established that the story and the poetic exposition of the myth closely related to it refer to the first ethnographic expedition of the scientist on the river Lozjva in 1925. The subject of expeditionary gatherings was localized mainly in the tangible heritage; information on traditional beliefs is extremely rare. Perhaps, this was partly due to the fact that a proper measure of trust between the researcher and informants still had not been established. A report on this expedition, demonstrating a good command of the basics of the material culture analysis methodology, suggests that it was made after V.N. Chernetsov's entering Leningrad University. In the second expedition, the adjustment of thematic priorities is clearly visible: much more attention is paid to the traditional worldview and the interest in the Mansi social order. Perhaps the evolution of V.N. Chernetsov's views as a second-year ethnographer student was influenced by V.G. Bogoraz, who taught a course on intangible heritage.
In relation to field research of V.N. Chernetsov in the 1920s it could obviously said about the included observation and the method of empathy, that is, empathy with current events, the desire to share the same scale of assessments and values as the ethnos under study. The desire of V.N. Chernetsov in the first expedition to merge with the Mansi, become like them, is clear from his fieldnotes. Based on this, primary attention was paid to the regular study of the Mansi language in the context of ethnographic everyday life. The methodology of field research, in turn, was determined by the general humanistic attitude of V.N. Chernetsov to the indigenous peoples of Siberia, which also appears from the fieldnotes. Among field materials in the 1920s “ethnographic notes” prevailed as a fixation of the directly observed realities of ethnic culture. Based on them, generalizing texts were written characterizing the culture of the studied Mansi group as a whole. The appeal to the diary format was occasional.
Keywords: V.N. Chernetsov; archive; field ethnographic studies; Mansi, “real records”; diaries; literary work.
Имя В.Н. Чернецова (1905-1970) стало символом советского угроведе- ния. Он родился в семье архитектора, окончил Московский радиотехнический институт по специальности радиотехника. В 1923-1925 гг. работал радиотехником в составе геодезической экспедиции на Северном Урале. По долгу службы находился в постоянных контактах с местным населением - манси, начал осваивать мансийский язык, заинтересовался культурой народа [1. С. 194]. После возвращения из экспедиции познакомился с В.Г. Богоразом - отечественным этнографом-классиком, специалистом по культуре народов северной Евразии и Америки, много сделавшим для укрепления научных связей с американскими учеными, в частности, с основателем американской культурной антропологии Ф. Боасом [2. С. 13]. В.Г. Богораз и убедил молодого человека поступать на этнографическое отделение географического факультета Ленинградского университета, которое В.Н. Чернецов окончил в 1930 г. по специальности «этнография финно-угорских народов». Трудовой путь молодого этнографа пролегал через Научно-исследовательскую ассоциацию Института народов Севера и Музей антропологии и этнографии АН СССР, где он работал в должности научного сотрудника, заведующего отделом Сибири. Научную деятельность начинающий ученый сочетал с активной общественной: он участвовал в разработке мансийской письменности и создании учебной и популярной литературы на мансийском языке. В 1940 г. ученый переехал в Москву и поступил на работу в Институт истории материальной культуры (позднее - АН СССР, ныне - Институт археологии РАН).
С этого время сфера его научных изысканий сместилась в сторону археологии Северо-Западной Сибири [1. С. 194].
Период этнографических исследований В.Н. Чернецова, 1920-1930-е гг., отмечен активной полевой деятельностью. Ежегодно, с 1925 по 1938 г., за исключением года окончания университета, В.Н. Чернецов совершал этнографические экспедиции сроком от 3 мес до 2 лет. Основным объектом его полевых изысканий стала культура западных манси, проживавших на территории Тюменской области, на р. Северная Сосьва (5 экспедиций) и р. Лозьва (2 экспедиции). В ходе многолетних экспедиций был собран уникальный материал по различным областям культуры народа - мировоззрению, обрядовой сфере и прежде всего Медвежьему празднику, социальной организации, традиционным занятиям, материальной культуре, советскому строительству. В 1928-1929 гг. состоялась экспедиция к ненцам Ямала.
Часть своих богатейших полевых материалов В.Н. Чернецов передал в Ленинграде в Музей антропологии и этнографии (МАЭ № 3233, 3367, 4086, 5531, 5533, 5745, 6546, ф. И-786). Однако большая часть материалов хранилась в домашнем архиве исследователя. Вдова и соратник ученого В.И. Мо- шинская безвозмездно передала его в 1979-1980 гг. в Музей археологии и этнографии Сибири Томского государственного университета. Архив был оформлен как фонд под № 869. Фонд насчитывает 92 дела разного объема и содержания: около 1,5 тыс. рукописных страниц полевых записей, 481 рисунок, 761 фотоснимок, 600 негативов и позитивов на стекле и фотопленке, киноматериалы и прежде всего фильм о Медвежьем празднике в пос. Вежакоры на Оби, снятый в 1948 г., а также составляющие значительную часть архива фольклорные тексты на мансийском языке - эпос, исторические предания, сказки и другие жанры [3]. В настоящее время ведется работа по фиксации фонда на цифровых носителях, в частности, в цифровой формат уже переведен фильм о Медвежьем празднике.
Значительная часть материалов В.Н. Чернецова была обработана и опубликована [4], вместе с тем за кадром остались нюансы, проливающие свет на личность исследователя и его полевую творческую лабораторию. Одним из показателей, позволяющих приоткрыть завесу над полевыми исследованиями В.Н. Чернецова, служит его почерк, ведь записи сделаны исключительно рукой самого исследователя. Почерк является предметом исследования палеографии, графологии и судебного почерковедения. Первая изучает внешние признаки письма: знаки письменности, материал, на котором пишут, орудия письма, украшения рукописей и др. и среди них почерк в их исторической динамике [5. С. 3, 13]. Правда, палеографические методы наработаны главным образом применительно к средневековым рукописям, поэтому сложно их экстраполировать на современную письменность. Графология сформировалась как отрасль психологических знаний и трактуется как учение о распознавании по почерку характера человека. Судебное почерковедение - прикладная криминалистическая отрасль знаний, изучающая индивидуальность, динамическую устойчивость и избирательную изменчивость почерка. Она определяет условия выполнения рукописей, внутренние, вызванные функциональным или патологическим состоянием, и внешние, обусловленные обстановочными факторами [6. С. 44-45]. Последний фактор особенно важен, 230
поскольку позволяет воссоздать метод фиксации материала, используемый В.Н. Чернецовым в полевых условиях.
Сам исследователь, согласно названиям, помещенным на тетрадях и блокнотах, выделял «дневники» и «реальные записи». Критерием служила специфика фиксируемой информации: в дневниках описывался сам ход экспедиции, а реальные записи представляли собой фиксацию конкретных сюжетов, наблюдаемых в действительности, конкретной информации, услышанной от информаторов. Соответственно, для дневников использовались общие тетради, а для реальных записей - блокноты.
При обращении к почерку, во-первых, меняются критерии классификации, во-вторых, она становится более дробной. Для характеристики почерка В.Н. Чернецова заимствуем признаки, используемые при анализе сибирских рукописей: наличие / отсутствие сокращений, тип текста (сакральный, научный, делопроизводственный), беловой / черновой варианты [7. С. 55]. Дневники и часть реальных записей демонстрируют аналогичный почерк: тексты представляют собой «беловые» варианты, практически лишенные сокращений, с минимальным количеством исправлений, как правило, вставок. Почерк представляет собой довольно размашистую, ровную по наклону, красивую по начертанию скоропись. Приведенные характеристики свидетельствуют о том, что В.Н. Чернецов писал тексты, как сакральные, так и бытописательные, в спокойных условиях, в удобной позе, не торопясь. Подобные условия исключены в момент непосредственной фиксации материала, будь то наблюдение или интервьюирование. Следовательно, и дневники, и реальные записи писались в условиях стационарного нахождения в каком-либо месте. В условиях экспедиции такие условия возникают, как правило, вечером, после дневного сбора информации. Если дневниковые записи, с учетом своеобразного стиля В.Н. Чернецова, сочетающего в себе академизм с образностью и доступностью изложения, могли сразу писаться «набело», то применительно к этнографическим сюжетам такое предположение неоправдано. Следовательно, должны были существовать черновые варианты этнографических записей, предваряющие «реальные».
Действительно, в блокнотах и тетрадях встречаются записи, сделанные совершенно другим почерком: рваным, неровным, с разнонаклонными, не- разобрчивыми по очертаниям и потому плохо читаемыми буквами. Не возникает сомнений, что подобные записи сделаны в момент непосредственной фиксации материала. Более всего подобных записей относится к экспедиции 1936-1937 гг. на Северную Сосьву и Среднюю Обь. Эта экспедиция стала самой плодотворной из всех восьми, совершенных к манси. Именно в ходе нее В.Н. Чернецов записал обряд чествования медведя - Медвежий праздник. Систематизация и анализ этих уникальных материалов придали имени исследователя международный статус. Полное и последовательное описание важнейших для манси ритуалов В.Н. Чернецов вставлял в дневниковые записи уже в «чистовом» варианте. В отчете об экспедиции за 1937 г. исследователь писал об этой двухэтапной фиксации информации: «зарисовки и описания, сделанные большей частью эскизно и кратко во время хода обрядов, требовали немедленной же доработки» [8. С. 14]. Таким образом, следует выделять не два, а три вида полевых записей В.Н. Чернецова: дневники и реальные записи как «беловые» варианты и черновой вариант фиксации материала, получаемого методом наблюдения и углубленного интервьюирования. Ученый предстает как чрезвычайно ответственный и требовательный к ведению и оформлению полевого материала. Кроме того, в архиве содержатся отчеты об экспедициях В.Н. Чернецова, включающие гораздо более существенный компонент аналитики и обобщений. Они написаны в «чистовом варианте».
Обратимся еще раз к почерку В.Н. Чернецова в его «беловом» варианте: разборчивый, с наличием небольшого числа оригинальных по начертаниям букв (ж, ю, р), их округлыми очертаниями. Если пренебречь некоторым скепсисом по поводу методов, которыми оперирует графология, можно заключить, что почерк рисует его обладателя как человека спокойного, но не чуждого эмоциям, обладающего творческим умом, интеллектуальной любознательностью и способностью ясно мыслить и излагать свои мысли [9. С. 121-122]. Именно таким рисует В.Н. Чернецова и содержательная часть его полевых материалов. Графология в данном случае не диссонирует с действительностью, запечатленной в содержательной части текста.
Представляется, что для разностороннего подхода к полевой лаборатории В.Н. Чернецова целесообразно выделить определенный период его этнографических сборов и рассмотреть более обстоятельно. С этой точки зрения особый интерес представляют 1920-е гг. На рассматриваемое десятилетие пришлись следующие экспедиции к манси: июль - ноябрь 1925 г. - манси р. Лозьва;
июнь 1926 г. - апрель 1927 г. - манси р. Северная Сосьва (участие в проведении Приполярной переписи);
июль - август 1927 г. - манси р. Лозьва.
Это был начальный период полевой работы исследователя, время исканий и обретений, определения ориентиров и собственного «Я». К тому же 1920-е гг. представлены в архиве разноплановыми источниками: реальные записи и дневники, отчет об экспедиции и, что особенно важно, литературное творчество - рассказ и начало поэмы. В них В.Н. Чернецов мог позволить себе излить чувственное лирическое восприятие событий. Остановимся на рукописном неопубликованном рассказе В.Н. Чернецова, хранящемся в архиве [10. Л. 1-24, 33-40]. Он не имеет названия и, судя по фабуле, первых страниц: повествование начинается со второго дня пути автора. Структура рассказа до конца не отработана: выделены вторая и третья главы, но название третьей зачеркнуто. Часть рассказа переписана «набело», а вторая часть представляет собой черновой вариант. Вместе с тем хорошо просматривается основная сюжетная линия рассказа - мотив пути по миру манси, природному и культурному. Хотя дата написания не указана, есть веские основания относить этот рассказ к первой этнографической экспедиции исследователя.
Во-первых, совпадают географические названия, встречающиеся в отчете и в рассказе: р. Ивдель, Вожай, Тошемка, Анчуг (Анчуп), Ялпинг-я, Пом- ское озеро, с. Бурмантово, Такты-пауль, Яктель-я-вот пауль (Яктим-я-вот пауль), которые относятся к исследуемому району - северу Ивдельского, что в верховьях р. Лозьва. При этом география путешествия в рассказе представлена более детально. Во-вторых, один из основных персонажей рассказа - Савва / Еремей Бахтиаров - обнаруживает реального прототипа. В отчете отмечается, что «основной группой на Лозьве является род Бахтиаровых, пришедший по преданию с западной стороны Урала» [4. С. 14]. Более того, в 232 таблице, характеризующей пофамильный состав селений, обследованных В.Н. Чернецовым, в Анчуг-пауле, что расположен на р. Анчуг - правом притоке Вожая, значатся Бахтиаров Сава Еремеевич и его жена Дарья [4. С. 15]. В тексте рассказа хорошо просматривается переименование героя: первоначально он носил собственное имя - Савва. Однако в чистовой части статьи это имя почти во всех местах было заменено на Еремея, а в черновой сохранилось прежнее. Возможно, исправления в тексте свидетельствуют о возникшем у автора желании придать повествованию больше художественности. Фигурирует в рассказе и Дарья - жена Еремея. антропологический этнограф угровед чернецов