Таким образом, в данном фрагменте мы можем выявить смешение коммуникативной цели оценочной и информативной, которые в свою очередь скрывают под собой цель СБ как приятное времяпрепровождение, лишенное каких-либо конфликтных ситуаций.
В следующем фрагменте текста М.Ю. Лермонтова «Княжна Лиговская» мы отметили наличие оценочной цели. Печорин вполне успешно «держит лицо» во время встречи с Лизаветой Негуровой и создает особый образ личности «выше, и сдержаннее, чем другие»:
Печорин, закутанный в шинель и надвинув на глаза шляпу, старался продраться к дверям, он поравнялся с Лизаветою Николаевной Негуровой; на выразительную улыбку отвечал сухим поклоном, и хотел продолжать свой пут, но был задержан следующим вопросом: "Отчего вы так серьезны, Msr. George? - вы недовольны спектаклем?"
- Напротив, я во всё горло вызывал Голланда!..
- Не правда ли, что Новицкая очень мила!..
- Ваша правда.
- Вы от нее в восторге.
- Я очень редко бываю в восторге.
- Вы этим никого не ободряете! - сказала она с досадою и стараясь иронически улыбнуться..
- Я не знаю никого, кто бы нуждался в моем ободрении. - отвечал Печорин небрежно... - притом восторг есть что-то такое детское...
- Ваши мысли и слова удивительно подвержены перемене... давно ли...
- Право... [9, с. 27].
Причем созданию данного образа помогают реплики Печорина, несущие в себе оценочный характер и противоречащие светскому этикету. Так как в ходе СБ допустимы вопросы, которые предполагают оценку чего-либо, кого-либо, но лишь в рамках общепринятого мнения, исключая выражения субъективной оценки. Таким образом Печорин нарушает ход СБ, искажая её основную цель и внедряя не ложную оценочную цель, скрывающую под собой лишь «стремление развлечь собеседника и поддержать разговор на уровне», а настоящую.
Более четко проследить наличие основной цели СБ можно найти во фрагменте беседы, описанной Ф. М. Достоевским в романе «Идиот»:
- Припадки? - удивился немного князь, - припадки теперь у меня довольно редко бывают. Впрочем, не знаю; говорят, здешний климат мне будет вреден.
- Он хорошо говорит, - заметила генеральша, обращаясь к дочерям и продолжая кивать головой вслед за каждым словом князя, - я даже не ожидала. Стало быть, всё пустяки и неправда; по обыкновению. Кушайте, князь, и рассказывайте: где вы родились, где воспитывались? Я хочу всё знать; вы чрезвычайно меня интересуете.
Князь поблагодарил и, кушая с большим аппетитом, стал снова передавать всё то, о чем ему уже неоднократно приходилось говорить в это утро. Генеральша становилась всё довольнее и довольнее» [6, c. 57].
В результате обмена информацией генеральша становится раскованнее, заинтересованнее в собеседнике, ход разговора начинает доставлять ей удовольствие. Особо здесь стоит выделить упоминания о родословной:
Сочлись родней; оказалось, что князь знал свою родословную довольно хорошо; но как ни подводили, а между ним и генеральшей не оказалось почти никакого родства [6, c. 57].
Причем со стороны князя - это исключительно «этикетная» часть разговора, «к слову и ни о чем», направленная на удовлетворение интереса своей собеседницы, тогда как «эта сухая материя особенно понравилась генеральше, которой почти никогда не удавалось говорить о своей родословной, при всем желании, так что она встала из-за стола в возбужденном состоянии» - т.е., несомненно, выполняется параметр «желание развлечь собеседника». Не стоит забывать, что, по правилам СБ, излишняя оживленность, увлеченность темой разговора - во вред самому процессу «изящной беседы» - недопустимы. Например, именно по причине подобной «горячности» нарушителем норм становится посетитель имеющего немалую известность в литературе салона Анны Павловны Шерер Пьер Безухов:
Действительно, Пьеру удалось завязать с аббатом разговор о политическом равновесии и аббат, видимо, заинтересованный простодушной горячностью молодою человека, развивал перед ним свою любимую идею. Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это-то не понравилось Анне Павловне. <…>
- Как же вы найдете такое равновесие? - начал было Пьер; но в это время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера, спросила итальянца о том, как он переносит здешний климат [10, c. 20-21].
Несмотря на общепринятый хороший тон, некая эмоциональность допускается в СБ (когда очевидным, главным элементом временного полилога одного из участников становится его мастерство, как оратора - насыщенное воплощение информативной составляющей требует добавления наносных оттенков в настроение речи, направленной на завоевания интереса собеседников):
В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.
- Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. <…> Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. - Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.
- Я думаю, - сказал князь улыбаясь, - что ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля. Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю? [10, c. 9-10].
Хотя, конечно же, по завершении своей речи, Анна Павловна немедленно демонстрирует «сигнальную эмоцию» - улыбка, самоирония, сглаживающая и обесцвечивающая излишнюю для атмосферы салона выразительность. В этом фрагменте стирается граница между искренними чувствами и умелой игрой, «флиртом» с собеседниками. Этот ход, весьма рискованный и нестандартный, немедленно вызывает соответствующую реакцию у окружающих. Эту реакцию можно назвать своеобразным конфликтом императивного и оценочного жанров. Князь также позволяет себе проявить личностное отношение: с одной стороны, можно учесть его комплимент по поводу красноречия хозяйки салона (классическое воплощение этикетного типа), с другой стороны, нельзя проигнорировать двоякость такой похвалы, заканчивающейся просьбой угостить его чаем (можно сказать, неким приказом). Находясь на несколько более высокой ступени общества, князь позволяет себе мягкую насмешку.
Совмещение императивной и этикетной целеустановки может происходить и вполне гармонично:
- И то, - решила генеральша. - Пойдемте, князь; вы очень хотите кушать?
- Да, теперь захотел очень и очень вам благодарен.
- Это очень хорошо, что вы вежливы, и я замечаю, что вы вовсе не такой... чудак, каким вас изволили отрекомендовать. Пойдемте. Садитесь вот здесь, напротив меня, - хлопотала она, усаживая князя, когда пришли в столовую, - я хочу на вас смотреть [6, c. 56].
Хозяйка заботится об удобстве посетителя, несмотря на то, что приглашение является указанием, побуждением к немедленному выполнению конкретного действия: «садитесь вот здесь».
Следующие далее события, в свою очередь, можно отнести к «полному воплощению» коммуникативной цели.
- Пойдемте все в нашу сборную, - сказала она, - и кофе туда принесут. У нас такая общая комната есть, - обратилась она к князю, уводя его. <…>
- Ну вот и пришли; садитесь, князь, сюда, к камину, и рассказывайте. <…> Расскажите, как вам понравилась Швейцария, первое впечатление. Вот вы увидите, вот он сейчас начнет, и прекрасно начнет [6, c. 57-58].
В данном фрагменте мы видим проявление ритуализации СБ, которое воплощается в следующем: ожидаемое приглашение в «сборную», наличие завуалированного комплимента «вот увидите, он сейчас начнет, и прекрасно начнет» - генеральша показывает, что не сомневается в «таланте» гостя, как рассказчика. Призыв, можно сказать, даже принуждение говорить, проявляется как воплощение императивного жанра. Последующее в ответ смущение князя являет собой естественную реакцию на просьбу, облаченную изначально не в классические рамки - абстрактное требование рассказывать (Что именно? О чем, ком?), правда, позднее все-таки конкретизированное до вопроса о Швейцарии. Энтузиазм генеральши, которая «нетерпеливо подхватывает» его слова имеет отношение к оценочному жанру.
Таким образом, основываясь на проанализированных фрагментах, мы можем сделать вывод о том, что в жанре СБ возможно существование комплексной коммуникативной цели. В жанре СБ также могут встречаться оценочный и информативный аспект, реже императивный (так как для светской беседы характерна ненавязчивая тональность беседы и отсутствие открытых проявлений агрессии, приказов). Но так или иначе все они подчиняются цели развлечь собеседника, провести время непринужденно, без конфликтов, оставаясь в вербальном контакте.
Библиография
1. Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин. - Собр. соч. в семи томах. Т. 5. - М., 1996.
2. Вежбицка, А. Речевые жанры / А. Вежбицкая // Жанры речи: сб. статей. - Саратов, 1997. - Вып. 1. - С. 99 -111.
3. Винокур, Т. Г. Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуникативных намерений говорящего и слушающего / Т.Г. Винокур // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. - М., 1993. - С.5-28.
4. Горлова, Г. Н. Светская беседа как речевой жанр русской культуры первой половины XIX века: автореф. дис. … канд. филологических наук: спец. 10.02.01: защищена 21.05.11: утв. 12.05.11. - Астрахань, 2011. - 24 с.
5. Дементьев, В. В. Светская беседа: жанровые доминанты и современность / В.В. Дементьев // Жанры речи: сб. статей. - Саратов, 1999. - С. 157-178.
6. Достоевский, Ф. М. Собрание сочинений в 15 томах. Том 6. Идиот / Ф.М. Достоевский. - Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1989.
7. Кларк, Г. Г., Карлсон, Т.Б. Слушающие и речевой акт / Г.Г. Кларк, Т.Б. Карлсон // пер. с англ., в кн.: «Новое в зарубежной лингвистике», в. 17, М., 1986.
8. Лейни, М. Логика светской беседы [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://vkokorin.jimdo.com/2012/11/23/светская-беседа/ (дата обращения: 23.12.2014).
9. Лермонтов М.Ю. Княгиня Лиговская. Герой нашего времени / М.Ю. Лермонтов. - СПб.: Вита-Нова, 2014.
10. Толстой, Л. Н. Собрание сочинений в 22 томах. Том 4-7. Война и мир / Л. Н. Толстой. - М.: Художественная литература, 1978--1985.
11. Тургенев, И. С. Отцы и дети. Повести и рассказы. Том седьмой / И. С. Тургенев // Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах Наука. - М., 1981. -559 с.
12. Шмелёва, Т. В. Речевой жанр: опыт общефилологического осмысления / Т. В. Шмелева. - Коллегиум, 1995. - № 1-2. - С.57-65.