Материал: Lyuis_Araby_v_mirovoy_istorii_2017

ближневосточной нефти еще не было вполне оценено, поэтому ослабленной и обедневшей из-за войны Великобритании не было никакого смысла продолжать борьбу с этой неразрешимой проблемой. ООН после долгих и запутанных обсуждений и переговоров 29 ноября 1947 года приняла официальное решение о разделе подмандатной территории на три части: Еврейское государство, Арабское государство и город Иерусалим как отдельный субъект под международной юрисдикцией. ООН никак не оговорила исполнение этих решений и контроль за ним. Совсем скоро, 17 декабря, Совет Лиги арабских государств заявил, что будет силой препятствовать предлагаемому разделу Палестины. План ООН был принят еврейским руководством, которое, не дождавшись нескольких часов до окончания мандата по причине Шаббата, объявило о создании государства, названного Израилем. Его не признало ни палестинское руководство, ни арабские страны, которые начали войну, чтобы не допустить его реализации.

Сначала казалось маловероятным, что новорожденное Государство Израиль продержится еще долго после своего рождения. Однако за несколько недель военная ситуация резко изменилась, и к тому времени, когда ООН начала переговоры о перемирии, успели произойти некоторые важные изменения. Израильтяне удержали и даже улучшили свои позиции. Остальную часть подмандатной Палестины удерживали соседние арабские государства: сектор Газа – Египет, Западный берег и Восточный Иерусалим – Иордания, небольшой плацдарм на севере – Сирия. Иерусалим де-факто был разделен между Иорданией и Израилем, и план по созданию самостоятельного субъекта превратился в мертвую букву. В ходе боевых действий множество палестинских арабов, число которых оценивается Миссией по экономическому обследованию Ближнего Востока ООН и Ближневосточным агентством ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ в 726 тысяч, бежали или были выселены из своих домов – на этот счет имеются противоречивые утверждения и свидетельства, однако представляется вероятным, что имело место и то и другое, но в разных населенных пунктах.

В этой путанице и неопределенности судьба палестинских беженцев не отличается от судьбы бесчисленных миллионов других

беженцев, покинувших свои дома в Восточной Европе, в Индостане и других местах или насильно оттуда изгнанных, когда происходила жестокая перекройка мира после окончания Второй мировой войны. От всех прочих палестинские отличались тем, что не были ни репатриированы, ни переселены, а остались в качестве беженцев в лагерях. Единственным исключением была Иордания. Иорданцы официально присоединили удерживаемые территории к западу от реки Иордан и предложили гражданство всем палестинским арабам. Израильтяне сделали то же самое для большого числа евреев, бежавших или изгнанных из арабских стран.

Печальный парадокс заключается в том, что гуманитарные усилия ООН и ее агентств в целом лишь усугубили, а не исправили ситуацию. Миротворчество со стороны ООН могло положить конец боевым действиям, но не заключить мир и тем самым помешало наступить решающему исходу в пользу той или иной стороны. ООН финансировала и управляла лагерями беженцев в арабских странах, потратив на это огромные средства – в первые двадцать лет сумма достигла 700 миллионов долларов, из которых две трети предоставили Соединенные Штаты. Эти лагеря позволили беженцам выжить и избавили их и правительства заинтересованных стран от необходимости решать проблему репатриации или расселения. Многие сумели обустроить новую жизнь, но поколения спустя большинство этих людей и их потомков в арабских странах, за исключением Иордании, оставались беженцами без гражданства. Все это поразительно контрастирует с почти одновременным разделом Британской Индии, который закончился взаимным признанием и расселением в качестве граждан новых государств существенно большего числа беженцев.

Кроме того, произошли большие изменения – повлекшие за собой также конфликты и проблемы – в социальной, экономической и политической жизни арабских стран. Хотя они не принимали активного участия во Второй мировой войне, она все же глубоко их затронула. Пропагандисты союзников и стран оси обхаживали их всевозможными способами, какими только могли; армии союзников и оси жили и воевали на их земле, используя тысячи арабов в поставках, обслуживании и на других службах, обогатив одних и разрушив жизнь других. Экономические и общественные напряжения из-за войны

вынуждали все большую часть населения задумываться о проблемах своей общественной жизни под таким углом, который прежде даже не приходил им в голову. Экономические изменения в результате индустриализации и войны, а также интеллектуальные последствия более широкого образования вызвали появление у масс новых интересов, новых идей и новых лидеров, недовольных чисто политическим освобождением, которое многие из них считали обманом и бросали вызов до сих пор не сломленному господству прежних правителей и вождей.

Власть Британии и Франции, которые некогда занимали доминирующие позиции в регионе, закончилась с распадом их империй; влияние нацистской Германии, когда-то столь опасное, сошло на нет с ее военным поражением. Однако происходила новая расстановка сил между сверхдержавами, которая опять-таки наполнила арабский мир столкновением противоречащих интересов и идеологий, принеся с собой новые опасности, как и новые и заманчивые возможности для получения быстрой политической выгоды.

Напряжения из-за быстрой модернизации, подпитываемой нефтью и движимой деньгами; угрозы, заговоры и льстивые речи региональных и внешних сил, из которых каждая преследовала собственные интересы; чувство унижения и разочарования из-за якобы неспособности арабских государств, несмотря на независимость, справиться даже с самыми мелкими врагами или решить даже самые простые задачи; накапливающаяся злость против самопровозглашенных инновационных режимов, экономические меры которых принесли лишь бедность, а политические – тиранию, чьи войска терпели поражение за границей и осуществляли репрессии дома, – все это вместе сформировало глубоко тревожное общество с разнообразными растущими недовольствами, в котором одни все более настоятельно искали виновных, а другие – спасителей.

С XIX века, когда арабские интеллектуалы впервые осознали относительную слабость и бедность своих стран по сравнению с остальным миром, они находили тому объяснения. Очень долго эти объяснения носили почти исключительно политический и военный характер и возлагали вину на иностранных оккупантов и господ. В соответствии с этой точкой зрения классическую исламскую

цивилизацию разрушили монгольские завоеватели. Если бы она не потерпела столь несвоевременное поражение, то продолжила бы развиваться и достигать все новых высот. Монголы, уничтожив великую цивилизацию халифата, разрушили и опустошили арабские земли, так что те стали легкой добычей для турок-османов, чей гнет просуществовал с 1517 года до Первой мировой войны. И когда арабы, которым западные державы обещали свободу, попытались отстоять свою независимость, им вновь навязали иноземное правление, на этот раз Англии и Франции. И даже после вывода британских и французских имперских войск арабские земли остались на милость внешних держав и их местных марионеток и протеже.

Такие объяснения на первый взгляд кажутся достаточными и, несомненно, удовлетворительными. Монгольские захватчики действительно опустошили часть Ближнего Востока и уничтожили халифат. Турки действительно правили большей частью арабского мира в течение четырех столетий, а когда они ушли, их сменили не независимые арабские правители, а империалистические державы Запада. Однако последующие исторические исследования и осмысления показали, что здесь имели место и другие факторы, помимо политических и военных, и что даже политические и военные перемены не были столь простыми и односторонними, как это когда-то считалось. Классическая исламская цивилизация давно миновала свой расцвет к моменту монгольского нашествия в XIII веке и уже находилась на продвинутой стадии того, что большинство историков назвали бы упадком. Разрушения, которые принесли монголы, хотя и огромные, ограничивались, говоря об арабских землях, Ираком. Сирия была затронута лишь в минимальной степени, Египет и Северная Африка практически остались невредимы. А в тех странах, где правили монголы, в восточной части Ближнего Востока, они властвовали над новой эрой благоденствия и даже культурного расцвета, хотя в основном это выражалось на персидском, а не арабском языке. Османское завоевание арабских земель отнюдь не было покорением, а во многом освобождением от суровой власти последних мамлюкских султанов. Особенно в Сирии оно начало эпоху мира и изобилия. Дела в тех арабских странах, которые, как Марокко, избежали османского владычества, шли не лучше, чем в тех, которые его пережили.

Кроме того, нет никаких данных в пользу того, что арабские подданные османских султанов считали их чужеземными поработителями. Западные понятия национального сознания и самоопределения достигли Ближнего Востока лишь спустя столетия, и на протяжении большей части правления мусульманские подданные османских султанов принимали их, независимо от языка и этнического происхождения, как законных государей всеобщей исламской империи.

Период европейского доминирования в исторической перспективе был на удивление коротким, начавшись с центральных территорий после Первой мировой войны и закончившись после Второй мировой. Более того, процессы европейского влияния были сложнее и разнообразнее, нежели считалось вначале.

Господство турок над арабами и затем Европы над большой частью исламского мира, к которому принадлежали и арабы и сами турки, были частью большого процесса, длившегося на протяжении многих веков. Он начался еще в VII веке, когда наступательная мощь новой религии – ислама вела джихад против христианского мира от некогда христианских земель в Леванте и Северной Африке до Европейского континента. Дважды ислам едва не покорил Европу: через арабское нашествие в Испании и спустя несколько столетий османское наступление на Балканский полуостров. Между тем дальше на востоке другую попытку предприняли татары, исламизированные монголы и тюркские народы, захватившие Россию и установившие мусульманское владычество над Московией.

Со временем народы Пиренейского полуострова на одном конце Европы и России на другом смогли победить и изгнать своих бывших мусульманских хозяев. На обоих концах Европы отвоевание переросло в завоевание, а со временем – в мировое господство.

Важным вопросом для историка является не то, почему европейцы пытались господствовать над мусульманами – это на протяжении многих веков было обычным поведением для обеих сторон, – но почему им это удалось. И ответ на него можно искать как в европейской мощи, так и в мусульманской слабости.

Современная наука нашла объяснение в экономических переменах и, в частности, в упадке сельского хозяйства. Он сам по себе был в немалой степени следствием политических изменений. Сельское