Глава 19. Церковная организация и церковное право XV-XVII вв. В XV в. церковь была важным фактором в процессе объединения русских земель вокруг Москвы и укрепления централизованного государства. В новой системе власти она заняла соответствующее место. Сложилась система органов церковного управления: епископаты, епархии, приходы. С 1589 г. в России было учреждено патриаршество, что усилило притязания церкви на политическую власть. Они вылились в конфликты патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем, а на более широком уровне - в расколе, столкновении старых и новых политических позиций церкви. Высший церковный орган ("Освященный Собор") в полном составе входил в "верхнюю палату" Земского собора. Духовенство, как особое сословие наделялось рядом привилегий и льгот: освобождением от податей, телесных наказаний и повинностей. Церковь в лице своих организаций являлось субъектом земельной собственности, вокруг которой уже с XVI в. разгорелась серьезная борьба. С этой собственностью было связано большое число людей: управляющих, крестьян, холопов, проживающих на церковных землях. Все они подпадали под юрисдикцию церковных властей. До принятия Соборного Уложения 1649г. все дела, относящиеся к ним, рассматривались на основании канонического права и в церковном суде. Под эту же юрисдикцию подпадали дела о преступлениях против нравственности, бракоразводные дела, субъектами которых могли быть представители любых социальных групп. Власть патриарха опиралась на подчиненных церковным организациям людей, особый статус монастырей, являвшихся крупными землевладельцами, на участие представителей церкви в сословно-представительных органах власти и управления. Церковные приказы, ведавшие вопросами управления церковным хозяйством и людьми, составляли бюрократическую основу этой власти. Церковь в своей деятельности опиралась на целую систему норм церковного права, содержащихся в Кормчей книге, Правосудье митрополичьем и Стоглаве (сборнике постановлений церковного Собора 1551 г.). Семейное право в XV - XVI вв. в значительной мере основывалось на нормах обычного права и подвергалось сильному воздействию канонического (церковного) права. Юридические последствия мог иметь только церковный брак. Для его заключения требовалось согласие родителей, а для крепостных согласие их хозяев. Стоглав определял брачный возраст: для мужчин - 15 лет, а для женщин 12 лет. "Домострой" (свод этических правил и обычаев) и Стоглав закрепляли власть мужа над женой и отца над детьми. Устанавливалась общность имущества супругов, но закон запрещал мужу распоряжаться приданым жены без ее согласия. Влияние обычая сказывалось на такой особенности имущественных отношений супругов, как семейная общность имущества. При этом общее право супругов распространялось на имущество, предназначенное на общие цели семьи, а также на имущество, совместно приобретенное супругами в браке. Независимо от источника (принесенное супругами в семью или совместно нажитое в браке) семейное имущество подлежало сохранению и последующей передаче детям-наследникам. Имущество, ранее принадлежавшее одному из супругов, будучи включенным в комплекс семейного имущества, меняло свой характер и становилось общим. В интересах общего семейного бюджета, чтобы гарантировать сохранность приданого, принесенного женой, муж вносил своеобразный залог - "вено", обеспечивая его третьей частью своего имущества. После смерти мужа вдова владела вековым имуществом до тех пор, пока наследники мужа не выплачивали ей стоимость приданого. После XV в. актом, обеспечивающим сохранность приданого, становится завещание, которое составлялось мужем сразу же после заключения брака. Имущество, записанное в завещании, переходило к пережившей супруге, чем и компенсировалась принесенная ею сумма приданого. В случае смерти жены к ее родственникам переходило право на восстановление приданого. При отсутствии завещания переживший супруг пожизненно или вплоть до вступления во второй брак пользовался недвижимостью, принадлежавшей покойному супругу. В течение брака приданое оставалось в общем распоряжении супругов. Общность имущества подтверждал также установленный порядок распоряжения им, при котором все заключавшиеся с этим имуществом сделки подписывались одновременно обоими супругами. Преступления против церкви до середины XVII в. составляли сферу церковной юрисдикции. Наиболее тяжкие религиозные преступления подвергались двойной каре: со стороны государственных и церковных инстанций. Еретиков стегали по постановлению церковных органов, но силами государственной исполнительной власти (разбойный, сыскной приказы). С середины XVI в. церковные органы своими предписаниями запрещают светские развлечения, скоморошество, азартные игры, волхование, чернокнижие и т.п. Церковное право предусматривало собственную систему наказаний: отлучение от церкви, наложение покаяния (епитимья), заточение в монастырь и др. Внутрицерковная деятельность регулировалась собственными правилами и нормами, круг субъектов, им подчиненных, был достаточно широким. Идея о "двух властях" (духовной и светской) делало церковную организацию сильным конкурентом для государственных органов: в церковном расколе особенно очевидно проявились стремления церкви встать над государством. Эта борьба продолжалась вплоть до начала ХV111 в.
Глава 20. Уложение 1649 г. как свод феодального права В 1648 г. вспыхнуло массовое восстание в Москве. В этой сложной ситуации был созван Земский собор, который продолжал свои заседания довольно долго. В 1649 г. на нем было принято знаменитое Соборное Уложение. Составлением проекта занималась специальная комиссия, его целиком и по частям обсуждали члены Земского собора ("по палатам") посословно. Напечатанный текст был разослан в приказы и на места. Была сделана попытка впервые создать свод всех действующих правовых норм, включая Судебники и Новоуказные статьи. Материал был сведен в 25 глав и 967 статей. Намечается Разделение норм по отраслям и институтам, хотя казуальность в изложении сохраняется. Источниками Уложения стали: Судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов (большая часть статей была составлена по челобитным гласных собора), "Стоглав", литовское и византийское законодательство. Уже после 1649 г. в корпус правовых норм Уложения вошли новоуказные статьи о "разбоях и душегубстве" (1669 г.), о поместьях и вотчинах (1677 г.), о торговле (1653 г. и 1677 г.). В Соборном Уложении определялся статус главы, государства - царя, самодержавного и наследной монарха. Утверждение (избрание) его на Земском Соборе не колебало установленных принципов, напротив -обосновывало, легитимировало их. Даже преступный умысел (не говоря о действиях), направленный против персоны монарха жестоко наказывался. Уложение содержало комплекс норм, регулировавших важнейшие отрасли государственного управления. Эти нормы можно условно отнести к административным. Прикрепление крестьян к земле (гл.ХI "Суд о крестьянах"), посадская реформа, изменившая положение "белых слобод" (гл.Х1Х), перемена статуса вотчины и поместья в новых условиях (гл. ХVI, XVII), регламентация работы органов местного самоуправления (гл.XXI), режим въезда и выезда (гл. VI) - все эти меры составили основу административно-полицейских преобразований. Судебное право в Уложении составило особый комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Еще более определенно, см. в Судебниках, здесь происходила дифференциация на две формы процесса: "суд" и "розыск". Гл. Х Уложения подробно описывает различные процедуры "суда": процесс распадался на собственно суд и "вершение", т.е. вынесение приговора, решения. "Суд" начинался с "вчинания", подачи челобитной жалобы. Затем происходил вызов приставом ответчика в суд. Ответчик мог представить поручителей (явный пережиток, идущий от послухов Русской Правды). Ему предоставлялось право дважды не являться в суд, если на то имелись уважительные причины (отсутствие, болезнь), но после третьей неявки он автоматически проигрывал процесс. Выигравшей стороне выдавалась соответствующая грамота. Доказательства, которые использовались и принимались во внимание судом в состязательном процессе были многообразны: свидетельские показания (практика требовала привлечения в процесс не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительными из них были официально заверенные документы), крестное целование (допускалось при спорах на сумму не свыше одного рубля), жребий. Процессуальными мероприятиями, направленными на получение доказательств, были "общий" и "повальный" обыск: в первом случае опрос населения осуществлялся по поводу факта совершенного преступления, во втором - по поводу конкретного лица, подозреваемого в преступлении. Особым видом свидетельских показаний были: "ссылка из виноватых" и общая ссылка. Первая заключалась в ссылке обвиняемого или ответчика на свидетеля, показания которого должны абсолютно совпасть с показаниями ссылающегося: при несовпадении дело проигрывалось. Подобных ссылок могло быть несколько и в каждом случае требовалось полное подтверждение. Общая ссылка заключалась в обращении обеих спорящих сторон к одному и тому же свидетелю или нескольким свидетелям. Их показания становились решающими. Довольно своеобразным процессуальным действием в "суде" стал, так называемый, "правеж". Ответчик (чаще всего неплатежеспособный должник) регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания - его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца): здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. "Правеж" не был просто наказание -это была мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство: у него могли найтись поручители или он сам мог решиться выплату долга. Судоговорение в состязательном процессе было устным, но протоколировалось в "судебном списке". Каждая стадия оформлялась особой грамотой. Розыск или "сыск" применялся по наиболее серьезным уголовным делам. Особое место и внимание отводились преступлениям, о которых было заявлено: "слово и дело государево", т.е. в которых затрагивался государственный интерес. Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления (поличного) или с обычного наговора, неподтвержденного фактами обвинения ("язычная молва"). После этого в дело вступали государственные органы. Потерпевший подавал "явку", (заявление) и пристав с понятыми отправлялся на место происшествия для проведения дознания. Процессуальными действиями были "обыск", т.е. допрос всех подозреваемых и свидетелей. В гл. XXI Соборного Уложения впервые регламентируется такая процессуальная процедура, как пытка. Основанием для ее применения могли послужить результаты "обыска", когда свидетельские показания разделились: часть в пользу подозреваемого, часть против него. В случае, когда результаты "обыска" были благоприятными для подозреваемого, он мог быть взят на поруки, т.е. освобожден под ответственность (личную и имущественную) поручителей. Применение пытки регламентировалось: ее можно было применять не более трех раз, с определенным перерывом. Показания, данные на пытки ("оговор") должны были быть перепроверены посредством других процессуальных мер (допроса, присяги, "обыска"). Показания пытаемого протоколировались. В области уголовного права Соборное Уложение уточняет понятие "лихое дело", разработанное еще в Судебниках. Субъектами преступления могли быть как отдельные лица, так и группа лиц. Закон разделяет их на главных и второстепенных, понимая под последними соучастников. В свою очередь соучастие может быть как физическим (содействие, практическая помощь, совершение тех же действий, что совершал главный субъект преступления), так и интеллектуальным (например, подстрекательство к убийству в гл. ХХII). В этой связи субъектом стал признаваться даже раб, совершавший преступление по указанию своего господина. От второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличал лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (создававших условия для совершения преступления), попустителей (обязанных предотвратить преступление и не сделавших этого), недоносителей (не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (скрывших преступника и следы преступления). Субъективная сторона преступления обусловлена степенью вины: Уложение знает деление преступлений на умышленные, неосторожные и случайные. Характерно, что за неосторожные действия совершивший их наказывается так же, как за умышленные преступные действия. Здесь сохраняется архаический (и репрессивный) принцип объективного вменения: наказание следует не за мотив преступления, а за его результат. В признаках объективной стороны преступления закон выделяет смягчающие и отягчающие обстоятельства. К первым относятся состояние опьянения, неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект), ко вторым - повторность преступления, размеры вреда, особый статус объекта и предмета преступления, совокупность нескольких преступлений. Закон выделяет отдельные стадии преступного деяния: умысел (который сам по себе уже может быть наказуемым), покушение на преступление и совершение преступления. Закон знает понятие рецидива (совпадающее в Уложении с понятием "лихой человек") и крайней необходимости, которая является ненаказуемой, только при соблюдении соразмерности ее реальной опасности со стороны преступника. Нарушение соразмерности означало превышение пределов необходимой обороны и наказывалось. Объектами преступления Соборное Уложение считало церковь, государство, семью, личность, имущество и нравственность. Впервые в истории русского законодательства в светскую кодификацию были включены преступления против религии, ранее находившиеся в юрисдикции церкви. В системе преступлений они были поставлены на первое место. Подобный пересмотр системы имел двоякое значение: с одной стороны, церковь, как основная идеологическая сила и ценность занимала в ней особое место, что свидетельствовало о росте ее влияния; с другой стороны, поднятие церкви под защиту государственных институтов и законов указывало на их приоритет в политической системе, развивающейся по пути к абсолютной монархии. Система преступлений по Соборному Уложению выглядела следующим образом: а) преступления против церкви: богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в храме; б) государственные преступления: любые действия (и даже умысел), направленные против личности государя или его семьи, бунт, заговор, измена. По этим преступлениям ответственность несли не только лица, их совершившие, но и их родственники и близкие; в) преступления против порядка управления: злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу, изготовление фальшивых грамот, актов и печатей, самовольный выезд за границу, фальшивомонетничество, содержание без имеющегося разрешения питейных заведений и самогоноварение, принесение в суде ложной присяги, дача ложных свидетельских показаний, "ябедничество" или ложное обвинение (в последнем случае к "ябеде" применялось то наказание, которое было бы применено к человеку ложно им обвиненному. Здесь явно действовал древний принцип талиона "око за око, зуб за зуб", то есть модификация кровной мести); г) преступления против благочиния: содержание притонов, укрывательство беглых, незаконная продажа имущества (краденого, чужого, неоформленного должным образом), недозволенная запись в заклад (к боярину, в монастырь, к помещику), обложение пошлинами освобожденных от них лиц; д) должностные преступления: лихоимство (взяточничество, неправомерные поборы, вымогательство), неправосудие (заведомо несправедливое решение дела, обусловленное корыстью или личной неприязнью), подлоги по службе (фальсификация документов, сведений, искажения в денежных бумагах и пр.), воинские преступления (нанесение ущерба частным лицам, мародерство, побег из части); е) преступления против личности: убийство, разделявшееся на простое и квалифицированное (убийство родителей детьми, убийство господина рабом, нанесение увечья (тяжелого телесного повреждения), побои, оскорбление чести (в виде обиды или «клеветы, распространение порочащих слухов). Вовсе не наказывалось убийство изменника или вора на месте преступления. ж) имущественные преступления: татьба простая и квалифицированная (церковная, на службе, конокрадство, совершенная в государевом дворе, кража овощей из огорода и рыбы из садка), разбой (совершаемый в виде промысла) и грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный служилыми людьми или детьми в отношении родителей), мошенничество (хищение, связанное с обманом, но без насилия), поджог (пойманного поджигателя бросали в огонь), насильственное завладение чужим имуществом (землей, животными), порча чужого имущества; з) преступления против нравственности: непочитание детьми родителей, отказ содержать престарелых родителей, сводничество, "блуд" жены (но не мужа), половая связь господина с рабой. Целями наказания по Соборному Уложению были устрашение и возмездие, изоляция преступника от общества составляла дополнительную и второстепенную цель. Для системы наказаний были характерны следующие признаки: а) Индивидуализация наказания. Жена и дети преступника не отвечали за совершенное им деяние. Однако пережитки архаической системы наказаний были еще живы и выразились в сохранении института ответственности третьих лиц: помещик, убивший чужого крестьянина, должен был передать понесшему ущерб помещику другого крестьянина; сохранялась процедура "правежа", в значительной мере поручительство походило на ответственность поручителя за действия правонарушителя (за которого он поручался). б) Сословный характер наказания. Он выражался в том, что за одни и те же преступления разные субъекты несли разную ответственность (так, за аналогичное деяние боярин наказывался лишением чести, а простолюдин кнутом - гл.Х). в) Неопределенность в установлении наказания. Этот признак был связан с целью наказания - устрашением. В приговоре мог быть указан не сам вид наказания и использовались такие формулировки: "как государь укажет", "по. вине" или "наказать жестоко". Если даже вид наказания был определен, неясным оставался способ его исполнения ("наказать смертью") или мера (срок) наказания (бросить "в тюрьму до государева указа"). Принцип неопределенности дополнялся принципом множественности наказаний. За одно и то же преступление могло быть установлено сразу несколько наказаний - битье кнутом, урезание языка, ссылка, конфискация имущества. За кражу наказания устанавливались по нарастающей: за первую кражу - битье кнутом и урезание уха, два года тюрьмы и ссылка; за вторую - битье кнутом, урезание уха, четыре года тюрьмы; за третью - смертная казнь. Неопределенность в установлении наказания создавала дополнительное психологическое воздействие на преступника. Целям устрашения служила особая символика наказаний: преступнику заливали горло расплавленным металлом, к нему применяли то наказание, которое он желал был для оклеветанного им человека ("ябедничество"), т.е. применяли архаический принцип талиона, "эквивалентного возмездия". Публичность казней имела социально-психологическое назначение: многие наказания (сожжение, утопление, колесование) служили как бы аналогами адских мук. В Соборном Уложении применение смертной казни предусматривалось почти в шестидесяти случаях (даже курение табака наказывалось смертью). Смертная казнь делилась на квалифицированную (колесование, четвертование, сожжение, залитие горла металлом, закапывание живьем в землю) и простую (отсечение головы, повешение). Членовредительные наказания включали: отсечение руки, ноги, урезание носа, уха, губы, вырывание глаза, ноздрей. Эти наказания могли применяться как дополнительные или как основные. Увечащие наказания, кроме устрашения, выполняли функцию означивания преступника, выделения его из окружающей массы людей. К болезненным наказаниям относилось сечение кнутом или батогами в публичном месте (на торгу). Тюремное заключение, как специальный вид наказания могло устанавливаться сроком от трех дней до четырех лет или на неопределенный срок. Как дополнительный вид наказания (иногда как основной) назначалась ссылка (в отдаленные монастыри, остроги, крепости или боярские имения). К представителям привилегированных сословий применялся такой вид наказания, как лишение чести и прав, варьирующийся от полной выдачи головой (т.е. превращение в холопа) до объявления "опалы" (изоляции, остракизма, государевой немилости). Обвиненного могли лишить чина, права заседать в Думе или приказе, лишить права обращаться с иском в суд (условно говоря, это напоминало частичное объявление вне закона). Широко применялись имущественные санкции (гл. Х Уложения в семидесяти четырех случаях устанавливала градацию штрафов "за бесчестье" в зависимости от социального положения потерпевшего). Высшей санкцией этого вида была полная конфискация имущества преступника. Наконец, в систему санкций входили церковные наказания (покаяние, епитимья, отлучение от церкви, ссылка в монастырь, заточение в одиночную келью и др.). Вещное, обязательственное и наследственное право. Сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, может быть выделена в системе Соборного Уложения с достаточной определенностью. К этому законодателя побуждали •вполне реальные социально-экономические обстоятельства: развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, количественный рост гражданско-правовых сделок. Однако внутри системы Уложения нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения, тесно соприкасались со смежными: так, положения о правомочиях собственников (вотчинников, помещиков) близко соприкасаются с нормами государственного и административного права (о службе), нормы обязательственного права смыкаются с уголовно-правовыми санкциями (выдача головой, постановка на правеж). Недифференцированность гражданско-правовых норм проявлялась в самом языке права: один и тот же правовой источник мог давать несколько не только альтернативных, но и взаимоисключающих решений по одному и тому же вопросу. Так, установленный законом срок приобретательной давности, доказывающий право собственности на недвижимость, оказывался только дополнительным условием, а законность владения устанавливалась из других источников. Нечеткость определения той или иной категории часто создавала ситуацию, в которой происходило смешение разнородных норм и обязательств: на практике нередко договор купли-продажи, когда он осуществлялся не посредством денег, а других эквивалентов, сливался с меной, договор займа - с договором ссуды и т.п. Субъектами гражданско-правовых отношений являлись как частные (физические), так и коллективные лица. В ХV11 в. определенно отмечался процесс постепенного расширения юридических прав частного лица за счет уступок со стороны прав лица коллективного. Высвобождаясь из-под жесткого контроля родовых и семейных союзов, частное лицо в то же время подпадает под сильное влияние других коллективных субъектов, прежде всего государства (особенно в сфере вещного и наследственного права). Для правового мышления данной эпохи было характерным рассмотрение устанавливаемых отношений, как отношений вечных. В частности, с этим были связаны трудности перехода от фактически установленных имущественных отношений (признаки которых - давность, реальное обладание ими, обычай) к отношениям, юридически оформленным, когда их законность не могла быть установлена только на основании документа, но нуждалась в подтверждении фактом (в том числе свидетельскими показаниями, присягой). В юридической интерпретации переход к абстрактным нормам проявился в своеобразном их толковании. На первый план выдвигалось не представление об их установленности, а идея о вечном существовании этих норм. Задачей законодателя являлось их адекватное прочтение. Такой подход поднимал ценность обычая, традиции и камуфлировал под традицию даже совсем новые установления. Для правоотношений, возникавших на основе норм, регламентирующих сферу имущественных отношений, характерной стала неустойчивость статуса самого субъекта прав и обязанностей. Прежде всего это выражалось в расчленении нескольких правомочий, связанных с одним субъектом и одним правом. Так, условное землевладение придавало субъекту права владения и пользования, но не распоряжения предметом (последнее правомочие осуществлялось только через систему внешних и полуфиктивных мер: запись на службу несовершеннолетних сыновей, выдача дочери замуж за человека, принимающего служебные обязанности ее отца). Кроме того, "расщепленный" характер феодальной собственности делал затруднительным и ответ на вопрос, кто был ее полноправным субъектом. Перенесение ответственности по обязательствам с одного субъекта (отца, помещика) на другого (детей, крестьян) также усложняло ситуацию и осознание субъектом права своего статуса. Субъекты гражданского права должны были удовлетворять определенным требованиям, таким, как пол, возраст, социальное и имущественное положение. Возрастной ценз определялся в пятнадцать-двадцать лет: с пятнадцатилетнего возраста дети служилых людей могли наделяться поместьями, с этого же возраста у субъекта возникало право самостоятельного принятия на себя кабальных обязательств. За родителями сохранялось право записывать своих детей в кабальное холопство при достижении последними пятнадцатилетнего возраста. Двадцатилетний возраст требовался для приобретения права принимать крестное целование (присягу) на суде (гл. XIV Соборного Уложения. Вместе с тем, такие нормы, как брачный возраст, законодатель оставлял практике и обычаю. Вообще, факт достижения определенного срока (будь то возраст или давность)) не рассматривался им как решающий для правового состояния субъекта: известно, что даже по достижении совершеннолетия дети не выходили полностью из-под власти отца, а истекший срок давности в обязательстве еще не был его финальным моментом. В сфере уголовных санкция (применявшихся иногда за гражданские правонарушения) неопределенность сроков воспринималась как вполне обычное явление. Что касается полового ценза, то в XVII в. наблюдалось существенное возрастание правоспособности женщины по сравнению с предыдущим периодом. Так, вдова наделяется по закону целым комплексом правомочий, процессуальными и обязательственными правами. Нужно отметить и существенные изменения в сфере и порядке наследования женщинами недвижимых имуществ. Взаимодействие различных субъектов гражданских отношений в одной сфере (особенно, в области вещных прав) неизбежно порождало взаимное ограничение субъективных прав. При разделе родового имущества род, как коллективный субъект, передавал свои права коллективным субъектам, сохранял за собой право распоряжаться имуществом. Это имущество могло быть отчуждено только с согласия всех членов рода. Род же сохранял право выкупа проданного родового имущества в течение установленного законом срока. Пожалование земли в поместье (акт передачи имущества государством помещику) принципиально не меняло субъекта собственности - им оставалось государство. За помещиком закреплялось только право пожизненного владения. Однако, если земля попадала (при выполнении дополнительных действий) в наследственное владение и пользование, то землевладение по своему статусу приближалось уже к вотчинному, т.е. принимало форму полной собственности. Это приобретало особую значимость в случае превращения поместья в вотчину (при обмене или передаче по наследству). Разделение правомочий собственника и владельца отмечалось и при выделении земельного надела отдельной крестьянской семье, пользующейся им, из земель крестьянской общины, которой принадлежало право собственности на данный надел. Дробление правомочий способствовало значительному усложнению той сети связей, которые складывались между различными субъектами. Превращение одного правомочия в другое, вызванное волевым актом (пожалование, завещание) или фактом (смерть, поступление на службу) расшатывало границы правового статуса лица или вещи, обеспечивало внутренний динамизм гражданского оборота, одновременно приучая юридическое мышление оперировать более четкими категориями, ранее ему не известными, т.е. совершенствовать юридическую технику. Вещи по русскому праву XII в. были предметом целого ряда правомочий отношений и обязательств. Основными способами приобретения вещных прав считались: захват (оккупация), давность, находка и пожалование. Наиболее сложный характер носили вещные имущественные права, связанные с приобретением и передачей недвижимой собственности. Впервые точное понятие об отвлеченном праве собственности, связанном с определенным субъектом, встречается уже в жалованных грамотах московских князей. В более поздний период в порядке юридического закрепления субъективных имущественных прав отмечается постепенный переход от фактических форм завладения землей (основанных на захвате) к формально очерченному порядку, закрепляемому жалованными грамотами, зафиксированному межевыми знаками и пр. В высокой степени формализованный порядок установления вещных прав был знаком уже Псковской Судной грамоте, откуда он постепенно проникает в московское законодательство XVI-XVII вв. Пожалование земли представляло собой сложный комплекс юридических действий, включавший выдачу жалованной грамоты, составление справки, т.е. запись в приказной книге определенных сведений о наделяемом лице, на которых основывается его право на землю: обыск, проводимый по просьбе наделяемого землей и заключающийся в установлении факта действительной незанятости передаваемой земли (как фактического основания для просьбы да ее получение), ввод во владение, заключавшийся в публичном отмере земли, проводимом в. присутствии местных жителей и сторонних людей. Раздачу земли в рассматриваемый период наряду Поместным приказом осуществляли и другие органы - разрядный приказ, Приказ Большого дворца. Малороссийский, Новгородский, Сибирский и другие приказы. В акте пожалования субъективное волеизъявление вызывало объективные последствия (появление нового субъекта и объекта собственности), для точной корректировки которых требовались дополнительные, достаточно формализованные действия (регистрация, обоснование нового правомочия, ритуализированные действия по фактическому наделению землей), с помощью которых новое Праге "вписывалось" в систему уже существующих отношений. Права на данные в пожалование земли впервые были сформулированы в Указе 1566 г. и сводились к праву менять земли, сдавать их внаем и передавать в приданое. Давность (приобретательная) становится юридическим основанием для обладания правом собственности, в частности, на землю, при условии, что данное имущество находилось в законном владении в течении срока, установленного законом: пятнадцать лет (по закону, принятому при сыне Дмитрия Донского великом князе Василии, начало XV в.), двадцать, тридцать или сорок лет (по церковным законам). Впервые законодательно срок давности владения недвижимостями был определен в Псковской грамоте (четыре и пять лет). Судебники установили трехлетний срок Давности в отношениях между частными лицами и шестилетний в отношениях частных лиц с государством. Соборное Уложение не определяет общего срока давности и специально оговаривает сроки для выкупа родовых имуществ. Как и справка при пожаловании, давность владения играла вспомогательную роль при установлении законных оснований для права собственности. Например, Судебник 1497 г. назначал трех-четырех годовую давность по искам, связанным с земельной собственностью, тогда как в судебной практике учитывались более длительные давностные сроки - двадцать-тридцать лет. Законодатель постепенно уступая требованиям практики: в Судебнике 1550 г., при сохранении трех-четырех летней давности по некоторым делам, устанавливался сорокалетний срок для выкупа имений, а Соборное Уложение распространило этот срок и на другие земельные сделки и отношения. Если в постановлениях начала XVII в. срок приобретательной давности формулировался достаточно неопределенно ("многие лета"), то по Соборному Уложению он уже фиксируется как сорокалетний. Законодательная тенденция XVII в., связанная с установлением фиксированных сроков давности совпадала с другими важными тенденциями в сфере регулирования поземельных отношений, а именно с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательств права собственности) и выдвижением на первый план документальной обоснованности права землевладения. Поскольку факт существования того или иного имущественного отношения стал терять свою правоустановительную силу (если он не был подтвержден соответствующими формальными актами), постольку давность меняла свой традиционный характер (давность как длительность, обычность, факт, "пошлость") на черты формализма, установленности, искусственного введения. Наконец, нужно заметить, что категория давности была заимствована русским правом XVII в. из различных по характеру и времени возникновения правовых источников. Если в юго-западной Руси этот институт вырастал из недр польских обычаев, западноевропейского законодательства и римского права, то в Москве и Пскове он возникает прежде всего из русского обычного права. Различия в источниках возникновения сказались и на сфере применения института: если в юго-западной Руси давность владения распространялась на движимое и недвижимое имущество и не только по сделкам купли-продажи, но и по долговым обязательствам и наследованию, то в северо-восточной и северо-западной Руси она применялась, прежде всего, к сделкам, предметом которых была возделанная земля. Само качество предмета правоотношения определяло его формальные аспекты, в том числе пределы давности. В сравнении с пожалованием как правоустановительным актом, всегда идущим "извне" и нуждающимся поэтому в формальных подтверждениях, давность всегда шла "изнутри" правоотношения, от нормы, а внешние факторы (власть) только варьировали ее признаки (длительность, круг объектов). Договор в XVII в. оставался основным способом приобретения прав собственности на имущество, и в частности, на землю, он появился в таком качестве ранее института пожалования. Развитие этой формы проходило на фоне постепенной замены комплекса сопутствующих ей формализованных действий (участие свидетелей при заключении договора) письменными актами ("рукоприкладством" свидетелей без их личного участия в процедуре сделки). Замена проходила несколько этапов: вначале договорные грамоты подписывались покупателями и послухами, затем все чаще в них стали встречаться подписи продавцов, наконец, грамоту стали подписывать одновременно и продавец, и покупатель. Само "рукоприкладство" чаще всего выражалось в том, что вместо подписей стороны ставили различные знаки и символы. Одновременно теряли значение ритуальные атрибуты договора, связанные с произнесением определенных формул, присутствием послухов-поручителей и т.п. "Рукоприкладство" утрачивало символический характер и превращалось в простое свидетельство о соглашении сторон в договоре. Договорная грамота, составленная заинтересованными лицами приобретала законную силу только после ее заверения в официальной инстанции, что выражалось в постановлении на грамоте печати. Контроль государства за этой процедурой значительно усилился после введения писцовых книг. Первым законом, в котором закреплялась обязательная явка и запись договора в регистрационную книгу, был Указ 1558 г., изданный в дополнение к Судебнику 1550 г. В XVII в. практиковалось составление договорных грамот площадными подьячими, чаще всего получавшими свою должность "на откуп" или "на поруку". Написанные ими грамоты заверялись печатями в приказной палате. Но даже утвержденная договорная грамота создавала новое правоотношение только при условии его фактической законности. Иногда для обеспечения законности требовались дополнительные юридические действия, непосредственно не связанные с содержанием основного обязательства. К ним относились, например, передаточная запись на договоре, "кабале", переводящая обязательство на третье лицо; составление справки и пр. Так, Соборное Уложение предусматривало выдачу в дополнение к договорным грамотам, закрепляющим право на землю, также отказных грамот, которые направлялись в местности, где расположены земли, передаваемые по утвержденному договору. Процедура, связанная с выдачей "справки" была дополнительной гарантией при установлении факта законного перехода земли от отчуждателя к приобретателю. На "справку" законодатель смотрел, как на административную меру (обеспечивающую службу владельца земли) и гарантию финансовых интересов государства, а также как на технический прием, необходимый для перераспределения государственного имущества (неправомерно оформленное землевладение могло быть передано государством другому служилому человеку). Способы приобретения вещей, известные русскому праву XVI-XVII вв., указывают на то, что правовое мышление эпохи разграничивало в самом составе вещей фактическую, природную, хозяйственно-потребительскую сторону и признаки юридической, условной природы. Простой факт владения вещью, господства над нею противопоставлялся более формализованному, условно очерченному праву собственности. Захват как способ приобретения соседствовал с пожалованием и договором, потребительская функция вещей в значительной мере воздействовала на их юридическую сущность и юридическую судьбу. Представление о юридической судьбе вещей допускало как бесконечно длящуюся принадлежность вещи определенному субъекту (даже при переходе вещи к другому лицу предполагалась возможность ее возврата бывшему владельцу в пределах все возрастающего срока выкупа), так и ее принадлежность сразу нескольким лицам (в рамках одного рода, семьи, либо в системе феодальной иерархии как "расщепленнная" собственность). В результате этого представление об окончательном решении юридической судьбы вещей не было достаточно четким и как бы отодвигалось в будущее. В значительной мере даже акты и действия, подтверждающие сам переход вещи (послухи, присяга, судебный поединок) носили ритуально-символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам ("рукоприкладство", пометка договора символом). Только государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки), выразившееся в регистрации и заверении договоров, как и в действиях, связанных с пожалованием, делает эти договоры более определенными и прядает им характер окончательности. Факт регистрации в данном случае расценивается более высоко, чем субъективное право одной из сторон, нарушенное неправомерными действиями другой стороны. С подобными представлениями связывались такие качества, как интенсивность правового регулирования тех или иных отношений и объектов, и детальность регламентации отдельных правомочий, принадлежащих частным и коллективным лицам. Правовую регламентацию отдельных правомочий собственника (пользование, владение, распоряжение) в русском праве XVII в. все еще нельзя признать предельно выдержанной (как видно из примера с поместными владениями, передаваемыми по наследству и обмениваемыми на вотчину, что противоречило самому существу этой формы условного землевладения). Не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривая различные дополнительные способы утверждения данного права. Например, при захвате (как первоначальном способе приобретения права собственности) пожалование играло роль дополнительного средства, хотя и само по себе могло быть первичным источником установления права собственности. При передаче земли одним лицом другому (через сделку), т.е. при вполне частном отношении, пожалование становилось закрепляющим сделку актом, свидетельствующим о неполном объеме права распоряжения землей, принадлежащего отчуждателю и приобретателю. Сложный дифференцированный характер•правомочий становится еще более ясным из анализа личных прав на различные объекты земельной собственности, такие как родовые, выслуженные, купленные вотчины и поместья. Вотчины по праву XVI - XVII вв. делились на несколько видов в соответствии с характером субъекта и способом их приобретения дворцовые, государственные, церковные и частновладельческие. Специфика этой формы землевладения (связанная, главным образом, с правом на наследственную передачу) дает основание полагать, что практически все категории свободного населения Руси владели вотчинами или черными землями на праве, максимально приближенном по характеру к вотчинному. И только в Московском государстве обладание вотчинами становится привилегией ограниченного класса служилых людей. Особенности юридического взгляда на обладание вещами (в первую очередь недвижимостями), характерные для данной эпохи, с присущим ему предпочтением фактического обладания над "теоретической" правоспособностью, длящегося отношения над предполагаемым, постоянного над срочным, действительно делали вотчинное землевладение своеобразной моделью, образцом для иных, близких ему форм. Присущие ему атрибуты (наследственный характер, сложный порядок отчуждения, особый режим эксплуатации) в ходе экономической и правовой эволюции различных форм землевладения (в том числе, поместных) чувствительно воздействовали на правовой статус и режим этих смежных форм. Некоторые из них, возникнув как условные, постепенно приобретали черты наследственных и постоянных форм, составлявших стабильную хозяйственно-правовую основу феодальных отношений XVI - XVII вв. Об этом свидетельствует судьба такой формы, как поместное землевладение, которое в XVII в. постепенно становится объектом наследственных притязаний. Дворцовые вотчины формировались из еще не освоенных никем земель или из частных земельных фондов князей. Последние складывались чаще всего как результат приобретений, осуществлявшихся в ходе и результате различных сделок: купли, получения в дар или по завещанию (исключение здесь составляло законодательство Новгорода, запрещавшее князьям приобретать земли в частную собственность в пределах новгородских территорий). При этом законодатель и практика различали правовой статус частновладельческих земель князя и земель государственных ("казны"). Такое разделение сохранялось достаточно долго, пока в лице верховного субъекта собственности не слились государство и князь (как персона). Тогда на смену старому разделению пришло новое: государственные "черные" земли и дворцовые земли. Коллизия публично-правового (государственные, "черные", дворцовые земли) и частноправового (частновладельческие земли) элементов прослеживается на всем протяжении XVI-XVII вв. Она была внутренне присуща всей системе феодальной иерархии с ее "расщепленной" собственностью, с привязанностью имущественного объекта одновременно к нескольким собственникам, запутанностью правомочий, отношениями сюзеренитета-вассалитета. Коллизия усложнялась вмешательством корпоративных начал (семейного, родового, профессионально-корпоративного, общинного), вступавших в конфликт с частным началом и правовым и индивидуализмом, наряду с публичными элементами. Правовой статус церковных вотчин был естественно обусловлен особым характером субъекта собственности. Субъект здесь не был достаточно консолидирован, так как церковными имуществами (в том числе землей) в XVI - XVII вв. пользовались и распоряжались отдельные церковные учреждения: монастыри, епископаты, приходские церкви. К числу источников, порождавших церковное землевладение, пожалований и захвата пустошей, относились дарение и завещание со стороны частных лиц, игравшее важную роль как в процессе формирования церковного землевладения, так и в ходе идеологической борьбы, развернувшейся в XVI - XVII вв. по вопросу о принципиальной допустимости институтов церковной собственности. Специфическим способом передачи земли от частных лиц церкви были обязательные вклады в монастырские владения при поступлении самих бывших собственников в монахи. Размеры церковного землевладения возрастали достаточно быстро и этот факт не мог не сказаться на отношении к столь энергичному субъекту со стороны государства. Если государственные земельные владения подвергались постоянному дроблению в ходе земельных раздач (прежде всего в поместья), то церковь, не имевшая права отчуждать свои земли, только концентрировала их в своих руках, приобретая из различных источников - из пожалований государства ("черные", публичные земли) и частных лиц (частновладельческие земли). Уже с XVI в. государство предприняло ряд мер, направленных на сокращение церковного землевладения. На Стоглавом соборе был сформулирован принцип, согласно которому все земельные приобретения церкви (прежде всего, монастырские) нуждаются в обязательном санкционировании со стороны государства. На Соборе 1572 г. было запрещено богатым монастырям приобретать землю по дарственным от частных лиц. Собор 1580 г. запретил такие приобретения по завещаниям, купчим и закладным грамотам. Собор 1584 г., подытожив все это, сформулировал общий вывод, согласно которому церковь приобретала характер юридического субъекта, по своим качествам мало отличающегося от частного лица и прямо поставленного в зависимость от волеизъявления государства. Законодатель также стремился создать условия, при которых затруднялся переход земельных имуществ из частновладельческого сектора в церковно-монастырский. Соборное Уложение вполне определенно запретило "увод" земель лицами, уходящими в монастырь. Процесс концентрации земель в руках церкви был нарушен мерами административно-правового вмешательства: с одной стороны, прямо запрещались определенные способы приобретения недвижимостей, вполне допустимые для других субъектов, с другой - государство брало на себя право контролировать сформированный имущественный фонд церкви, мотивируя это своим сюзеренным правом. Следующим этапом в процессе ограничения церковного землевладения стали прямые попытки секуляризации церковных земель, проводимые Иваном IV и Лжедмитрием I. Они основывались на концепции, рассматривавшей в качестве субъектов монастырской собственности не персонал монастырей, а сами учреждения, институты. Такая идеологическая установка отражала реальный процесс усиления государственного контроля над церковными имуществами, окончательно завершившийся в начале XVIII в. Вместе с тем, различного рода ограничения церковной собственности идеологически связывались с доктриной о неотчуждаемости церковных имуществ, т.е. их неотделимости от той или иной структурной единицы церкви. Принцип неотчуждаемости церковных имуществ формулировался обеими сторонами (государством и церковью) в правовых терминах, мало похожих на гражданско-правовой язык. Государство, чтобы не признавать церковные имущества частновладельческими, должно было рассматривать их в качестве корпоративных (групповая собственность). В глазах государства принцип неотчуждаемости казался достаточной гарантией для сдерживания роста церковного землевладения. В трактовке же церкви тот же принцип служил оборонительным средством против политики секуляризации: утверждалось, что, поскольку церковные земли неотчуждаемы, то к ним нельзя подходить с общими мерками, как к частновладельческим имуществам, и вообще рассматривать церковь в качестве ординарного субъекта имущественных правоотношений. На практике принцип неотчуждаемости церковных имуществ не проводился столь же последовательно, как в церковных декларациях: церковные земли раздавались на правах жалованных вотчин или поместного владения людям, выполнявшим служилые функции для церкви; на церковных землях располагались крестьянские общины, наделявшиеся такими же землевладельческими правами, как и общины, обосновавшиеся на "черных" государственных землях. В пределах церковного землевладения складывалась целая система различных условных прав, принадлежавших иным субъектам. Общинные земли как объект вещных прав находились во владении, пользовании и распоряжении коллективного субъекта волости или посада (городской общины). То, что община пользовалась не только правом владения, но и распоряжения землей, доказывалось фактом раздачи земли новым поселенцам. Однако чаще всего реализация общинных прав распоряжения землей носила внутренний (для общины) характер, проявляясь вовне преимущественно в сделках мены. Наиболее распространенной формой внутриобщинной реализации прав распоряжения землей были земельные переделы. На право распоряжения общины своими землями указывало также наличие широких правомочий в исковой области и в сфере приобретения сторонних земель для самой общины. В городах такие права реализовывались в процессе общинного выкупа земель у "белолистцев", т.е. лиц, купивших общинную землю, но не вступивших в члены общины. Законодатель же постоянно в XVI -первой половине XVII в. стремился создать правовой порядок, в котором община состояла бы исключительно из владельцев - местных жителей и не смешивалась с соседними общинами. В частности, на решение данной задачи было направлено и положение о предельном (трехлетнем) сроке пользования земельным наделом на территории чужой общины. Практика пошла по пути дальнейшего расширения прав индивидов в сфере пользования и распоряжения общинными земельными наделами и вовлечения лично их в имущественный гражданский оборот. Возникшая на этой почве коллизия выразилась, прежде всего, в столкновении общинных, корпоративных начал и начал индивидуальных, носителями которых стали, однако, не члены данной общины, а чужаки, сторонние, члены других общин. В середине XVII в. конфликт разрешился поглощением частных начал корпоративными: внедрение чужаков в общину компенсировалось переложением на них части тягла, ранее выполняемого ими членами, а выход за пределы общины ее имуществ (проданных на сторону) предупреждался установлением права общинного выкупа этих имуществ. Преимущества обезличенного "овеществленного" подхода со стороны общины к решению данных вопросов сказывались в ее пользу. Аналогичная картина наблюдалась и в городах, где коллективными земельными собственниками были сами посады (в уездах) и сотни в Москве). Процесс разрушения коммунальных структур в городе, проходивший под напором частной хозяйственной инициативы, вызвал в начале XVII в. острую борьбу между общинными и внеобщинными (внетягловыми) элементами посада. Последние как представители служилого или "белого" сословий не несли государственного тягла и вместе с тем стремились к распоряжению общинными имуществами, которые через различные формы отчуждения переходили к ним от посадских тяглецов. Чтобы ослабить натиск частного элемента на общинные права и имущества, законодатель установил порядок общинного выкупа отчужденных белолистцами городских имуществ. Так как члены городских общин имели право распоряжаться только принадлежавшими им строениями в городах, то они могли отчуждать их по своему усмотрению. Однако вместе со строениями к белолистцам отходили и земельные участки, на которых были возведены постройки. Поэтому, чтобы сохранить за собой земли, городские общины были вынуждены выкупать такие участки у белолистцев. В 1627 г. была сделана законодательная попытка вывести землевладение белолистцев за черту посада, а в 1634 г. в развитие этого положения законодатель ввел для членов городской общины уголовные наказания за отчуждение городских имуществ белолистцам. Вместе с тем посадские общинники лишались права распоряжаться по своему усмотрению городскими постройками. Тем самым, за частными лицами сохранялось только право пользования городскими дворами. Принадлежавшие тяглым людям дворы в случае наложения на них взыскания по долговым обязательствам могли продаваться с публичных торгов лишь членам городской общины. Наконец, Соборное Уложение прямо предписывало белолистцам выселяться с территории, принадлежавшей городской общине (гл. XIX). Борьба между коллективами (общинами) и частными собственниками возобновилась в конце XVII в., когда законодатель сделал ряд уступок частным лицам, вернув членам городской общины полное право собственности на строения и снова разрешив отчуждать посадские дворы белолистцам (правда, при условии принятия ими на себя тягла). В самом же начале XVIII в. этот вопрос был снят в связи с тем, что законодатель предоставил право свободного отчуждения городских имуществ белолистцам и иным посторонним (для общины) лицам. С включением по Соборному Уложению "белых слобод" в тягло началась унификация правового статуса городских имуществ, которая, однако, несколько позднее уступила место новой имущественной дифференциации, основанной уже на иных, сословных началах. По способам приобретения вотчинные земли делились на родовые, выслуженные и купленные. В отношении родовых вотчин права рода в древнейшие времена включали общие для всех его членов правомочия по владению, пользованию и распоряжению. В XVI - XVII вв. единый комплекс родового имущества постепенно распадается на составные частя, по отношению к которым отдельные представители рода наделяются только правом пользования и владения, а право распоряжения остается за родом. На это указывало, например, такое ограничение Личных прав, как обязательность согласия всех родичей при отчуждении родового имущества отдельным членам рода. Проданное имущество могло быть выкуплено членами рода, причем в качестве покупателей они имели явное преимущество перед другими лицами. Вместе с тем, в праве и практике наметилась определенная дифференциация частных прав в рамках правового комплекса, которым регламентировались права целого рода. Так, приобретенное отдельным членом рода имущество становилось частной, а не родовой собственностью. Права, связанные с родовыми вотчинами, составляли наиболее стабильную часть в комплексе имущественных прав их владельцев. Специально созданный затрудненный порядок распоряжения родовыми вотчинами (по Судебнику 1550 г., ст.85) являлся таковым только для отдельных членов рода, но не для рода в целом. Как отчуждение, так и приобретение (также вторичное приобретение или родовой выкуп) этих имуществ осуществлялись с учетом согласия всего рода. Однако конкретные лица могли быть устранены от сделки, когда она осуществлялась с частью родового имущества, находящегося во владении их семей (устранялись нисходящие при выкупе вотчины, проданной их отцом или дедом). Такой порядок указывал на несомненно солидарный характер собственности в отношении родовых имуществ. Уже к XVI в. родовые права на имущества ограничивались, главным образом, правом родового выкупа и правом родового наследования. Право родового выкупа впервые было официально закреплено в Судебнике 1550 г. (ст.85), а затем подтверждено Соборным Уложением 1649 г. (гл-XVII) и первоначально распространялось только на имущества, отчужденные посредством возмездных сделок: купли-продажи, залога, мены. Только во второй половине XVII в. оно было распространено на безвозмездные сделки. Родовой выкуп технически осуществлялся одним лицом, но от имени всего рода в целом, а не выкупившего его лица. Цена выкупной сделки обычно совпадала с ценой продажи, на что прямо указывалось в Соборном Уложении (гл. XVI). Особое внимание законодатель уделял регламентации круга лиц, которые допускались к выкупу проданной или заложенной вотчины. (Отстранялись от выкупа нисходящие родственники продавца, а также боковые, принимавшие участие в сделке). Ещё Судебник 1550 г. формулировал условия, обеспечивающие покупателю вотчины определенные гарантии его имущественного интереса перед лицами, претендующими на выкуп у него вотчины (полагался "полюбовный" выкуп, по цене, определенной владельцем). Купленная родичами вотчина подпадала под особый режим распоряжения. Отдельный член рода не мог распорядиться ею по своему произволу. Закон связывал это землевладение целым рядом ограничений и условностей: родовая вотчина не могла быть выкуплена для третьего лица и на его деньги (в этом случае она возвращалась владельцу безвозмездно); она не могла быть заложена без соблюдения определенных условий и т.п. Субъектом права собственности на купленные вотчины была семья (муж и жена), этот вид вотчин приобретался супругами совместно на их общие средства. Следствием такого предположения был переход вотчины после смерти одного из супругов к пережившему его. Вместе с тем, после смерти владевшей купленной вотчиной вдовы право на вотчину переходило не в род умершей, а в род мужа, что указывало на принадлежность этой формы землевладения не отдельному супругу, а именно супружеской паре. Право родового выкупа не распространялось на купленные вотчины, отчужденные при жизни их владельца. Здесь индивидуальная воля получала определенное преимущество: "а до купель дела нет: кто куплю продаст, и детям и братьям и племянникам тое купли не выкупати" (ст.85 Судебника 1550 г.). Купленные вотчины, перешедшие по смерти приобретших их лиц родичам, получали статус родовых. Тем самым индивидуальная сделка частных лиц превращалась в один из способов формирования родового имущественного комплекса. Но при жизни супругов отчуждение таких вотчин не представляло особых сложностей и было ограничено лишь солидарной волей супругов. Статус жалованной вотчины зависел от ряда конкретных фактов и не был однородным для разных видов этой формы землевладения. Чаще всего круг правомочий вотчинника прямо определялся в самой жалованной грамоте. Последняя являлась и формальным подтверждением законных прав вотчинника на его имущество. В случае отсутствия грамоты вотчина могла быть изъята у наследников государством. В целом же пожалованные вотчины приравнивались практикой к купленным, а в начале XVII в. законодатель прямо уравнял правовое положение жалованных вотчин с родовыми, со всеми проистекающими отсюда последствиями. Наделение люда выслуженной (жалованной) вотчиной рассматривалось как средство поощрения вполне конкретных индивидов. В таком качестве она по своему статусу приближалась к поместному землевладению и отделялась от родовой вотчины. Связанные с этой формой юридические трудности распоряжения исходили уже не от рода, а от пожалователя, т.е. государства. Индивидуальный характер данной формы землевладения был однако преодолен солидаризмом рода в процессе уравнивания статуса вотчины и поместья, при сближении правомочий на выслуженные и родовые вотчины. Поместное землевладение складывалось в качестве особой, но в правовом отношении недостаточно определившейся формы землевладения уже в XVI - XVII вв. В тот период поместные выделы осуществлялись из княжеских (дворцовых) земель в пользу непосредственно связанных с княжеским двором лиц. Условность владения поместьем связывалась в правовом мышлении эпохи прежде всего с первоначальным моментом его образования: за службу давалась земля. Однако, по отношению к уже полученному поместью складывалась иная презумпция: выделенный землей относился к ней, как к своей собственности, с чем связывались и его ориентации в сферах эксплуатации и распоряжения поместьем. В системе хозяйственных отношений поместье ничем, не выделялось из ряда других хозяйственно-правовых форм (например, вотчин), что вызывало подспудно, а позднее уже открыто сформулированную тенденцию к их сближению. Определенно такое сближение наметилось в XVII в., Поразившись, прежде всего, в разрешении обменивать вотчины на поместья и приобретать (с особого дозволения) поместья в вотчину. Соответственно закон (Соборное Уложение гл. XVII, ст.9) разрешил продавать поместья. Поместья давались за самые различные виды государственной службы, поэтому необходимо было ввести определенные эквиваленты для оценки соответствующих заслуг. Нивелирующее влияние, которое оказала выработка практикой достаточно рутинного и стандартного порядка, связанного с регламентацией размеров и объектов, включенных в него, уже в XVI в. усиливается дополнительными факторами. Военная реформа середины века, уравнявшая порядок верстания военнослужащих с вотчины и поместья (независимо от вида землевладения, а в зависимости от его размеров) была существенным шагом в этом направлении. Подошла очередь для правовой интерпретации статуса самого субъекта поместного землевладения, т.е. для определения, является ли таковым только лицо, получившее за свою службу поместье, или поместные права распространяются и на его близких. Большей четкости требовали регламентация всего комплекса прав по владению поместьем и решение вопроса о приобщении членов веем помещика к этим правам. Для нужд экономической стабилизации поместного землевладения наиболее приемлемой оказалась линия хозяйственной преемственности в рамках одной семьи, а не частые переходы поместья из одних рук в другие. Первоначальным обязательным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшая для дворян с пятнадцати лет. По достижении этого возраста, поступивший на службу сын помещика, "припускался" к пользованию поместьем. Ушедший в отставку помещик получал поместье на оброк вплоть до достижения сыновьями совершеннолетия, с середины XVI в. - поместье на тот же срок оставалось в его пользовании. К наследованию поместьем стали привлекаться боковые родственники, женщины получали с него "на прожиток". Пенсионные выдачи женщинам (вдовам помещиков и их дочерям) производились до момента нового замужества (вдовы) или до совершеннолетия (дочери), а с начала XVII в. - уже вплоть до смерти вдовы и детей. Такие выдачи рассматривались законом не как наследование, а лишь как пожалование. Поэтому распоряжение этим имуществом было связано с рядом специальных ограничений. Например, вплоть до Соборного Уложения разрешался только обмен поместья на поместье, с 1649 г. был допущен обмен поместий на вотчины (при соблюдении необходимых обменных эквивалентов), но только с санкции государства (гл. XVII, ст.2 - 7). К концу XVII в. устанавливается практика обмена поместий на денежные оклады ("кормовые деньги"), что в скрытой форме означало уже фактическую куплю-продажу поместий. Официальная продажа поместий (за долги) была допущена в XVII в. тогда как сдача поместий в аренду за деньги разрешалась уже ст. 12 гл. XVI Соборного Уложения. Сближение правового статуса вотчины и поместья, завершившееся к середине XVII в. указывало на консолидацию имущественных прав, принадлежавших различным группам господствующего класса. Одним из признаков этого стало право обмена вотчины на поместье с соответствующей передачей прав и обязанностей, лежавших на обмениваемом объекте. Но не менее важным симптомом сближения данных форм землевладения стал трансформированный порядок передачи поместий по наследству, в сущности мало отличный от вотчинного наследования. Расширение круга наследников, отмеченное для обоих случаев (для вотчин и поместий) указывало на те же тенденции. Обязательственное право XVII в. продолжало развиваться по линии постепенной замены личностной ответственности по договорам имущественной ответственностью должника. В этой связи вырабатываются еще более широкие пределы для переноса взысканий по обязательствам - сначала на дворы и скот, затем на вотчины и поместья, на дворы и лавки посадских людей. Процесс эмансипации личности должника совпадал с общей тенденцией к возрастанию индивидуальности субъективных прав, вытекающих как из сферы вещных, так и обязательственных отношений. Вместе с тем перенос ответственности на имущество должника способствовало более интенсивному и широкому развитию оборота, параллельно усиливая чисто гражданско-правовые аспекты обязательственных отношений, отграничивая их от иных областей права (уголовного, "административного"). Переход обязательств на имущество оказался связанным с вопросом об их переходе по наследству. Соборное Уложение допускало такой переход в случае наследования по закону, оговаривая при этом, что отказ от наследства снимает и обязательства по долгам (гл. X, ст.245). Переход обязательства вместе с частями наследственной массы не только гарантировал имущественный интерес кредитора, но и сохранял в силе само обязательство (или его часть, учтенную в определенных эквивалентах и пропорциональную наследственной доле). Такой порядок явно способствовал стабилизации системы обязательственных отношений. Вместе с тем, он открывал путь свободному волеизъявлению нового субъекта обязательства (наследника) в вопросе о принятии или отказе от обязанности (в случае наследования по завещанию). Закон и практика знали случаи принудительного и добровольного принятия обязательства третьим лицом. Переход права по обязательству к другому лицу (например, смена должника, произведенная со свободного согласия кредитора) означал фактически "обезличивание" обязательства и обеспечивал его сохранение. Для должника ситуация была иной: его личность должна была быть одобрена кредитором, т.е. персонифицирована. Кроме того возможность регрессного иска создавала как бы своеобразную "солидарную" ответственность с первым должником (с которого переходило обязательство) . Одним из важнейших условий при заключении договора была свобода волеизъявления договаривающихся сторон. Однако это условие часто не выдерживалось ни в законе, ни на практике, В Соборном Уложении (гл. X, ст. 190) делается намек на то, что хозяева квартир, где размещаются военные при исполнении своих обязанностей, становятся хранителями вещей этих военных при выступлении последних в поход. Вообще условия о свободе воли часто нарушались на практике актами насилия одной из сторон, хотя закон и предоставлял другой стороне возможность оспорить такую сделку в течение недели (гл. X, ст.251). В качестве гарантий против насилия и обмана законодатель предусматривал введение специальных процедурных моментов, таких как присутствие свидетелей при заключении сделки, ее письменная или "крепостная" (нотариальная) форма. Обязательной "крепостная" форма сделки была для договоров о передаче недвижимости. Впервые об этом говорится в указе 1558 г., при этом законодатель ссылается в самом тексте на установившийся в юридической практике обычай. Для вступления договора в законную силу договорный акт, составленный площадным подьячим, скреплялся рукоприкладством свидетелей (до шести человек), а затем регистрировался в приказной избе (ст.39 гл.XVII Соборного Уложения). Впервые в Соборном Уложении регламентировался институт сервитутов (т.е. юридическое ограничение права собственности одного субъекта в интересах права пользования другого или других). Законодатель знал личные сервитута (ограничения в пользу определенных лиц, специально оговоренных в законе) - например, потрава лугов ратниками, находящимися на службе, право на их въезд в лесные угодья, принадлежащие частному лицу (гл. VII). Вещные сервитуты (ограничение права собственности в интересах неопределенного числа субъектов) включали: право владельца мельницы в производственных целях заливать нижележащий луг, принадлежавший другому лицу; возможность возводить печь у стены соседского дома или строить дом на меже чужого участка (гл.Х). Развитие сервитутного права свидетельствовало о формировании четких представлений о праве частной собственности, возникновении большого числа индивидуальных собственников и, как следствие этого, о столкновении их собственнических интересов. Наряду с этим, право собственности ограничивалось либо прямыми предписаниями закона (например, вдовам запрещалось закладывать выслуженные вотчины, служащим запрещалось принимать залог от иноземцев), либо установлением правового режима, который не гарантировал "вечной" собственности (сохранение срока в сорок лет для выкупа родовой общины). Таким образом, право частной собственности продолжало подвергаться ограничениям. Ограничения и регламентация переходили и в сферу наследственного права. Степень свободы в распоряжении имуществом была различной в случае наследования по закону или по завещанию (во втором случае она была большей). Прежде всего, воля завещателя ограничивалась сословными принципами: завещательные распоряжения касались лишь купленных вотчин, родовые и выслуженные вотчины переходили к наследникам по закону. Родовые вотчины наследовали сыновья, при отсутствии сыновей - дочери. Вдова могла наследовать только часть выслуженной вотчины "на прожиток", т.е. в пожизненное пользование. Родовые и жалованные вотчины могли наследоваться только членами рода, к которому принадлежал завещатель. Купленные вотчины могла наследовать вдова завещателя, которая, кроме того, получала четверть движимого имущества и собственное приданое, внесенное ею в семейный бюджет при вступлении в брак. Поместье переходило по наследству к сыновьям, каждый из которых получал из него "по окладу". Определенные доли выделялись "на прожиток" вдовам и дочерям, до 1684 г. в наследовании поместья участвовали боковые родственники. В области семейного права продолжали действовать принципы домостроя - главенство мужа над женой и детьми, фактическая общность имущества и т.п. Они раскрывались и в законодательных положениях. Юридически значимым признавался только церковный брак. Закон допускал заключение одним лицом не более трех брачных союзов в течение жизни. Брачный возраст был определен еще Стоглавом: для мужчин пятнадцать, для женщин - двенадцать лет. На заключение брака требовалось согласие родителей, а для крепостных крестьян - согласие помещиков. Юридический статус мужа, как во времена Русской Правды, определял юридический статус жены: вышедшая замуж за дворянина, становилась дворянкой, вышедшая за холопа - холопкой. Закон обязывал жену следовать за мужем - на поселение, в изгнание, при переезде. В отношении детей отец сохранял права главы: он мог, когда ребенок достигал пятнадцатилетнего возраста, отдать его "в люди", " в услужение" или на работу. Отец мог наказывать детей, но не чрезмерно. За убийство ребенка грозило тюремное заключение (но не смертная казнь, как за убийство постороннего человека). Закон знает понятие "незаконнорожденный", лица этой категории не могли усыновляться, а следовательно принимать участие в наследовании недвижимого имущества. Развод допускался в ограниченном числе случаев: при уходе одного из супругов в монастырь, при обвинении супруга в антисударственной деятельности ("лихом деле"), при неспособности жены к деторождению.
Раздел V. Государство и право Российской империи в период абсолютизма ВОИНСКИЕ АРТИКУЛЫ ПЕТРА I (1716 г.) - ПАМЯТНИК ПРАВА ПЕРИОДА АБСОЛЮТНОЙ МОНАРХИИ В конце XVII в. в России окончательно складывается абсолютная монархия. Становление этой формы правления было исторически закономерным явлением в развитии феодальной крепостнической надстройки. В работе «Понятное направление в русской социал-демократии» В. И. Ленин дал определение понятия абсолютизма как формы правления феодального государства: «Самодержавие (абсолютизм, неограниченная монархия) есть такая форма правления, при которой верховная власть принадлежит всецело к нераздельно (неограниченно.) царю. Царь издает законы, назначает чиновников, собирает и расходует народные деньги без всякого участия народа в законодательстве и контроле за управлением. Самодержавие есть поэтому самовластие чиновников и полиции и бесправие народа». В. И. Ленин характеризует политический режим абсолютизма как полнейшее бесправие граждан и безответственность чиновников, которые образуют как бы «особую касту, поставленную над гражданами». Развитие абсолютизма рассматривается как результат закономерных процессов в рамках феодальной общественно-экономической формации, а абсолютная монархия - как форма правления феодального государства. Для этого периода характерно развитие товарно-денежных отношений, торговли. Это закрепил впервые изданный Новоторговый Устав 1667 г., который регулировал организацию торговли с иностранцами, вводил пошлину только золотыми и серебряными деньгами (ефимками), что способствовало созданию крупных торговых центров и усилению экономической основы государства. Наблюдается дальнейшее развитие феодального землевладения дворян, правовое положение которых было отражено в гл.. 16 Соборного Уложения 1649 г. «О поместных землях», Постепенно укреплялись позиции дворянства. Их служба приобрел тала значение сословной повинности, падало значение феодальной аристократии, разрушались внутренние перегородки в правящем классе. Все это явилось предпосылкой развития чиновничье-дворянской империи, для которой характерно укрепление царской власти. Важными моментами в истории самодержавия были Устав о престолонаследии (1714) и принятие Петром I титула императора, что способствовало окончательному оформлению абсолютизма. Характерными признаками сложившейся в этот период системы государственных органов были: централизация управления, более четкое разграничение компетенции как между высшими и местными органами, так и между учреждениями одной ступени; их единообразное устройство и строгая регламентация деятельности, установление государственного надзора. Широкое развитие получили органы политической полиции (Канцелярия тайных розыскных дел, Тайная экспедиция сената), а так же органы общеуголовной полиции как одного наиболее важных звеньев чиновничье-бюрократического аппарата абсолютной монархии. Задачи русской полиции определялись в регламенте Главному Магистрату, изданному в 1721 г. В гл. 10 этого акта говорилось: «...Полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности». Сложная внутренняя и международная обстановка понуждала царское правительство искать пути совершенствования армии. Оформлялось регулярное войско нового типа, создавалась военная коллегия, на которую возлагалась функция управления всеми воинскими делами. Деятельность военных коллегий свидетельствует о тесной связи самодержавия с вооруженными силами. Расширилась законодательная деятельность императора, которая становится источником права. Акты всех государственных органов издавались от имени царя независимо от степени личного участия в их составлении. Идеи абсолютной или неограниченной монархии нашли правовое выражение в таких законодательных актах, как Воинский устав и Духовный регламент и др. «Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный, повиноваться его верховной власти не только за страх, но и за совесть сам бог повеливает». Переход к абсолютизму связан с перестройкой всего государственного механизма, всей системы государственных органов. Развитие промышленности, внутренней и внешней торговли, сельского хозяйства неизбежно вызвало ряд изменений и дополнений в законодательстве, регулирующем право феодальной собственности, имущественные отношения вообще. Указом 15 июля 1700 г. «О разделении между заимодавцами имения должника по соразмерности каждого из них долговой суммы» устанавливался порядок взыскания долга при наличии нескольких кредиторов. Если должник не выплачивал долги по обязательствам, можно было произвести взыскание через суд. Если оцененного имущества не хватало для оплаты долгов, закон предписывал поставить должника на «правеж». Если и после этого должник не мог расплатиться с кредиторами, то он подлежал наказанию - битью кнутом и ссылке на каторгу. Указ от 23 марта 1714 г. «О порядке наследования в движимых и недвижимых имуществах» устанавливал одинаковый правовой режим для поместий и вотчин. Согласно указу недвижимое имущество передавалось только одному наследнику, при отсутствии сыновей завещатель мог завещать недвижимое имущество одной из дочерей, а если не было детей, то одному из родственников одной с ним фамилии. В целях развития отечественной промышленности государство предоставляло право частным лицам строить заводы, фабрики на казенных землях, используя приписанных к ним крепостных крестьян, которые получили название «посессионные». В России было введено посессионное право, т. е. право частных лиц на потомственное пользование фабриками и заводами вместе с крепостными крестьянами. В целях содействия росту промышленности Указ 1723 г. разрешал заводчикам покупать крестьян в селах и в деревнях у помещиков и прикреплять их к заводам и фабрикам без права, продажи. Памятниками военно-уголовного права периода абсолютизма являются Воинский Артикул 1716 г. и Морской устав 1720. г., созданные в связи с образованием в России регулярной армии и флота. Законодательство Петра I значительно сузило область деяний, относимых к ведению церковных судов. Так, преступления в области семейных и брачных отношений, половые преступления и преступления против нравственности, которые даже не упоминались в Соборном Уложении как относящиеся к компетенции церкви, по Воинскому Артикулу карались в том же порядке, как и все другие уголовные преступления. Воинский Артикул делится на 24 главы, построенные в определенной системе, с единой нумерацией статей. Источниками Воинского Артикула 1716г. были Уложение фельдмаршала Шереметьева 1702 г., которое предусматривало ответственность за 79 преступлений; Артикул Краткий, изданный в 1706 г. Александром Меньшиковым; законодательная деятельность императора Петра I, частично, иностранное военно-уголовное законодательство, в основном, шведское. Русское уголовное право долго не знало общих терминов для наказуемых деяний. До Петра I не было в уголовном законодательстве термина «преступление». Многие главы Воинского Артикула содержат статьи с толкованием, которые поясняют соответствующий артикул или расширяют его действие, некоторые толкования смягчают, наказания. Так, Артикул 41 определял, что «всякий, кто на карауле уснет, напьется или самовольно уйдет с караула, будет расстрелян», а толкование устанавливало смягчение для тех, кто уснул из-за болезни или слабости. Смертная казнь исключалась для вновь принятых на службу солдат. В Воинском Артикуле были разработаны нормы военного и уголовного права, определены понятия умысла, неосторожности, невиновного причинения вреда, покушения, необходимой обороны, соучастия, недонесения и отдельных понятий государственного и административного права - о самодержавии и самодержавие, о взаимоотношениях некоторых учреждений и должностных лиц, о значении, приказа л т. д. Вместе с тем были введены военные правила, разъяснения морального характера, которые помогли полнее раскрыть содержание уголовно-правовых норм. В Соборном Уложении 1649 г. под преступлением понималось ослушание воли царя, т. е. преступление носило оттенок царского дела и называлось «воровство» и «вина». В Воинском Артикуле под преступлением понимался не только формальный акт нарушения, его государственной воли, но и действие, причинявшее вред государству, посягавшее на государственный интерес, на господствующий класс в целом. По законодательству Петра I преступным считалось не только то, что запрещено законами, но н все то, что вредно для государства. Это видно из ст. 143 Морского устава: за совершение на корабле преступления ответственность предусматривалась, вопрос о наказании разрешался по аналогии. Вынесенное таким образом судебное решение представлялось в Адмиралтейскую коллегию для внесения новой статьи в устав в законодательном порядке. Следовательно, преступления - это деяния, причиняющие вред и убыток государству. «Государственный интерес.» в законодательстве Петpa I означал волю господствующего класса (дворянства), возведенную в закон и выраженную в законах. К тяжелым государственным преступлениям относились посягательства на власть, бунт, возмущение. Недозволенные собрания, т. е. «непристойные подозрительные схотбища» (обсуждение коллективного прошения), считались нарушением государственных интересов и виновные подвергались смертной казни. Самоубийцы и дуэлянты относились к нарушителям «государственных интересов», т. е. жизнь человека рассматривалась как собственность государства, и за свои проступки они подлежали позорящим наказаниям: «тело самоубийцы палачу в бесчетное место отволочь... Дуэлянты как живые, так и мертвые повешены да будут» (арт. 139, 164). Преступлением по Воинскому Артикулу считалась неуплата налогов: «которые люди по подрядам и по откупам по верным таможенным и питейным и всяким сборам... на определенные им сроки в платежах не исправились... определять годных в галерную работу, а так старых и малолетних в прядильный двор в Санкт-Петербурге; за ту работу зачитать им тех долгов денег, на месяц по рублю человеку», тогда как по Соборному Уложению 1649 г. за аналогичное преступление предусматривался «правеж». Серьезными нарушениями «интересов государственных» рассматривались поступки людей, укрывавшихся от службы. Тяжким преступлением считалось взяточничество. Большое внимание уделялось преступлениям против службы, в особенности военной: «Ежели рекрут прежде года своей службы в полку побежит, то оного за первый побег бить шпицрутеном через, полк по три дни по разу, а когда в другой раз побежит, оных вместо смерти бить кнутом и вырезав ноздри перед полком сослать в вечную работу на галеры» (арт. 95). Артикулы 27, 28 определяли уголовную ответственность за неисполнения по службе и строго наказывали неисполнение «из злости или упрямства». Глава 6 (арт. 56-59) усматривала суровые наказания за оставление оружия на поле, продажу его и т. д. Неявка на военный смотр (арт. 60) рассматривалась как тяжкое преступление: виновные подлежали, «повешению без всякой милости». Тягчайшим воинским преступлением считалась перебежка к неприятелю (арт. 99): «вешать перебежчиков на виду у неприятельских полков и конфисковать их имущество». Одно из наиболее тяжких наказаний - лишение чести, имущества и смертная казнь путем четвертования предусматривалась за измену, шпионаж в пользу неприятеля, распространение ложных сведений и другие формы содействия неприятелю (арт. 124-127). За ругательные письма, пасквили (арт. 149-150) назначали наказание по принципу идеального талиона: «ежелп кто кого в пасквиле бранил изменником или иным злым делом, то они пасквилотворец яко изменник пли каких дел делатель, о которых написал наказан будет.:,» Глава 19 «О смертном убийстве» определяла ответственность за убийство: умышленное без отягчающих обстоятельств (арт. 154, 155, 160), корыстное (арт. 162), убийство путем отравления (арт. 162), которое впервые было выделено в Соборном Уложении (ст. 23 гл. 22). За эти преступления предусматривалось обезглавливание. Квалифицированным видом считалось убийство отца, матери, малолетнего ребенка, офицера, за что арт. 163 назначал колесование. Артикул 167 устанавливал за изнасилование вполне определенную санкцию - «голову отсечь надлежит». Наказуемы были и другие преступления против нравственности (сожительство арт. 176, двоеженство арт. 171, 172). Убийство конвоем осужденного, оказавшего сопротивление при его аресте, считалось ненаказуемым за исключением случаев, Когда убитый осужденный являлся изменником, или представителем народного движения («чрезвычайным вором»). Это объяснялось тем, что судебные органы через допросы и пытки надеялись получить ценные сведения для обвинения в этом преступлении других. Интересы государства требовали строительства флота, для чего нужен был лес, и в 1703 г. Петр I издал указ «О запрещении рубки леса, пригодного для кораблестроения»: «за дуб, буде кто хотя одно дерево срубит также и за многую заповедных лесов подсечку, учинена будет смертная казнь». Рубка леса запрещалась и другими дополнительными указами. Запрещалось ношение бороды, усов, длинного платья. В указе от 29 декабря 1714 г. говорилось: «Ежели кто учинет русским каким платьем и сапогами торговать и бороды носить, и за такое их преступление учинено им будет жестокое наказание и сосланы будут на каторгу». Впервые по законодательству Петра I уголовная ответственность, наступала в зависимости от виновности лица, совершившего общественно опасное и вредное для государства действие, во многих уголовно-правовых нормах говорилось о наказании только «виновных людей», по «вине» и т. д. Умышленные преступления наказывались строже, чем неосторожные. «Ежели каким небрежением и винностью офицерского или солдатского пожары в квартирах учинятся, то виноватый убыток по судейскому рассуждению заплатить, а учинится оно с умыслу, тогда виноваты в том наказан будет яко зажигальщик, т. е. будет подвергнут сожжению» (арт. 87). Жены и дети несли ответственность не только вместе с мужьями, но и за них. Имела место объективная ответственность. Согласно Указа от 1 июля 1699 г. колодники, не подлежащие смертной казни, направлялись в ссылку «в Азов с женами и детьми... на вечное житье». В грамоте царя, адресованной гетману Скоропадскому от 7 ноября 1708 г. устанавливалась «ссылка жен и детей изменников, ушедших с Мазепой к шведам». В Указе 1714 г. говорилось: «...отыскивать бежавших матросов, а буде не слушаться, взять место их детей, их братьев и выслать». Офицер, не явившийся на молитву без уважительных причин, подвергался штрафу, а пришедший в пьяном виде - аресту у профоса, а в третий раз нарушитель подвергался отстранению от должности и обязан был некоторое время служить рядовым, а рядовые за аналогичные преступления наказывались заключением в кандалы («в железо посажен») (арт. 11-15). Состояние опьянения было в большинстве случаев отягчающим вину обстоятельством. Нередко карались лица совершенно посторонние: Указом от 19 марта 1719 г. ответственность за разбой и грабеж была возложена на лиц, на землях коих найдут их виновники. Караульного, который «напьется пьян и оставит свое место хотя б офицер или рядовой был», подвергали казни (арт. 106). В Боннском Артикуле, как и в предшествующих памятниках права, не установлен точно возраст, по достижению которого физическое лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, а говорится о возрасте в связи с установлением ответственности за воровство, «когда наказание обыкновенно умаляется» (арт. 195, толкование), «если вор будет младенец, которых добрые заранее от него отучить, могут от родителей своих наказаны лозами быть». В «Кратком изображении процессов или судебных тяжб» говорится, кто «младенцы или которые еще 15 лет не имеют» негодные свидетели, и не могут быть приняты на суде. Законодательство Петра I значительно ограничило по сравнению с Уложением 1649г. право необходимой обороны и допускало ее только для защиты своей жизни и телесной неприкосновенности. Чтобы признать необходимую оборону правомерной, закон требовал, чтобы оборона соответствовала нападению, не считалось необходимой обороной сопротивление должностным лицам, исполняющим служебные обязанности, если самообороняющийся был зачинщиком драки и т. д. «Кто прямое оборонительное сопротивление для обороны живота своего учинит, и оного, кто его к сему принудил, убьет, оный от всякого наказания свободен» (арт. 156) ..Только в виде исключения разрешалось безнаказанно убить вора, ворвавшегося ночью в дом, «ежели его без своего спасения преодолеть было невозможно» (арт.185). Обороняющийся не мог применять оружия в случае, если нападающий невооружен. Превышение необходимой обороны влекло за собой наказание в виде тюремного заключения, штрафа «по рассуждению судейскому». Наказуем был и голый умысел. В толковании (арт. 26, 99) указано, что «такожле, когда многие умыслят к неприятелю перебежать, а действительно того не учинят, оные в некоторых местах живота лишены бывают». Делается попытка разграничить «покушение» от окончательного преступления (арт. 167) в Указе от 14 января 1702 г.: «а которые люди... по какой ни есть ссоре, вынув на пего свое ружье, шпагу или саблю, или иное оружие, и тем оружием учнет замахиваться: и за то по розыску отсечена будет у пего. рука безо всякой пощады». Воинский Артикул 1716 г. наказывал соучастников наравне с главными виновниками, но иногда иначе. Так, в случае мятежа или бунта «зачинщиков безо всякого милосердия повесить, а с остальными поступить, как о беглецах упомянуто» (арт. 133 и 149). В соучастии, как и в преступлении совершаемом группой лиц, Петр I видел особо опасную деятельность для государства. Если в краже участвовало несколько человек, то наказание (арт. 189) применялось так, «яко бы един все воровство учинил». Соучастники (арт. 19), «которые в том вспомогали, или совет свой подавали», признавались «оскорбителями» царя и подлежали одинаковому наказанию с главными преступниками. По законодательству Петра I наказанию подлежали как главные исполнители, так и подстрекатели, пособники, недоносители, попустители. Подстрекатели - это лица, которые склонили других лиц к совершению преступления. «Кто кому прикажет - того смертно убить» (арт.160, 161). Пособники - это лица, которые содействовали совершению преступления - «которые поличали совет свой даром» (арт. 19, 59, 149, 189). Пособниками также являлись лица, которые видели драку, но «не чинили вспоможения». Они наказывались «яко бы сами убийцы и злодеи». За укрывательство солдат Указ от 7 апреля 1719 г. предусматривал смертную казнь, которая назначалась и за укрывательство дезертиров (арт. 95). Недоносительство рассматривалось самостоятельными преступлениями, которыми занимался созданный институт фискалата. Доносчики получали специальное вознаграждение. За недонесение же о вредных для государства деяниях устанавливалось жестокое наказание: «Також если фискал знает пли проведает за кем какое похищение и кражу казны и прочее, а на оного не известит, и за то, если подлино сыщется, учинить над ним тож, что винный достоин будет» (арт. 5). Основные виды преступлений по законодательству Петра I Как и Уложение 1649 г., Воинский Устав выделяет прежде всего преступления против веры и церкви (богохуление), несоблюдение церковных обрядов, чародейство. Они наказывались прожжением языка раскаленным железом и отсечением головы (арт. 1,3). Политические преступления - это всякие деяния против его величества и членов царской семьи (арт. 19, 20), все они карались смертной казнью «без всякой пощады». К этому виду преступлений относились измена, бунт, возмущение (арт. 124-137). Большое значение придавал Воинский Устав преступлениям против военной службы, за всякое нарушение дисциплины, небрежное отношение к своим обязанностям, упущение по службе устанавливалось строгое наказание. Преступления против управления и суда. К ним относились: срывание и истребление правительственных указов и распоряжений, изготовление фальшивых монет, подделка актов и печатей. Артикул 198 устанавливал за ложную присягу телесное наказание и лишение имущества. К преступлениям против общественного благоустройства, порядка и спокойствия относились: укрывательство преступников, драки, игры в карты на деньги, особенно азартные игры, бранные слова в публичных местах, пьянство (последнее наказывалось суточным «воздержанием» «на хлебе и воде», а если оно наблюдалось неоднократно, то для исправления заключали в смирительный дом). Как и в ранних памятниках русского права, в Воинских Артикулах Петра I предусматривалась ответственность за преступления против жизни (арт. 63, 130, 170) - убийство, которое пол разделялось на простое (убийство жены, детей) и квалифицированное (убийство отца, маленького ребенка, убийство офицера солдатом). К данному виду преступлений относились самоубийство и убийство на дуэли. Но убийство могло быть ненаказуемо если стрелял часовой, когда грозила реальная опасность (арт. 44), и в случае сопротивления осужденного (арт. 205). К преступлениям против чести Воинский Устав относил клевету. Артикул. 18] указывает, что «если осужденный не станет признавать лживости своих слов, то его надо понудить к этому денежным штрафом и он должен публично заявить перед судом, что солгал, в случае неподчинения заключить в тюрьму на полгода. Клевета, высказанная письменно, называлась пасквилем (анонимное письмо). Наказание зависело от истинности или ложности известии, заключавшихся в пасквиле. Если известия ложные, то пасквилянт подвергался тому наказанию, которое предусматривалось за преступление, приписанное в пасквиле невиновному человеку. В том случае, если обвинение верно, пасквилянт подвергался тюремному заключению или ссылке на каторгу. В Воинском Артикуле 1716 г. более детально рассматривается вопрос о субъективной стороне состава преступления, чем в Соборном Уложении 1649 г. Однако понятия терминов (случайные, неосторожные, умышленные, небрежные преступления) не всегда выдержаны. Деяния, которые явились неосторожными, подлежали наказанию в зависимости от степени неосторожности. В Воинском Артикуле дается различие между преступлениями умышленными и предумышленными, т. е. совершенными с заранее задуманным намерением. Различалось неоконченное и оконченное покушение и за покушение чисто устанавливалось наказание как "за совершенное преступление. Более подробно определялись те условия, при наличии которых устранялась, наказуемость. К ним относились необходимая оборона, крайняя необходимость и давность. Однако Воинский Артикул, как правило, устанавливал наказания всем лицам, причастным к преступлению. Нередко в Воинском Артикуле момент окончания преступления переносился на более ранние стадии, вплоть до сформирования умысла. Так, по арт. 144 каралось направление пистолета или шпаги, а также другого оружия на потерпевшего, когда виновный был в состоянии раздражения и имел намерение причинить вред, но вред причинен не был, так как не последовал выстрел по независящим от виновного причинам. В преступлениях против имущества Воинский Устав Петра I выделяет кражу квалифицированную (во время наводнения, пожара, из военных хранилищ, у своего господина: (арт. 189-192). Все эти виды краж карались повешением. Кражей являлось присвоение чужих вещей (арт. 193), растрата казенных денег (арт. 194), если нашедший имущество добросовестно и своевременно отдавал его, то за труды получал вознаграждение (тринк-гельд), равняющееся третьей части стоимости имущества. Однако наказание за воровство уменьшалось или исключалось, если виновный украл в состоянии «крайне голодной нужды» съестное небольшой ценности или являлся душевнобольным. За кражу малолетних отвечали родители (сечение розгами). Ответственность за грабеж устанавливалась в зависимости от того, совершался ли он «невооруженной рукой» или с оружием в руках. Первый карался повешением, второй - колесованием (арт.182-185). Воинский Устав Петра I предусматривал ответственность за преступления против нравственности (арт. 167-174). В целом все преступления делились на три группы: посягательства на основы феодально-крепостнического строя (включая религиозные преступления), воинские и общеуголовные преступления. В Воинском Артикуле упоминается множество разнообразных наказаний. Наказание - как мера государственного принуждения - орудие защиты и охраны господствующего класса. К. Маркс в работе «Смертная казнь» писал: «Наказание есть ни что иное, как средство самозащиты общества против всякого нарушения условий его существования». В словах К. Маркса вскрывается содержание и назначение наказания во все времена. Основной целью наказания по законодательству Петра I являлось устрашение, о чем свидетельствуют различные указы. Для устрашения населения использовалась публичность наказания. Указ от 17 ноября 1718 г. предписывал «для большего страха, по знатным дорогам, где проезд бывает - поставить виселицы», на которых вешать преступников. Другой целью наказания было исправление преступника н выгодное его использование: «долго в тюрьмах не держать преступников, а приставить их к работе делать кирпич, камень ломать; виновных баб и девок посылать для работы на полотняные фабрики для пряжи льну» и т. д. Третья цель наказания - изоляция преступников от общества. В соответствии с этим широкое развитие получили тюрьма, ссылки; членовредительные наказания и наложение на преступника особого клейма для того, чтобы легче было отыскать беглых преступников. Четвертая цель наказания - возмездие. Оно проявлялось в форме идеального талиона по формуле: око за око, зуб за зуб. «Кто кого убьет... иного кровь паки отомстить» (арт. 154). В других случаях принцип возмездия состоял в отнятии у преступника того органа, коим совершено данное преступление: «кто лживую присягу учинит», тому «два пальца, которыми он присягал - отсечь, а его послать на каторгу» (арт. 196): «Кто службу божию поносит, ему язык раскаленным железом прожжен» (арт.3). Отсутствовала индивидуальность наказания. Иногда вместе с преступником наказанию подвергались жена, дети, близкие. Характерна крайняя неопределенность законодательной формулировки наказания: «под опасением жестокого наказания», «бить в казни», «по суду наказан иметь» (арт. 75), «штрафу несколько денег» (арт. 17) и др. Отсутствовало равенство (всех перед законом). Виды наказаний Смертная казнь предусматривалась в 126 артиклах. Известны три вида обыкновенной смертной казни - аркебузирование (расстрел), повешение и обезглавливание; и четыре вида квалифицированной казни - сожжение, четвертование, залитие горла расплавленным железом, колесование. Смертная казнь на практике применялась лишь в случаях действительной опасности или вреда и убытка для государства (так, предусмотренная законом за рубку леса смертная казнь чаще всего заменялась кнутом). Петр I давал отсрочки дезертирам для явки с повинной и т. д.). Тяжелым наказанием являлась ссылка на каторжные работы и на галеры. Ссылка на каторгу разделялась на временную и вечную. Осужденный на вечную каторгу подвергался предварительно торговой казни и членовредительным наказаниям, осужденные на срочную ссылку предварительно подвергались телесному наказанию кнутом или шпицрутенами (оно назначалось за неуплату налогов, беглым рекрутам за второй побег, мошенничество, кормчество, дезертирство). Ряд указов определял срок каторги: Указ от 15 июня 1700 г. -3 года, Указ от 14 января 1704 г.-10 лет и др. Для ссылки этого периода характерны следующие черты. Во-первых, она часто назначалась как дополнительное наказание. Во-вторых, она не была наказанием индивидуальным. Наряду с преступниками ссылались и члены их семей. В-третьих, ссылка часто назначалась пожизненно. Приговоренный к пожизненной каторге и ссылке лишался политических, семейно-брачных и имущественных прав. Осужденные на срочную ссылку в большинстве подвергались нещадному наказанию кнутом, но не лишались чести, lie подвергались шельмованию, не расторгался семейный союз, а женам и детям разрешалось их посещать. Срочная ссылка назначалась за рубку заповедных лесов, беглым рекрутам, за неуплату налогов и др. Телесные наказания применялись как самостоятельно, так и дополнительно. Они делились на членовредительные (урезание языка, прожженно языка, отсечение руки, пальцев, отсечение ушей - арт. 4, 146, 188, 196, 189) и болезненные (клеймение, битье кнутом, батогами, плетьми, шпицрутенами, кошками, линьками, розгами - арт. 37, 45, 59, 170). Розги были введены для малолетних воров. Тюремное заключение подразделялось на простое и жестокое с заковыванием «в железы». Самым тяжким из болезненных наказаний было наказание кнутом. Оно назначалось га различные преступления и подразделялось на простое (100 ударов) н нещадное («бить кнутом нещадно», т. е. засечь преступника до смерти). В Воинских Артикулах говорится о заключении срочном (арт. 152) и бессрочном (арт.21,34,85). В арт. 151 указывается срок полгола, арт. 10 - одни сутки, а иногда и без указания срока (арт. 1,12, 38, 48, 76 и др.). К имущественным наказаниям относились конфискация имущества и, как особая форма штрафа, вычет из жалования. Конфискация всего имущества назначалась при применении смертной казни, вечной ссылке (арт. 5, 19, 98, 99, 117, 123). О конфискации всего имущества Указы Петра I гласили так: «С отобранием всего, что имеет», «разорение отнятием всего имения», «деревни и животы у таких брать» и т. д. Конфискация части имущества -отписание поместья, конфискация третьей части имения или половины недвижимого имущества - назначалась за уклонение от службы. Штрафы и вычеты из жалования применялись очень часто как- самостоятельные наказания (например, у офицеров за беглых солдат) а также как дополнительные. Штрафы налагались прежде всего за всякого рода нарушения полицейских правил, за неисполнительность и нераспорядительность по службе, за непоставку рекрутов и т. д. Область их применения была настолько широка, что установить, точно их границы не представляется возможным. К лишению чести и прав относились позорящие наказания - удар палачем по щеке, прибитие имени на висилице, раздевание женщин донага, шельмование, которое по Воинскому Артикулу Петра I применялось в 11 случаях. Назначенные при Петре I наказания нередко отменялись актами о помиловании (Указы от 4 ноября 1721 г. и 2 апреля 1722 г. по случаю мира со Швецией и др.). При определении наказания учитывались обстоятельства, уменьшающие вину: совершение кражи малолетним или голодным (арт. 195), совершение преступления из легкомыслия. Суд и судебный, процесс Переход к абсолютной монархии проходил в условиях обострившейся классовой борьбы и подавления сопротивления народных масс, не последнюю роль играла и судебная репрессия, новое развитие которой было отражено в процессуальном законодательстве эпохи Петра I. В Указе от 21 февраля 1697 г. «Об отмене в судебных делах очных ставок, о свидетелях, о наказании, лжесвидетельстве и пошлинных деньгах» произошла полная замена состязательного производства. Судья, не явившийся в судебное заседание, наказывался денежным штрафом (ст. 9 гл. 1 «О суде и судьях»). Закон регламентировал институт отвода судьи (ст. 12 гл. 1) и перечислял основания для отвода (ст. 13 гл. I): родство, услуга и др. Впервые в этом законе говорилось о судебном представительстве, вводилось понятие «повещения». В ст. 1 гл. 3 давалось определение челобитчика, в котором объединялись понятия истца и частично обвинителя так же, как под ответчиком понималась не только сторона в гражданском процессе, но и подсудимый. Это, видимо, являлось следствием того, что закон делал еще различия между гражданским и уголовным процессом. В гл. 5 «Об адвокатах и полномочных» вводится институт судебного представительства - адвоката, который мог выступать вместо какой-нибудь стороны. Система доказательств в отличие от Соборного Уложения 1649 г. построена весьма последовательно. Все доказательства делились на четыре вида: признание, свидетели, письменные доносы, присяга. Ценным доказательством считалось собственное признание, однако в ст. 2 гл. 2 «О признании» перечисляются условия, при соблюдении которых признание могло быть положено в основу приговора. Это, прежде всего, полнота признания, его добровольность. Признание должно быть сделано перед судом свидетелей как стороны челобитчика, так и со стороны ответчика. Вопрос об отводе свидетеля решался судом, но инициатива возлагалась на заинтересованную .сторону; Статья 5 гл. 3 «О свидетелях» устанавливала ответственность за отказ от свидетельских показаний. Свидетелей из высокопоставленных лиц в суд не вызывали, а допрашивали на дому, причем несколько асессоров (коллегиально). Порядок допроса свидетелей зависел от суда так же, как и организации очной ставки. Широко применялись письменные доказательства (документы, зарегистрированные в государственных органах, и частная переписка). Статьей 8 гл. 5 «О присяге» подчеркивалась второстепенная роль присяги как доказательства. Суд стремился обойтись без нее, выяснял виновность или невиновность лица иными-способами, оставляя присягу на крайний случай. Специальная гл. 6 «О распросе с пристрастием и о пытке» предоставляла судье право регулировать тяжесть пытки по своему усмотрению. Пытка проводилась особым составом суда и рассматривалась как действие в порядке предварительного следствия. Толкованием к арт. 154 Воинского Устава вводилось производство, называемое экспертизой. Законодатель требовал «лекарям определить, которым бы тело мертвое врезали и подлинно розыскали, что какая причина его к смерти была». По представлении и рассмотрении доказательств и окончании судебного следствия суд переходил к постановлению приговора. Прения сторон и заключительное слово подсудимого законом не предусматривались. Если между судьями не было достигнуто единогласия, то приговор выносился по мнению большинства. Приговор излагался письменно и подписывался всеми членами суда, после чего объявлялся челобитчику и ответчику секретарем в присутствии состава суда. Намечается более четкое разграничение деятельности сторож, участвующих в процессе розыска, который вводился как для уголовных, так и для гражданских дел. Статья 3 допускала отвод свидетелей ответчиком, если между ними были налицо враждебные отношения. Статья 10 устанавливала смертную казнь за лжесвидетельство, утверждалась повышенная пошлина за все дела, которые разбирались в суде. Петр I сделал первую попытку отделить суд от административных органов и в 1719 г. провел судебную реформу, по которой была создана юстиц-коллегия, а в крупных городах - надворные суды. В целом же судебная система сохранила сословность: для духовенства - духовные суды, для купцов - коммерческие суды, а для городского населения - ратуши и магистраты. Указ от 30 марта 1716 г. «Краткое изображение процессов пли судебных тяжб» в основном регулировал военно-инквизиционный процесс. Военный суд имел две ступени: полковой кригсхерт и генеральный кригсхерт - высшая инстанция. Глава 1 «О суде и судьях» установила состав суда и должностных лиц при суде. В состав суда входили: президент, асессоры, аудитор, а также технический персонал (секретарь или протоколист, адъютант). Статья 6, определяя конструкцию судов, указывала на ее коллегиальность в отличие от Соборного Уложения 1649 г., допускавшего осуществление правосудия судей единолично (ст. 149 гл. 10). Полный состав суда определялся в 13 членов, но допускался и сокращенный - 7 членов. Поскольку судьи не являлись специалистами в юриспруденции, то вводилась должность компетентного лица - аудитора, который наблюдал за правильным ведением судопроизводства. В военных судах правом пересмотра уголовных дел пользовался фельдмаршал (ст. 6 гл. 1 «О приговорах») по жалобам на приговоры полковых кригсхертов. Апелляция к фельдмаршалу рассматривалась не как прошение о пересмотре дела, а как жалоба на судью. Таким образом, по своей законодательной технике «Краткое изображение процессов...» имело большое значение. В нем была дана основная схема судоустройства и некоторые общие положения процесса, своеобразно разделенного на три основных части. Указ «О форме суда», изданный 5 ноября 1723 г., внес ряд новых положений в процессуальное законодательство. Закон различал два вида челобитчиков: истец - в гражданском процессе и доноситель в уголовном. Статья 3 указа запрещала возбуждение встречного иска или встречного обвинения до окончания судебного следствия по основному делу. Арестованные ответчики содержались за счет истца. Указ «О форме суда», как и предшествующие процессуальные законы, не предусмотрел еще таких этапов процесса, как прения сторон и заключительное слово подсудимого. Приговор выносился по отдельным пунктам обвинений, а не общий для всего деля. Этим указом в большинство судов устанавливалась единая форма процесса, регламентировался порядок судебного следствия. Был введен институт доверенности. Указ установил единую форму процесса для большинства судов.
Глава 21. Становление абсолютной монархии в России К концу XVII в. в России начинает складываться абсолютная монархия. Ее возникновение не произошло сразу же после образования централизованного государства, после установления самодержавного строя. Самодержавие еще не есть абсолютизм. Для последнего требуется целый ряд условий и предпосылок. Для абсолютной монархии характерно максимальное сосредоточение власти (как светской, так и духовной) в руках одной личности. Однако это не единственный признак - сосредоточение власти осуществлялось египетскими фараонами, римскими императорами и диктатурами XX в. И все же это не было абсолютной монархией. Для возникновения последней необходима ситуация перехода от феодальной к капиталистической системе. В разных странах этот переход происходил в различные исторические периоды, сохраняя при этом общие черты. Для абсолютной монархии характерно наличие сильного, разветвленного профессионального бюрократического аппарата, сильной постоянной армии, ликвидация всех сословно-представительных органов и учреждений. Все признаки были присущи и российскому абсолютизму. Однако у него были свои существенные особенности: 1) если абсолютная монархия в Европе складывалась в условиях развития капиталистических отношений и отмены старых феодальных институтов (особенно крепостного права), то абсолютизм в России совпал с развитием крепостничества; 2) если социальной базой западноевропейского абсолютизма был союз дворянства с городами (вольными, имперскими), то российский абсолютизм опирался почти исключительно на крепостническое дворянство, служилое сословие. Установление абсолютной монархии в России сопровождалось широкой экспансией государства, его вторжением во все сферы общественной, корпоративной и частной жизни. Экспансионистские устремления выразились прежде всего в стремлении к расширению территории и выходу к морям. Другим направлением и стала политика дальнейшего закрепощения: наиболее формы этот процесс принял именно в XVIII г. Наконец, роли государства проявилось в детальной, обстоятельной регламентации прав и обязанностей отдельных сословий и jx групп. Наряду с этим происходила юридическая консолидация правящего класса, из разных феодальных слоев сложилось сословие дворянства. Идеология абсолютизма может быть определена как "патриархальная". Глава государства (царь, император) представляется как "отец нации", "отец народа", который любит и хорошо знает чего хотят его дети. Он вправе их воспитывать, поучать и наказывать. Отсюда стремление контролировать все даже малейшие проявления общественной и частной жизни: указы первой четверти XVIII в. предписывали населению когда гасить свет, какие танцы танцевать на ассамблеях, в каких гробах хоронить, брить или не брить бороды и т.п. Государство, возникшее в начале XVIII в. называют "полицейским" не только потому, что именно в этот период была создана профессиональная полиция, но и потому, что государство стремилось вмешиваться во все мелочи жизни, регламентируя их. В отдельные периоды существования абсолютной монархии ее идеологией становилась идеология "просвещения": возникали правовые формы, напоминающие западноевропейские (французские, английские), предпринимались попытки создания правовых основ государственности ("правового государства"), конституции, культурного просветительства. Эти тенденции были обусловлены не только личностью того или иного монарха (Екатерины II, Александра I), но и социально-экономической и политической ситуацией. Часть дворянства отказывалась от традиционных и консервативных методов хозяйствования и политики, искала более гибкие формы. Этому способствовало культурное и промышленное развитие страны. "Просвещенный" абсолютизм возникал в периоды, когда старые (полицейские и патриархальные) методы давления становились неэффективными. Однако, в любой момент мог быть осуществлен возврат к старым приемам (либеральный период правления Екатерины II заканчивается после крестьянской войны Пугачева). Для системы властвования, установившейся в эпоху абсолютизма характерны довольно частые дворцовые перевороты, осуществляемые дворянской аристократией и дворцовой гвардией. Означало ли это ослабление и кризис системы абсолютной монархии? Видимо, наоборот. Легкость, с которой происходила смена монархов, свидетельствует о том, что в установившейся и укрепившейся системе абсолютистской монархии, личность монарха уже не имела особого значения. Все решал сам механизм власти, в котором каждый член общества и государства представлял только деталь, "винтик". Для политической идеологии абсолютизма характерно стремление к четкой классификации социальных групп и индивидов: личность растворяется в таких понятиях как "солдат", "заключенный", "чиновник" и т п. Государство с помощью правовых норм стремиться регламентировать деятельность каждого подданного. Поэтому для абсолютизма характерен еще один признак: обилие писаных юридических актов, принимаемых по каждому поводу. Государственный аппарат в целом, отдельные его части действуют по предписанию специальных регламентов, иерархию которых замыкает Генеральный регламент. В сфере экономической идеологии господствующей становится философия меркантилизма, ориентирующая экономику на превышение экспорта над импортом, накопление, бережливость и государственный протекционизм. Областью зарождения капиталистических элементов (без проявления которых невозможно установление абсолютизма) в России стали, мануфактурное производство (государственное и частное), барщинное помещичье производство, отходные промыслы и крестьянская торговля (областью накопления капитала, разумеется оставалась и купеческая торговля). В XVIII в. в России действовало около двухсот мануфактур (государственных, купеческих, владельческих), на которых было занято до пятидесяти тысяч рабочих. Проблему составляло отсутствие свободного рынка труда: на мануфактурах были заняты приписные крестьяне, отходники и беглые. Складывается всероссийский рынок, центром торговых связей остается Москва. В состав торговцев входят купцы, помещики и крестьяне. Характерно отношение законодателя к торгующим крестьянам - наряду с установлением разрешений и льгот для них, закон постоянно склонен ограничивать эту деятельность. В 1711 г. установлены льготы крестьянам, торгующим в городах, но уже в 1722 г. деревенским торговцам запрещается торговать в городах, в 1723 г. устанавливаются ограничения для записи крестьян в посад. С 1726 г. начинается выдача паспортов крестьянам-отходникам. В 1731 г. крестьянам запрещается торговать в портах, выпускать промышленные товары и брать подряды. В 1739 г. вводятся серьезные штрафы на деятельность неразрешенных мануфактур. Крестьянам не разрешается записываться добровольцами в армию (1727 г) и приносить присягу (1741 г.). В 1745 г издается Указ, разрешающий крестьянам торговать в селах, а в 1748 г. они получают право записываться в купечество. Несмотря на сопротивление дворянства и бюрократии крестьянство, как экономический фактор играло более важную роль. Наряду с этим крепостной труд все еще превалировал над свободным. Этому способствовало и то, что сильный сектор государственной промышленности основывался на труде крепостных. Крестьянские повинности (барщинные дни) не были регламентированы законом, что усиливало произвол. Эксплуатация непашенных крестьян (ремесленников, отходников) была невыгодна помещикам, поэтому они препятствовали неземледельческой хозяйственной деятельности крестьян. Сильно ограничивалась миграция крестьян: характерно, что плодородные южные земли осваивали помещики и беглые крестьяне, хуторская система там не развивалась (этому препятствовало также правовое уравнивание однодворцев с государственными крестьянами). Изменения в социальной структуре российского общества периода абсолютизма (на его ранних стадиях) приводили к появлению нового социального слоя. связанного с капиталистическим развитием экономики. Мелкие промыслы и мануфактуры составили основу для его появления. Поскольку большинство мануфактур были частновладельческими, вопрос о рабочих руках приобрел особую остроту для нарождающегося предпринимательства. Законодатель, учитывая государственный интерес к развитию промышленности, принял ряд мер, направленных на решение проблемы. Был установлен порядок приписки к мануфактурам государственных крестьян (в государственном секторе экономики) и покупки крестьян с землей при обязательном использовании их труда на мануфактурах (в частном секторе). Эти категории крестьян получили наименование приписных и посессионных (1721 г.). В 1736 г. предпринимателям дается разрешение покупать крестьян без земли, специально для использования в промышленности, с 1744 г. их можно приобретать целыми деревнями. Рост заработной платы в промышленном производстве стимулировал процесс приписки крестьян (значительная часть их заработков поступала через налоги в казну и через оброк помещикам). Со своей стороны приписные крестьяне предпринимали меры для того, чтобы устраниться от работы на мануфактурах: они могли откупиться, уплатив определенные суммы или выставить вместо себя нанятых людей. Большая часть приписных формировалась из частновладельческих крестьян и крестьян, закрепленных по Указу 1736 г. Дифференциация крестьянства приводила к выделению из его среды мануфактуристов, ростовщиков и купцов. Процесс этого выделения наталкивался на многие препятствия социально-психологического, экономического и правового характера. Крестьянский отход ограничивался владельцами, заинтересованными в эксплуатации крестьян на барщине. Вместе с тем возрастание сумм оброка стимулировало помещиков к использованию труда крестьян на стороне, в отходах. Запрет продавать крестьян без земли и в розницу (1721 г.) затруднял для промышленников использование их труда на предприятиях и мануфактурах. В том же 1721 г. купцы получили о покупать крестьян целыми деревнями и приписывать их к мануфактурам. Управление этими крестьянами осуществлялось берг-коллегией и мануфактур-коллегией. Продажа этих крестьян разрешалась только вместе с мануфактурами. Такая организационная мера была возможна только в условиях крепостнического найма и по характеру напоминала прикрепление посадского населения к посадам, а крестьян - к земле, произведенное Соборным Уложением 1649 г. Она препятствовала перераспределению рабочей силы внутри отрасли и за ее пределами, не стимулировала повышение производительности труда и его качества. С другой стороны, это оказалось единственным способом в тех условиях сформировать контингент рабочей силы в промышленности, создать "предпролетариат". Промышленные предприятия и мануфактуры организовывались вблизи крупных центров, где сосредотачивались торговые связи, товарные массы и рабочие руки. Вокруг вновь образованных предприятий, приисков, шахт и верфей начинали возводиться новые поселения городского типа. Нарождающаяся городская буржуазия была довольно пестрой по ему составу и происхождению. В целом она являлась податным сословием, но для некоторых ее групп (мануфактуристов, купцов высших гильдий и др.) устанавливались особые привилегии и льготы. В городах стали формироваться органы самоуправления: посадские сходы, магистраты. Стало юридически оформляться городское сословие. По регламенту Главного магистрата 1721 г. оно стало делиться на регулярных граждан и "подлых" людей. Регулярные, в очередь, подразделялись на первую гильдию (банкиры, купцы, доктора, аптекари, шкиперы купеческих судов, живописцы, иконописцы и серебряных дел мастера) и вторую гильдию (ремесленники, столяры, портные, сапожники, мелкие торговцы). Гильдии управлялись гильдейскими сходами и старшинами. Создавались по европейскому образцу, цеховые организации, в которых состояли мастера, подмастерья и ученики, и которыми отводили старшины. Появление гильдий и цехов означало, что корпоративные начала противопоставлялись феодальным (сюзерен-новассальным) принципам хозяйственной организации, возникали новые стимулы к труду, не известные крепостнической системе. Однако эти системы (гильдейская и цеховая), вышедшие из средневековья, отнюдь не означали порождения новых буржуазных и капиталистических начал. Они вначале уживались с крепостничеством и абсолютизмом. Мануфактурное производство стимулировало рост торгового оборота. Основными формами торговой деятельности были ярмарки и торжки. Тенденциями в этой сфере стали: проникновение в состав купечества разбогатевших крестьян, отход от протекционистской политики, смягчение тарифов. Новые явления вызывали нестабильность в положении старого традиционного купечества. Правящим классом оставалось дворянство. В ходе складывания абсолютной монархии, происходила консолидация этого сословия. Особое положение феодальной аристократии (боярства) уже в конце XVII в. резко ограничивается, а затем и ликвидируется. Важный шаг в этом направлении сделал акт об отмене местничества (1682 г.). Аристократическое происхождение утрачивает значение критерия при назначении на руководящие государственные посты. Его заменяют принципы выслуги, квалификации и личной преданности государю и системе. Позже эти принципы будут оформлены в Табели о рангах (1722 г.) функция государственной службы объединяет дворянство (поначалу Петр I хотел назвать это сословие "шляхетством") в политически и юридически консолидированную группу. Экономическую консолидацию завершил Указ о единонаследии (1714 г.), ликвидировавший правовые различия между вотчиной и поместьем и объединивший их в единое юридическое понятие "недвижимостей". Дворянство становится единственным служилым сословием, а служба - главной сферой приложения сил и энергии. В 1724 г. были приняты законодательные меры для ограничения продвижения по службе недворян. Табель о рангах перевернула старую идею местничества: титул и звание превращались из основания для получения должности в результат продвижения по службе. Достигнув определенного чина можно было превратиться из недворянина в дворянина, т.е. получить личное или потомственное дворянство. К концу 20-х годов XVIII в. число дослужившихся до дворянства составило треть всего дворянского сословия. В интересах дворянства продолжался процесс дальнейшего закрепощения крестьян. В 1722 - 1725 гг. была проведена перепись, которая дала основу для закрепощения категорий крестьянства, имевшего до этого иной статус. В 1729 г. были прикреплены кабальные (лично зависимые, но не крепостные) и "гулящие" люди. Делались неоднократные попытки распространить крепостную зависимость на казаков и однодворцев, однако эти группы продолжали занимать промежуточное место между государственными крестьянами и служилыми людьми. Земельная собственность оставалась экономической основой существования дворянского сословия. Землевладение наряду с государственной службой было его важнейшей социальной функцией. Однако между этими направлениями деятельности довольно часто возникали серьезные противоречия: дворянство, Стремившееся использовать службу для приобретения земли и чинов, начинает тяготиться обязательностью государственной службы, как таковой. Табель о рангах приравняла гражданскую службу к военной. Продвижение по иерархической лестнице чинов было возможным только начиная с низшего чина. Служба для дворянина была обязанностью и продолжалась до конца его жизни. В 1714 г. была произведена перепись дворян в возрасте от десяти до тридцати лет с 1722 г. за неявку на службу назначалось шельмование. Уже в 1727 г. было введено частичное освобождение дворян от военной службы. С 1736 г. срок государственной службы стал ограничиваться двадцатью пятью годами. В 1762 г. обязательность дворянской службы отменяется, дворянину предоставляется свобода выбора. Оформление новых социальных групп проходило на фоне ломки старых сословно-представительных учреждений. Последний Земский собор проходил в середине XVII в. После этого созывались сословные собрания, на которых обсуждались различные вопросы: о денежной системе, ценах, местничестве и пр. (60 - 80-е годы XVII в.). Ликвидация сословно-представительных •Органов была обусловлена усилием позиций центральной администрации, реформой финансовой системы и вооруженных сил. Централизация власти, формирование профессиональной бюрократии с одной стороны, и усиление крепостнической системы (т.е. ликвидация остатков крестьянского самоуправления), с другой, разрушали систему земского представительства. Дворянство становилось единственным правящим сословием, захватив в центре почти все места в государственном аппарате и армии, а на местах став полноправным хозяином над крестьянами. Почти столь же сильные позиции дворянство имело и в городах. Существенные перемены в социальной структуре общества конца XVII в.- начала XVIII в. выявились в ходе военных pеформ. В конце XVII в. основу войска все еще составляла дворянская конница. Все сильнее она начинает дополняться, а затем и оттесняться новыми формированиями: стрелецкими частями и полками "иноземного строя" (рейтарскими и драгунскими). Эти части, находившиеся на жаловании, численно превосходили дворянский контингент: в 1679 г. "по прибору" служило около семидесяти тысяч человек, 1681 г. - уже свыше восьмидесяти тысяч. Дворянская конница в то же время насчитывала не более шести тысяч. К 1681 г. восемьдесят девять тысяч из ста шестидесяти четырех были переведены в "иноземный строй". Если стрельцы были еще полурегулярным войском (и были привязаны к своим дворам и огородничеству на посадах), то полки "иноземного строя" были зародышем профессиональной армии. Офицерский корпус уже в конце XVII в. быстро пополнялся иностранными специалистами. Этот путь военных реформ позволял центральной власти стать независимой от дворянства в деле формирования вооруженных сил, одновременно используя служилую роль дворянства при создании офицерских кадров. В финансовой сфере конец XVII в. отмечен интенсивным преобразованием всей податной и налоговой системы. Остававшаяся основным видом обложения - "соха" пополняется длинным рядом дополнительных налогов. Важнейшим из них были: таможенный сбор, кабацкие (косвенные налоги), данные (прямые налоги), оброчные, ямские, стрелецкие, неокладные сборы, соляной и табачный акцизы. Налоговые преобразования опирались на организационные меры, призванные упорядочить, централизовать и регламентировать эти мероприятия. В конце XVII в. "соха" как единица обложения уступает место новой единице - "двору". Происходит перенос фискального внимания с обезличенной территории на субъекта, обложение начинает приобретать все более персональный характер. В 1646 г. проводятся подворная перепись, а в 1678 г. составляются переписные книги. Для персонального выявления круга налогоплательщиков к вопросам финансового управления начинают привлекаться даже земские общества (активность которых на некоторое время вновь возрождается). Характерным является то, что уже в конце XVII в. осуществлялась сословная разверстка прямых налогов: принцип сословности возрождался при абсолютизме в новом качестве - для распределения сословных привилегий, обязанностей и службы. В 1718 г. была проведена подушная перепись и финансовые службы перешли к подушному обложению населения. В результате этой акции были выделены группы неподатных сословий (дворянства и духовенства) и фактически уравнены в податном отношении различные группы крестьянского населения (государственные, владельческие, посессионные, холопы). С точки зрения фискалитета, разные группы населения отличались друг от друга только степенью платежеспособности. Усиление монархической власти неизбежно столкнулось с политическими интересами церкви.. Соборное Уложение стало юридическим препятствием для концентрации земельной собственности церкви и расширения ее юрисдикции. Уже в конце XVII в. стали ограничиваться некоторые финансово-налоговые льготы церковных учреждений - на них стали распространяться разного рода подати: ямские, полоняночные, стрелецкие. С 1705 г. на служителей церкви, не имеющих прихода, стали налагаться особые денежные сборы, приходы облагались сборами на военные и иные нужды. С 1722 г. вступление в духовное сословие стало жестко регламентироваться: из дворянских родов сан могли принимать только младшие сыновья, достигшие сорокалетнего возраста. За представителей податных сословий, поступивших в духовенство, подушный налог должны были уплачивать их родичи. С 1737 г. часть духовенства стала подвергаться военному призыву, с 1722 г. - на часть духовенства была распространена подушная подать (этим повинностям подвергалось безместное духовенство, не имевшее приходов). Попытки секуляризации церковных земель, начавшиеся еще в конце XVI в., продолжались в начале XVIII в. Подвергались секуляризации вотчины патриарха, монастыри облагались значительными податями. В 1701 г. был учрежден Монастырский приказ, ведавший церковным управлением, однако почти полный государственный контроль над церковью был установлен только после учреждения Синода, как органа государственного отраслевого управления церковными делами (1721 г.). Решающим актом секуляризации церковных земель стал Указ 1764 г. лишивший церковь всех вотчин и переведший монастыри и епархии на штатные оклады. Крестьяне, принадлежавшие ранее церкви, переводились в положение государственных. Была восстановлена ликвидированная в ходе реформы Коллегия экономии и к ней приписаны все эти крестьяне - около восьмисот тысяч человек. За монастырями и архиерейскими домами оставались незначительные земельные наделы (несколько увеличенные в 1797 г.). В 1778 г. были утверждены новые приходские штаты и в 1784 г. был проведен "разбор", в результате которого всем безместным священникам и детям священников предлагалось по выбору поступать в купечество, в цехи, в крестьянство или на военную службу. Предоставлялось право перехода их духовного сословия в любое другое. Духовенство становилось открытым сословием.
Глава 22. Государственные реформы первой четверти XVIII в. Характерным для абсолютизма является стремление рационально регламентировать правовое положение каждого из существующих сословии. Такое вмешательство могло носить как политический, так и правовой характер. Законодатель стремился определять правовой статус каждой социальной группы и регулировать ее социальные действия. Правовой статус дворянства был существенно изменен принятием Указа о единонаследии 1714 г. Этот акт имел несколько последствий:1) юридическое слияние таких форм земельной собственности как вотчина и поместье, привело к возникновению единого понятия "недвижимая собственность". На ее основе произошла консолидация сословия. Появление этого понятия привело к выработке более точной юридической техники, разработке правомочий собственника, стабилизации обязательственных отношений; 2) установление института майората (наследования недвижимости только одним старшим сыном), не свойственного русскому праву. Его целью было сохранение от раздробления земельной дворянской собственности. Реализация нового принципа приводила однако к появлению значительных групп безземельного дворянства, вынужденного устраиваться на службу по военной или по гражданской линии. Это положение Указа вызвало наибольшее недовольство со стороны дворян (оно было упразднено уже в 1731 г.); 3) превратив поместье в наследственное землевладение, Указ вместе с тем нашел новый способ привязать дворянство к государственной службе - ограничение наследования заставляло его представителей служить за жалование. Очень быстро стали формироваться многочисленный бюрократический аппарат и профессиональный офицерский корпус. Логическим продолжением Указа о единонаследии стала Табель о рангах (1722 г.). Ее принятие свидетельствовало о целом ряде новых обстоятельств: 1) бюрократическое начало в формировании государственного аппарата несомненно победило начало аристократическое (связанное с принципом местничества). Профессиональные качества, личная преданность и выслуга становятся определяющими критериями для продвижения по службе. Признаком бюрократии как системы управления являются: вписанность каждого чиновника в четкую иерархическую структуру власти (по вертикали) и руководство им в своей деятельности строгими и точными предписаниями закона, регламента, инструкции. Положительными чертами нового бюрократического аппарата стали профессионализм, специализация, нормативность. Отрицательными - его сложность, дороговизна, работа на себя, негибкость; 2) сформулированная Табелью о рангах новая система чинов и должностей, юридически оформила статус правящего класса. Были Подчеркнуты его служебные качества: любой высший чин мог быть присвоен только после прохождения через всю цепочку низших чинов. Устанавливались сроки службы в определенных чинах. С достижением чинов восьмого класса чиновнику присваивалось звание потомственного дворянина и он мог передавать титул по Наследству, с четырнадцатого по седьмой класс чиновник получал личное дворянство. Принцип выслуги тем самым подчинял принцип аристократический; 3) Табель о рангах уравнивала службу военную со службой гражданской: чины и звания присваивались в обеих сферах, принципы продвижения по службе были аналогичными. Практика выработала способ прохождения лестницы служебных чинов ускоренным образом (в основном это касалось только дворян): уже после рождения дети дворян-аристократов записывались в должность и по достижении ими пятнадцатилетнего возраста имели достаточно важный чин. Такая юридическая фикция была несомненно обусловлена пережитками старых принципов службы и основывалась на фактическом господстве в аппарате дворянской аристократии; 4) подготовка кадров для нового государственного аппарата стала осуществляться в специальных школах и академиях в России и за рубежом. Степень квалификации определялась не только чином, но и образованием, специальной подготовкой. Обучение дворянских недорослей осуществлялось часто в принудительном порядке (за уклонение от учебы налагались взыскания). Дети дворян по разнарядке направлялись на учение, от уровня их подготовки зависели многие личные права (например, право на вступление в брак). Бюрократизация государственного аппарата проходила на разных уровнях и в течение длительного периода. Объективно она совпала с процессами дальнейшей централизации властных структур. Уже во второй половине XVII в. исчезают остатки иммунитетных феодальных привилегий и последние частновладельческие города. Центральные органы управления, такие как Боярская дума и приказы, прежде чем трансформироваться в новые структуры, проделали значительную эволюцию. Боярская дума из органа, вершившего вместе с царем все важнейшие дела в государстве, к концу XVII в. превращается в периодически созываемое совещание приказных судей. Она превращалась в контрольный орган, наблюдавший за деятельностью исполнительных органов (приказов) и органов местного управления. Численность Боярской думы постоянно возрастала и ее внутренняя структура начала дифференцироваться: уже в конце XVII в. из состава Думы официально выделилась "Ближняя дума" - прототип кабинета министров. В 1681г. выделяется еще одна структура - Расправная палата, просуществовавшая до 1694 г. Боярская дума превращалась из политического совета в судебно-управленческий орган. В 1701 г. функции Боярской думы переходят к Ближней канцелярии, координирующей работу центральных органов управления. Чиновники, входившие в канцелярию, объединялись в Совет, получивший название Конзилии министров (8 - 14 человек). В 1711 г. с образованием Сената прекратились дальнейшие трансформации Боярской думы. Аристократический орган, основанный на принципе местничества, исчезает окончательно. Его заменяет на вершине властной пирамиды новый бюрократический орган. Принципы его формирования (выслуга, назначение) и деятельности (специализация, следование инструкциям и регламентам) существенно отличались от принципов (традиция, спонтанность) Боярской думы. Столь же сложный путь проделала система центральных отраслевых органов управления - приказов. В 1677 г. насчитывалось 60, в 1682 - 53, в 1684 - 38 приказов. При сокращении числа центральных приказов, возрастала численность приказных губ, местных органов приказного управления - к 1682 г. она достигла трехсот. В конце XVII в. было произведено укрупнение, объединение отраслевых и территориальных приказов. Во главе каждого из них стал один из видных бояр - аристократов, это усилило авторитет и влиятельность органа. Параллельно происходило создание специальных приказов, осуществлявших контрольную деятельность по отношению к большой группе других приказов (например, Счетный приказ), соподчиняя их единому направлению государственной деятельности, что несомненно способствовало дальнейшей централизации управления. Число приказов уменьшалось в ходе этого процесса, но общая численность штата чиновников возрастала: если в сороковые годы XVII в. приказный аппарат составлял около тысячи шестисот человек, то уже в девяностые годы он возрастает до четырех тысяч шестисот человек. В штате центрального московского аппарата в это время было задействовано около трех тысяч человек. При этом значительно возрастало число младших чиновников, что было связано с дальнейшей специализацией в деятельности приказов и их ведомственным разграничением. Складывалась новая система чинов, единых для отраслей государственного управления, армии и местного управления. Таким универсальным чином становились стольники. Отмена местничества постановлением 1682 г. изменила принципы подбора руководящих кадров, новые принципы их формирования закрепила Табель о рангах 1722 г. Процесс централизации затронул и систему местных органов: с 1626 г. по всей территории государства рядом с органами местного самоуправления (губные, земские избы, городовые приказчики) стали появляться воеводы. К концу XVII в. их число возросло до двухсот пятидесяти, они сосредоточили всю административную, судебную и военную власть на местах, подчиняясь центру. Воеводы уже к 80-м годам XVII в. вытеснили по всей территории страны выборные местные органы. Воеводы руководили вверенными им территориальными округами-уездами, а в конце XVII в. некоторые из них поднялись на более высокий уровень: были образованы более крупные административные единицы - разряды (предшественники будущих губерний). Специализация привела к созданию некоторых административных органов, подчиненных непосредственно царю, а следовательно являвшихся общегосударственными органами. К ним относился Приказ тайных дел (1654 - 1676 гг.), выполнявший ряд разнообразных функций: хозяйственно-управленческих, контрольных (за местными органами и воеводами), надзорных (за посольствами). В лице этого приказа было создано учреждение, вставшее над всеми центральными отраслевыми органами управления. Усиление административной централизации выразилось в ряде мер организационного и финансово о характера. В 1678 г. была проведена новая перепись земель и дворов, в 1679 г. было введено подворное обложение и упорядочено взимание прямых налогов (их соединение и централизация). С 1680 г. налогообложение было сосредоточено в Приказе большой казны, возглавившем систему финансовых приказов. В 1680 - 1681 гг. была проведена перепись разрядов (военных округов), что послужило базой для создания системы военно-административной организации, позже использованной Петром I для организации рекрутских наборов и полковых дворов (военно-административных органов). Реформы высших органов власти и управления, произошедшие в первой четверти XVIII в. принято подразделять на три этапа: 1) 1699 -1 710 гг. Для этого этапа характерны лишь частичные преобразования в системе высших государственных органов, в структуре местного самоуправления, военная реформа; 2) 1710 - 1719 гг. Ликвидация прежних центральных органов власти и управления, создание новой столицы, Сената, проведение первой областной реформы; 3) 1719 - 1725 гг. происходит образование новых органов отраслевого управления для коллегий, проводится вторая областная реформа, реформа церковного управления, финансово-налоговая реформа, создается правовая основа для всех учреждений и нового порядка прохождения службы. С 1699 г. прекратились новые пожалования в члены Боярской думы и в думные чины, вместо Расправной палаты была учреждена Ближняя канцелярия - орган административно-финансового контроля за деятельностью всех государственных учреждений (к 1705 г. в заседаниях этого органа принимало участие не более двадцати человек). Ближняя канцелярия регистрировала все царские указы и распоряжения. После образования Сената Ближняя канцелярия (в 1719 г.) и Конзилия министров (в 1711 г.) прекращают свое существование. Сенат был образован в 1711 г. как чрезвычайный орган во время нахождения Петра I в военном походе. По Указу Сенат должен был, основываясь на существующем законодательстве, временно замещать царя. Статус нового органа не был детализирован, это произошло несколько позже посредством двух дополнительно принятых указов, из которых стало ясно, что Сенат становится постоянно действующим органом. К компетенции Сената относились: судебная и организационно-судебная деятельность, финансовый и налоговый контроль, внешнеторговые и кредитные полномочия. О законодательных полномочиях Сената ничего не говорилось. Организационная структура Сената включала присутствие, где выносились решения, и канцелярию во главе с обер-секретарем, которая осуществляла делопроизводство. Решения принимались коллегиально и только единогласно. В 1712 г. при Сенате была восстановлена Расправная палата, рассматривавшая дела местных судов и администрации в качестве апелляционной инстанции. В 1718 г. в состав Сената, кроме назначенных царем членов вошли все президенты вновь созданных учреждений-коллегий. В 1722 г. Сенат был реформирован тремя указами императора. Во-первых был изменен состав Сената: в него могли входить высшие сановники (по Табели о рангах - действительные тайные и тайные советники), не являвшиеся руководителями конкретных ведомств. Президенты коллегий не входили в его состав и Сенат превращался в надведомственный контрольный орган. Для контроля за деятельностью самого Сената в 1715 г. была учреждена должность генерал-ревизора, которого несколько позже сменил обер-секретарь Сената. Для усиления контроля со стороны императора при Сенате учреждались должности генерал-прокурора и обер-прокурора. Им были подчинены прокуроры при Коллегиях. Кроме того при Сенате образовывались должности рекетмейстера (принятие жалоб и апелляций) и герольдмейстера (учет служащих дворян). Указом "О должности Сената" этот орган получает право издавать собственные указы. Устанавливался регламент его работы: обсуждение и принятие решений, регистрация и протоколирование. Круг вопросов, которые рассматривал Сенат, был достаточно широким: анализ материалов, представляемых государю, важнейшие дела, поступавшие с мест (о войне, бунтах, эпидемиях), вопросы назначения и выборов высших государственных чинов. Генерал-прокурор одновременно руководил заседаниями Сената и осуществлял контроль за его деятельностью. Генерал-прокурор и обер-прокурор могли быть назначены и отстранены только монархом. Реформа 1722 г. превратила Сенат в высший орган центрального исправления, вставший над всем государственным аппаратом (коллегиями и канцеляриями). В системе этих органов происходили существенные изменения. В 1689 г. был создан особый, не вписывающийся в систему других приказов, Преображенский приказ. С 1697 г. в нем оказались сосредоточенными розыск и суд по важнейшим политическим и воинским делам, он превратился в центральный орган Политического сыска и был позже подчинен Сенату наряду с Другими коллегиями. В 1699 г. была учреждена Бурмистерская палата или Ратуша, посредством которой предполагалось улучшить дело поступления в казну прямых налогов и выработать общие условия промышленности и торговли в городах. В своей работе Бурмистерская палата опиралась на систему местных органов (земских губ). К 1708 г. Ратуша превратилась в центральное казначейство, заменив Приказ большой казны. В нее вошли двенадцать старых финансовых приказов. В конце 1717 г. начала складываться система коллегий: назначены Сенатом президенты и вице-президенты, определены штаты и порядок работы. Кроме руководителей в состав коллегий входили четыре советника, четыре асессора (заседателя), секретарь, актуариус, регистратор, переводчик и подьячие. Специальным указом предписывалось с 1720 г. начать производство дел "новым порядком". Уже в декабре 1718 г. был принят реестр коллегий: 1) Иностранных дел; 2) Казенных сборов; 3) Юстиции; 4) Ревизионная (бюджетная); 5) Военная; 6) Адмиралтейская; 7) Коммерц (торговля); 8) Штатс-контора (ведение государственных расходов); 9) Берг-коллегии и Мануфактур-коллегии (промышленная и горнодобывающая). В 1721 г. была учреждена Вотчинная коллегия, заменившая Поместный приказ, в 1722 г. из единой Берг-мануфактур-коллегии выделилась Мануфактур-коллегия, на которую, кроме функций управления промышленностью, были возложены задачи экономической политики и финансирования. За Берг-коллегией остались функции горнодобычи и монетного дела. Деятельность коллегий определял Генеральный регламент (1720 г.), объединивший большое число норм и правил, детально расписывающих порядок работы учреждения. Создание системы коллегий завершило процесс централизации и бюрократизации государственного аппарата. Четкое распределение ведомственных функций, разграничение сфер государственного управления и компетенции, единые нормы деятельности, сосредоточение управления финансами в едином учреждении - все это существенно отличало новый аппарат от приказной системы. С учреждением новой столицы (1713 г.) центральный аппарат переместился в Санкт-Петербург: Сенат и коллегии создавались уже там. Преобразование системы государственных органов изменило характер государственной службы и бюрократии. С упразднением Разрядного приказа в 1712 г. последний раз были составлены списки думных чинов, стольников, стряпчих и других чинов. В ходе создания новых управленческих органов, появились новые титулы: канцлер, действительный тайный и тайный советники, советники, асессоры и др. Все должности (штатские и придворные) были приравнены к офицерским рангам. Служба становилась профессиональной, а чиновничество - привилегированным сословием. Местное управление в начале XVIII в. осуществлялось на основе старой модели: воеводское управление и система областных приказов. В процессе петровских преобразований в эту систему стали вноситься изменения. В 1702 г. вводится институт воеводских товарищей, выборных от местного дворянства. В 1705г. этот порядок становится обязательным и повсеместным, что должно было усилить контроль за старой администрацией. В 1708 г. вводится новое территориальное деление государства: учреждались восемь губерний, по которым были расписаны все уезды и города. В 1713 - 1714 гг. число губерний возросло до одиннадцати. Во главе губернии был поставлен губернатор или генерал-губернатор (Петербургская и Азовская губернии), объединившие в своих руках всю административную, судебную и военную власть. Им подчинялись четыре помощника по отраслям управления. В ходе реформы (к 1715 г.) сложилась трехзвенная система местного управления и администрации: уезд - провинция - губерния. Провинцию возглавлял обер-комендант, которому подчинялись коменданты уездов. Контролировать нижестоящие административные звенья помогали ландратные комиссии, избранные из местного дворянства. Вторая областная реформа была проведена в 1719 г. Суть ее заключалась в следующем: одиннадцать губерний были разделены на сорок пять провинций. Во главе этих единиц были поставлены также губернаторы, вице-губернаторы или воеводы. Делились провинции на округа-дистрикты. Администрация провинций подчинялась непосредственно коллегиям. Четыре Коллегии (Камер, Штатс-контора Юстиции, Вотчинная) располагали на местах собственным разветвленным аппаратом из камериров, комендантов, казначеев. Важную роль выполняли такие местные конторы, как камерирских дел (раскладка и сбор податей) и рентерен-казначейства (прием и расходование денежных сумм по указам воеводы и камериров). В 1719 г. воеводам поручались наблюдение "за хранением государственного интереса", принятие мер государственной безопасности, укрепление церкви, оборона территории, надзор за у местной администрацией, торгами, ремеслами и за соблюдением У царских указов. В 1718 - 1720 гг. прошла реорганизация органов городского самоуправления, созданных в 1699 г. вместе с Ратушей - земских изб и земских бурмистров. Были созданы новые органы - магистраты, подчиненные губернаторам. Общее руководство Осуществлял Главный магистрат. Система управления стала более бюрократической и централизованной. В 1727 г. магистраты были преобразованы в ратуши. Централизация государственного аппарата при абсолютизме требовала создания специальных контрольных органов. В начале XVIII в. сложилось две контрольных системы: прокуратура (во главе с генерал-прокурором Сената) и фискалитет. Уже при формировании Сената в 1711 г. при нем был учрежден фискал. Аналогичные должности устанавливались в губерниях, городах и центральных учреждениях. Вершину пирамиды занял обер-фискал Сената. Более четкая правовая регламентация института была осуществлена в 1714 г. фискалам вменялось в обязанность доносить о всяких государственных, должностных и иных тяжких преступлениях и нарушения законности в учреждениях их обязанность входило выступление в суде в качестве обвинителей (задачи, позже принятые на себя прокурорскими органами). Военная реформа была одним из важнейших звеньев в цепи государственных преобразований начала XVIII в. После неудачных походов на Азов (1695 - 1696 гг.) прекратило свое существование дворянское конное ополченце. Образцом для преобразования военных частей стали полки личной охраны Петра I - Преображенский, Семеновский и Бутырский. Стрелецкое восстание 1698 г. ускорило ликвидацию старых стрелецких подразделений и их расформирование. (Однако их отдельные части участвовали еще во взятии Нарвы в 1704 г. и Полтавской битве 1709 г.) В 1713 г. прекратили свое существование полки московских стрельцов, городовые же патрульно-постовые части просуществовали до 1740 г. С 1699 г. начинается формирование рекрутской системы набора в армию. Из числа владельческих крестьян, дворовых и посадского населения были сформированы два полка. К 1705 г. было собрано уже двадцать семь полков, набор осуществлялся по установленным рекрутским округам. С 1723 г. на основе переписи была введена система подушной раскладки рекрутов (до 1725 г. было проведено пятьдесят три рекрутских набора, давших двести восемьдесят четыре тысячи солдат). Закрепленный порядок позволил сформировать многочисленную, хотя и плохо обученную армию. Управление армией осуществляли в начале XVIII в. Разрядный приказ и Приказ военных дел, созданный для руководства полками "нового строя". Были упразднены Иноземский и Рейтарский приказы. Обеспечением армии ведали Приказ генерал-комиссара, Приказ артиллерии (1700 г.) и Провианский приказ (1700 г.). Стрельцами ведал Приказ земских дел. После создания Сената часть военного управления переходит к нему, часть - Военной канцелярии, созданной из слившихся военных приказов. Централизация военного управления завершилась созданием Военной коллегии (1719 г.) и Адмиралтейства (1718 г.). В 1719 г. вводится изданный в 1716 г. "Устав воинский", регламентировавший состав и организацию армии, отношения командиров и подчиненных, обязанности армейских чинов. В 1720 г. был принят Морской устав. В октябре 1721 г. в связи с победой в Северной войне Сенат и Святейший Синод присваивают Петру I титул "Отца Отечества, Императора Всероссийского" и Россия становится империей. Еще в ст. 20 "Воинских артикулов" (1715 г.) положение государя определялось следующим образом: "Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь по своей воле и благомнению управлять". Аналогичные определения содержались в Морском Уставе (1720 г.) и Духовном регламенте (1720 г.). Таким образом правовой статус абсолютного монарха был определен еще до провозглашения империи. Произошедший разрыв со старыми правовыми традициями самодержавия сказался на изменении порядка престолонаследия. В силу политических мотивов законный престолонаследник (царевич Алексей) был лишен права наследования. В 1722 г. издается "Указ о наследии престола", утвердивший право монарха по собственной воле назначать наследника престола. Произошел разрыв с Принципом божественной благодати, нисходящей на монарха, ее заменила воля императора. Идеологическое обоснование этой трансформации было сделано в изданной в форме официального акта "Правде воли монаршей" (писанной по поручению Петра I Феофаном Прокоповичем). Воля монарха признавалась единым юридическим источником закона. Законодательные акты издавались либо самим монархом, либо от его имени Сенатом. Монарх являлся источником всей исполнительной власти и главой всех государственных учреждений. Присутствие монарха в определенном месте прекращало действие всей администрации и автоматически переходила к монарху. Все учреждения империи должны исполнять указы и постановления монарха. Публичные государственные дела получали приоритет перед делами частными. Монарх утверждал все основные должности, осуществлял производство в чины (в соответствии с Табелью о рангах), стоял во главе орденской и наградной системы империи. Монарх являлся верховным судьей и источником всей судебной влаcmu. Он мог решать любые дела, независимо от решения любых судебных органов. Его решения отменяли любые другие. Монарху принадлежало право помилования и право утверждения смертных приговоров (дела, проходившие по Преображенскому приказу и Тайной канцелярии). Монарх мог решать дела, не урегулированные законодательством и судебной практикой - достаточно было его воли. Царь был верховным главнокомандующим армии, ведал формированием полков, назначением офицеров, устанавливал порядок и план боевых действий. Со смертью патриарха Адриана в 1700 г. решением Петра I было упразднено российское патриаршество. Вместо патриарха церковную организацию возглавил "местоблюститель". Церковными делами ведали Духовная коллегия и Монастырский приказ - вполне бюрократические учреждения. В 1721 г. был образован Святейший Синод, ставший высшим органом церковного управления. Синод возглавлял светский виновник - обер-прокурор, опиравшийся на штат церковных фискалов. Управление церковными землями стал осуществлять Монастырский приказ, вошедший в Синод в качестве составной Структуры. Монарх превратился в юридического главу церкви. Он решал вопросы организации церковной жизни, назначения иерархов. Церковь потеряла свою роль идеологической оппозиции светским властям: любые решения монарха не подвергались обсуждению.