Своеобразной переходной формой от «армейского» к «крестьянскому» варианту войны класса сельских товаропроизводителей стали выступления отдельных мелких воинских частей и даже групп красноармейцев, подхваченные затем широкими крестьянскими массами на рубеже 1920/21 гг. Из их ряда выделим восстание группы солдат караульного батальона в Усть-Медведецком округе Донской области, поднятое Вакулиным и Поповым во второй половине декабря 1920 г. Оно перекинулось в уезды Саратовской губернии. Именно здесь в январе-марте 1921 г. достигло своего пика вооруженное противостояние крестьян Поволжья с властями. Восставшие шли под лозунгами: «Да здравствует Советская власть без коммунистов и комиссаров!», «Да здравствует свободный народ и свободная торговля!», «За организацию крестьянских союзов и диктатуру деревни!». Им удалось захватить г. Хвалынск Саратовской губернии. Здесь руководители восстания провозгласили декларацию «Временного революционного Совета пяти и командующего войсками». В ней объявлялось, что «диктатура пролетариата, три года разорявшая Россию, отменяется, и вся полнота власти передается своему народу без всяких подразделений на классы и партии…Признавая за коммунизмом великое будущее,..бороться с насильниками комиссарами, спекулировавшими на коммунизме, а также не признавать и бороться с принудительной государственной коммуной…». Далее, политические партии, кроме монархистов и черносотенцев, признавались «новой революционной властью». Их деятельность, правда, ограничивалась парламентской областью: «посягательство партии на захват государственной власти будет считаться узурпацией и пресекаться самым беспощадным образом…». Декларация обращалась к населению с призывом создавать на местах органы повстанческой власти - «Советы пяти» в волостях, станциях и селениях, где численность населения превышает 2 000 человек, и «Советы трех» - с меньшим числом жителей. Объявлялась свободная торговля как «переходная ступень к социалистической кооперации», отменялись государственные монополии на продовольственные товары и промышленные изделия. Признавалась мелкая частная собственность в городе и деревне. Новая власть провозглашала войну «крупному капитализму, допуская концентрацию капитала и земель только в руках артельных и кооперативных организаций». Новая власть заявляла о намерениях «завести самые близкие отношения с демократической Россией, Европой и Америкой» [5, с. 145].
Для военных властей негативные последствия «сапожковщины» в РККА проявились не столько в отдельных вспышках недовольства красноармейцев ( 1-я Конная армия, кавалерийская бригада Котовского, гарнизоны Смоленска и Москвы), сколько в росте мх сочувствия вооруженной борьбе крестьянской оппозиции режиму. Лояльность армейцев к восставшим выражалась и прямо и косвенно. Один из командиров дивизии ( декабрь 1920 г.) жаловался своему начальству: части, посылаемые на усмирение А. Антонова, «уходят как в яму: они или разбегаются, или переходят к повстанцам, или, вследствии плохого повиновения, легко выбиваются…». В марте 1921 г., ввиду неблагонадежности армейских частей Москвы и Петрограда, власти вынуждены были обезоружить войска и запереть их в казармах [9, с. 163-164].
Но главное испытание явление «сапожковщины» преподнесло военно-коммунистическому режиму в ходе начавшейся демобилизации РККА. 11 декабря 1920 г. приказом РВС Республики было отправлено в бессрочный отпуск 25 (из наличных 46) старших возрастов состава Красной Армии - красноармейцы 1860-1885 гг. рождения, что позволило к 1 января 1921 г. сократить ее численность на 1 млн. человек [3].
На фоне социально-экономических бедствий деревни, особенно тяжелого положения семей красноармейцев, демобилизация подталкивала бывших фронтовиков к активным действиям против властей. Демобилизация военнообязанных крестьян как бы подпитывала повстанческое движение в деревне, придавала последнему черты особого упорства, ожесточенности и массовости. Наконец, в регионах, уже охваченных огнем крестьянских восстаний, демобилизация красноармейцев лишь способствовала усилению военной конфронтации сторон: крестьянства и Советской власти. Таким регионом в центральных губерниях Европейской России стала Тамбовская губерния с сопредельными уездами Воронежской, Рязанской, Пензенской, Саратовской губерний и Донской области. В.И. Ленин официально признал это на X съезде партии (марта 1921 г.). Он считал, что именно в демобилизации и связанных с нею трудностях надо искать причину и истоки вспышки бандитизма в стране. В демобилизации он видел «источники целого ряда кризисов: и хозяйственного, и социального, и политического»: она вызвала «что-то среднее между войной и миром», она дала массовый повстанческий элемент противникам режима [6, с. 9-10]. Так «военное крестьянство» отреагировало на вступление страны в высшую фазу развития политики военного коммунизма.
Примечания:
1.Государственный архив РФ (ГАРФ), ф. 130, оп. 4, д. 281, 282.
2.Гусев С. Гражданская война и Красная Армия. М.-Л., 1925. С. 58-59.
3.Кляцкин С.М. Некоторые статистические данные о мобилизации трудящихся в Красную Армию в 1918-1920 гг. // Вопросы истории. 1964. № 7.
4.Кондрашин В.В. Крестьянские движения в Поволжье в 1919-1921 гг. // Крестьяне и власть. Москва-Тамбов, 1996. С. 142.
5.Там же. С. 163-164.
6.Ленин В.И. Полн. собр. Соч. Т. 43. С. 9-10.
7.Маслов С.С. Россия после четырех лет революции. Часть 1-2. Париж, 1922. С. 162.
8.Там же. С. 164.
9.Там же. С. 163-164.
10. Мельгунов С.П. Красный террор в России. Нью-Йорк, 1989. С. 57.
11. Осипова Т.В. Крестьянский фронт в гражданской войне // Судьбы российского крестьянства. Кн. 1. М., 1996. С. 141.
12. Пайпс Р. Россия при большевиках. М., 1997. С. 76.
13. Составлена на основе: Известия ( Москва). 29 мая, 15 июля, 17 сентября.
14. Троицкий В.В., Демидов А.Д. 1920 г. в средневолжском крае. Москва-Самара, 1934. С. 117-118.
15. Там же. С. 119.
16. Там же. С. 123.
17. Там же. С. 125.
18. Там же. С. 151.