Хоть словарь и планировался как полный словарь русского языка (влияние шахматовского издания), но принципиальным для новой концепции становится обращенность на современный русский язык, что было подчеркнуто в его обновленном названии. Ср.: «[Словарь] должен дать в себе, по возможности, весь запас лексики русского языка, все его словесное богатство во всем разнообразии его социального бытования на всей занимаемой им территории за определенный период хозяйственной жизни и развития его носителя - народа, условно в данном случае определяемый рамками ХУШ-ХХ вв., когда именно складывалось основное ядро так называемого современного русского языка» [24. С. 6].
Для истории русской толковой лексикографии принципиальным отличием концепции от шахматовского принципа становится следующий тезис: «Учитывая наследие прошлого в нашей речевой современности, в центр нашего внимания... мы должны ставить... подлинно современное, новое, сегодняшнее массовое речетворчество, создаваемое в бурном росте социалистического строительства» (курсив наш. - М.П., Е.С.) [24. С. 7].
Важнейшим фактом, существенно повлиявшим на дальнейшую традицию теории лексикографии, стал выход инструкций к словарю. Впервые в истории отечественной лексикографии авторы составили и опубликовали «Инструкции для выборщиков и редакторов», в которых научному сообществу была представлена в деталях теоретическая и методическая база подготовительной словарной работы, позволяющая оценить сложность, тщательность, научную ответственность предварительного труда, предшествующего собственно выходу словаря.
«Инструкция для выборщиков» [26] включала разделы «Источники словарных выписок», «Текст карточек» и «Техника записи и ссылок» и выводила техническую методику подготовительной работы на новый научный уровень. В первом разделе («Источники словарных выписок») подробно разъясняется, какие бывают источники словарных выписок и для каких именно целей используется каждый из них. Даны сведения о типах выборок и подходящих для них источниках. Второй раздел («Текст карточек») дает классификацию типов карточек и информацию о том, что должны включать в себя эти карточки. В третьем разделе («Техника записи ссылок») регламентируется, на что следует обращать внимание выборщику (правила цитирования источников и ссылки на них, графическое оформление карточек и пр.). Все разделы этой инструкции снабжены большим количеством примеров.
Сложность редакторской и научно-теоретической работы над словарем отражена в «Инструкции для редакторов» [27]. «Инструкция...» включает разделы: «Правописание», «Произношение», «Грамматическая характеристика», «Значение», «Фразеология и стилистика», «Происхождение слова», «Образующая роль слова», а также список сокращений, используемых в словаре, и содержательно освещает правила составления каждой зоны словарной статьи, а также основные критерии лексикографической интерпретации того или иного случая, предпочтения того или иного варианта в спорных и сложных случаях.
Научное следствие этих эпизодических, казалось бы, в своей основе изданий оказалось очень важным. Во-первых, данные инструкции в значительной части вошли в «Проект Словаря современного русского литературного языка» [28], а также в «Инструкцию для выборщиков» [29], методически и исторически доказывая тесную взаимосвязь проекта данного словаря и последующего БАСа. Во-вторых, они задали новую лексикографическую традицию: в дальнейшем каждое крупное лексикографическое академическое предприятие не обходилось без издания своего проекта или инструкции.
Во-вторых, словник и иллюстративный материал словаря, в силу влияния шахматовской традиции (полнота, исчерпанность), с одной стороны, и нового принципа - обновления словарного состава с учетом тенденции эпохи (использование новых источников и включение новой лексики) - с другой, позволили представить в словаре язык советского государства 30-х гг., более нигде в таком масштабе не отраженный. Принципиально синхронный своему времени иллюстративный материал делает этот словарь ценнейшим источником по истории русского языка 30-х гг. XX в.
Современность отражаемого языка авторы пытались подчеркнуть не только за счет новой лексики, но и за счет актуального иллюстративного материала. Чтобы осовременить словарь, сделать его словарем «современного русского языка», выпуски были существенно дополнены цитатами из актуальной литературы и газет 30-х гг., что особенным образом изменило облик и содержание словаря.
Как, например, отмечалось в отчете Института языка и мышления за 1933 г., «отдельная бригада сотрудников (С.П. Обнорский, Н.Ф. Текутьева, И.А. Фалев) ежедневно просматривали центральные газеты (Известия ВЦИК, Правда) в целях использования соответствующего лексического материала для Словаря; в этой работе принимал участие и редактор издания акад. Н.С. Державин» [30. С. 356].
В работе по истории Большой словарной картотеки, которую начал собирать еще Я.К. Грот с 1886 г., Р.П. Рогожникова об описываемом периоде писала: «Особенно велик был приток материалов в Картотеку в 1933-37 гг. ...Тогда в картотеку поступило около 2 млн карточек. Все они обрабатывались внештатными сотрудниками... Таких сотрудников было около 150 человек. Среди них следует назвать Е.С. Истрину, С.П. Обнорского, С.И. Ожегова, Н.С. Державина, В.И. Чернышева, И. А. Фалева... и многих других.
Выборка материалов для картотеки велась очень широко. Расписывались современные газеты и журналы: “Правда”, “Известия”, “Вестник коммунистической академии”, “Социалистическая реконструкция и наука”, “Техника”, “Искусство”, “Красная новь”, “Октябрь” и мн. др.» [13. С. 55-56].
Привлечение газетных источников впервые в истории русской толковой лексикографии существенно изменило облик словаря: отсутствие принципа нормативности позволило авторам в угоду принципу современности широко включать сиюминутные, окказиональные, индивидуально-авторские, публицистические новообразования. А их иллюстрирование цитатами из газет создает неповторимый колорит эпохи, который на современном этапе реконструировать даже в специальных исторических словарях фактически невозможно. Оставляя в стороне оценку научной обоснованности и целесообразности включения такой лексики в толковый словарь, отметим, что задачу отражения «современного» языка и речи авторы тем самым решали вполне успешно.
Рассмотрим для примера несколько словообразовательных гнезд, очень показательных не только с точки зрения отражения абсолютно новой, современной словарю и эпохе лексики, но и с точки зрения ее иллюстрирования.
Техническое и сельскохозяйственное развитие эпохи 1930-х гг. отражено, например, в невероятной продуктивности словообразовательных гнезд АВИА-, АВТО-, -АГРО.
Так, например, гнездо на АВИА- содержит 127 заголовочных слов. Для сравнения отметим, что в словаре Д.Н. Ушакова данное гнездо представлено 8 заголовочными словами, а в БАСе - 14 (с учетом слов внутри гнезд). Большая часть этих слов зафиксирована в русском языке впервые и более нигде не встречалась: авиаборьба, авиадизель- мотор, авиаконференция, авиалес, авиауголок, авиахимпросвещение и мн. др. Значительное их число либо очень быстро вышло из употребления, либо относилось к окказионализмам, но сам факт их фиксации в словаре отражает реалии своего времени, в частности бурное развитие техники и большой интерес общества к нему. Ср., например:
Авиавуз, а, м. Вуз, готовящий специалистов по авиации («Авиация и химия». 1931. №1, объявл) [31. С. 83].
Авиаглавк, а, м. Главный, центральный орган, ведающий авиаделом (в период военного коммунизма 1918-20). Руководители московского авиаглавка несколько удивились давности катальни- ковского документа. М. Кольцов, Один летчик и два письма (II, 238) [Там же. С. 84].
Значительное по объему словообразовательное гнездо с первым компонентом АГИТ- весьма показательно с точки зрения яркого отражения «эпохи революции и социалистического строительства». Оно содержит 91 заголовочное слово, в то время как словарь Д.Н. Ушакова - 8, а БАС - 12 лексических единиц. Толкование получают слова, называющие лиц, занимающихся агитацией (агитбригадник, агит- проповец, агитфельетонист и др.), мероприятия (агиткарнавал, агитполёт, агитпробег и др.), места (агитпропкабинет, агитшкола, агитпункт), произведения искусства (агитпоэзия, агитфильм, агит-поэма и др.), печатные издания (агитлистовка, агитгазета, агитли- тература).
Ярко иллюстрирует такую лексику и используемый авторами современный им цитатный материал. См., например: Агиттруба, ы, ж. Агитационная труба. Встрет. у Д. Бедного в образном выражении: трубить во все агиттрубы. словарь русский язык державин лексикография
Для нас дух лени в тысячу раз Опаснее „ духа Локарно *!, " Вот про что, натрудивши губы, Во все агит-трубы Я б упорно трубил. Д. Бедный, Опасный дух (XII, 244) [31. С. 158].
Агитфильм, а, м. Кинематографический фильм агитационного характера. Они (действующие лица в кинокартине), так как агитфильм монашеский, необыкновенно скромно целуются. О. Форш, Лурдские чудеса (Под куполом. 208) [31. С. 158].
В-третьих, словарь уникален и по степени семантической разработки лексики в силу инерционного влияния предшествующей шах- матовской традиции не только по факту фиксации максимально возможного количества обнаруженных слов, но и по тщательности и детальности семантического описания лексики.
Редакторами и составителями данного словаря являлись русисты, которые впоследствии стали известными лексикографами. Помимо И.А. Фалева, В.И. Чернышева, С.П. Обнорского, Е.С. Истриной, которые работали в предшествующем издании словаря, в начале 30-х гг. к работе подключились С.И. Ожегов (Т. 5: Д-Даятельный) и Л.В. Щерба (Т. 9: И-Идеализироваться). Как отмечал в свое время В.В. Виноградов, «составленная им [Я.К. Гротом] часть академического словаря <...> является до сих пор непревзойденным образцом (выше по качеству лишь выпуск на И до слова идеализироваться, обработанный Щербой)» (курсив наш. - М.П., Е.С.) [6. С. 231]. О высочайшем уровне семантической разработки лексики в томе 9 (вып. 1), подготовленном Л.В. Щербой, писали также Е.С. Истрина [32. С. 82] и Р.М. Цейтлин [1. С. 106-108].
В составе издания есть беспрецедентный по объему и уровню семантической разработки выпуск, подготовленный В.И. Чернышевым, посвященный описанию частицы «не» в русском языке [33]. Объем статьи-выпуска составляет примерно 20 а. л.
Подход к разработке семантики в словаре, с одной стороны, напрямую продолжает принцип предшествующего издания и может оцениваться критически. С другой стороны, учет принципа «современности» позволил авторам семантически описывать не весь имеющийся под рукой материал, что затрудняло его понимание и осмысление в предшествующем издании, а структурировать только актуальную для современного языка семантику, что вело к новой лексикографической традиции, с успехом использованной впоследствии авторами БАСа. Подчеркнем, что для современного русского языка наибольшее количество значений у многозначных слов представлено именно в БАСе.
В-четвертых, словарь исторически и теоретически по ряду параметров оказался прямым предшественником БАСа. Начало работы над новым «Словарем современного русского литературного языка» было объявлено на том же заседании Президиума АН СССР 5 августа 1937 г., на котором была остановлена работа над «Словарем русского языка» [34].
В истории лексикографии совершенно неизвестен тот факт, что после закрытия проекта его материалы были широко использованы практически тем же авторским коллективом при создании первых томов «Словаря современного русского литературного языка» (известного в дальнейшем как БАС), т.е. словарь оказывается предысторией и основой, с которой началось создание БАСа.
Поскольку времени у авторов нового словаря литературного языка фактически не было - к 1938 г. по поручению Президиума АН должен был выйти первый том нового словаря, им пришлось использовать опыт и наработки предшествующего издания. Состав авторов словаря изменился в эти годы незначительно: после увольнения всех сотрудников словаря в августе 1937 г. часть из них, избежавшая политического преследования, была вновь принята на работу в декабре 1937 г.
Редакторский и авторский коллектив первых томов (Е.С. Истрина, И.А. Фалев, В.И. Чернышев и др.), фрагментарно словник, фрагментарно иллюстративный материал первых букв, теоретические принципы, структура и основные содержательные аспекты «Проекта» (в основе опирающиеся на «Инструкции» 1936 г.), детализация семантической разработки, обилие иллюстративного материала, обусловившие его многотомность и, одновременно, фундаментальность, становятся той базой, которую новый БАС позаимствовал от своего предшественника. Важнейшим и принципиальным отличием нового словаря становится ориентация его на современный русский литературный язык.
Первые два тома «Словаря современного русского литературного языка» были опубликованы в 1948 и 1950 гг. под ред. В.И. Чернышева, однако они были подготовлены еще до войны и сильно отличаются от последующих томов. На это указывал еще С.И. Ожегов, один из авторов «державинского» издания: «В конце 30-х гг. произошла реорганизация академического словаря, приведшая к выходу в 1948-1950-х гг. первого и второго томов из 15-томного “Словаря современного русского языка”» [7. С. 91]. См. подробнее об этом в [19].
Таким образом, «Словарь русского языка» Академии наук СССР 1929-1937 гг. под ред. Н.С. Державина по объективным причинам остался в исторический тени «Словаря русского языка» под ред. Я.К. Грота - А.А. Шахматова 1891-1937 гг. и выпал, надеемся, временно, из официальной истории русской академической лексикографии. Тем не менее он является самостоятельным, хоть и незаконченным, изданием, ставшим лексикографической экспериментальной лабораторией, в которой с учетом новых исторических реалий подготавливалась новая традиция толковой академической лексикографии. На примере этого словаря становится особенно наглядным то, что научный путь от «Словаря русского языка» (1891-1937) к «Словарю современного русского литературного языка» (1948-1965) для истории и теории лексикографии оказался очень долгим и мучительным: каждое слово в названии самого большого толкового словаря русского языка отражало новый этап его создания и новый принцип описания русского языка, за которыми стояли напряженная научная работа, политическая борьба, колоссальный лексикографический и филологический труд, а также судьбы нескольких десятков и даже сотен людей...