Материал: Dukhovnaya_kultura_Kitaya_Tom_1_-_Filosofia

Все это подтверждает планетарную объективность евразийства, его глобальный харак! тер и то, что духовная культура Китая не чужда новому евразийству и является его нацио! нальной культурологической модификацией.

Вмировоззренческом измерении новое евразийство создает планетарное поле, в кото! ром каждая культура, во!первых, конкретизирует свое место в отношении к другим куль! турам; во!вторых, осуществляет новое открытие собственных традиций, стимулирующих активность сознания в направлении самоидентификации; в!третьих, в соответствии со своей природой обретает собственный путь существования и развития; в!четвертых, сов! местно с другими культурами участвует в выработке умственного словаря человечества. Таким образом, все культуры обретают единство, в котором погашается возможность меж! культурных конфликтов и достигается состояние симфонии культур.

Вэтом поле может осуществиться подлинный диалог китайской и российской культур. Со стороны Китая здесь встанет человек высокой духовности, со стороны России — чело! век нового евразийства, которые и поведут диалог на языке умственного словаря человече! ства. Этому в стратегии симфонии культур и способствует выпускаемая энциклопедия «Духовная культура Китая».

Вдумчивый читатель справедливо заметит, что, действительно, со стороны Китая стоит мощная, укорененная в природный ландшафт и китайские этносы культура. Она основана на собственном архетипе, имеет наименование дао, занята духовным воспроизводством человека, закладывает в него генетический код подлинной самости. Она помнит свое про! шлое и прозревает будущее и тем просвещает своих мудрецов, поэтов и философов и про! рочествует их устами. Она пластична и в то же время устойчива, не боится вторжения чужой культуры и готова к диалогу, построенному по согласованию с архетипом партнера. А что же

икто стоит со стороны Руси? Какое имя носит русская культура, о которой десятилетиями толкуют теоретики и оставляют ее безымянной? Какова структура ее архетипа? Кто наши просветленные духовной культурой мудрецы и пророки? Как обозначила себя русская духовная культура в сферах, освоенных многовековой китайской культурой? Древнекитай! ский философ Чжуан!цзы (IV–III вв. до н.э.) однажды изрек, что дао содержится и в кон! чике осенней паутинки, и в громаде всего космоса. Куда ни взгляни, за что ни возьмись — везде присутствует дао. Таков природно!человеческий космос китайской Поднебесной.

Врусской культуре тоже есть такой космос, если и не тектонический, то поэтический. Это — Пушкин, чье имя превратилось у нас в жизненный исток и образ повседневности. Ему ниспослано стать пророком и изречь имя архетипа русской культуры:

И Бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей, И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

Глагол — это и есть имя русской культуры и ее архетипа. Русский Глагол стоит вровень с именами архетипов китайского дао, индийского Ом и греческого Логоса, которые тоже имеют основное понятийное значение глагола — слово, речь, говорить, глаголать.

Пророк Пушкин не один пел песнь Глагола, таковыми были Ломоносов, Гоголь, Тол! стой, Достоевский. В различных жанрах они делали это, но, главное, засвидетельствовали,

31

что архетип Глагола есть и что наше евразийское пространство не сиротливая и бездухов! ная пустота. Пушкин показал: пророки есть в отечестве своем! По данному ими архе! типу Глагола мы можем возродить свою духовность и построить диалог с любой духов! ной культурой.

В заключение следует подчеркнуть, что на протяжении более 10 лет концепция энцик! лопедии «Духовная культура Китая» менялась и развивалась. После выхода в 1994 г. в свет энциклопедического словаря «Китайская философия» возникла идея выйти за рамки истории китайской философии, выступающей духовным стержнем китайской культуры,

ипопытаться показать богатое содержание других частей китайской духовности — истории, литературы, искусства, религии, политической, правовой, военной мысли.

Идея создания такого труда получила горячее одобрение китайских коллег в Министер! стве культуры КНР, китайских послов Ли Фэн!линя, У Тао, Чжан Дэ!гуана, Лю Гуан!пина, видного гонконгского бизнесмена доктора Сюй Чжи!мина и американского ученого, пред! ставителя Фонда Хуан Сина проф. Сюэ Цзюнь!ду. Эту идею поддержала и г!жа Марджори Киевит — представитель известного американского благотворительного образовательного Фонда Киевит (Бостон, США). Благодаря их моральной и материальной поддержке ред! коллегия смогла собрать высокопрофессиональный коллектив авторов, пригласив в него не только ведущих ученых Института Дальнего Востока РАН и Института востоковедения РАН г. Москвы, но и ряд видных специалистов из Санкт!Петербурга, Улан!Удэ, Владивос! тока, Новосибирска и Китая. Первоначальный план подготовить двухтомный энциклопе! дический словарь о духовной культуре Китая превратился в большой проект пятитомной энциклопедии «Духовная культура Китая».

Вместе с тем составители энциклопедии в полной мере отдают себе отчет в том, что

иэти пять томов как с точки зрения содержания, так и глубины анализа еще весьма далеки от того, чтобы раскрыть в полном объеме все богатство и своеобразие великой и самой древней живой культуры в мире. Мы надеемся, что следующие поколения китаеведов

вболее тесном сотрудничестве с учеными Китая усовершенствуют эту работу.

М.Л. Титаренко, А.Е. Лукьянов

32

Энциклопедия «Духовная культура Китая» как summa sinologiae

Главное отличие человека от любого другого живого существа составляет обладание

иактивное оперирование ненаследственной информацией, т.е. культурой, которая в своем историческом развитии, подобно гегелевскому абсолютному духу, все меньше и меньше становится зависимой от воплощающих ее материальных форм. Прогресс человечества как раз и состоит в растущем изменении баланса между материальной и духовной культурой в пользу последней, что в конце концов привело ее к самоосознанию в идее ноосферы. Эту идею выдвинули два выдающихся ученых и мыслителя ХХ в. — проживший более 20 лет в Китае и открывший синантропа французский иезуит П. Тейяр де Шарден и вдохно! вивший его русский космист академик В.И. Вернадский. Поразительно, что синхронно

инезависимо от них создавались кибернетика Н. Винера, теория алгоритмических «машин» А.М. Тьюринга и другие компоненты компьютерной технологии.

Всвою очередь, для формирования ноосферы в ее современной ипостаси — глобальной информационной цивилизации — потребовалось как минимум три фундаментальных изо! бретения: 1) письменность, 2) печать, 3) компьютер.

Китайская письменность — древнейшая среди ныне здравствующих и характеризуется такими ценнейшими для современных информационных технологий качествами, как фор! мализованность (полуискусственная, близкая к логической грамматика, иерархически стандартизированная и широко терминологизированная лексика), компактность (самоар! хивирование и развертывание в виде гипертекста) и визуальная символизированность.

Китайская традиция производства печатной продукции — также древнейшая в мире, поскольку именно здесь и зародилась, а кроме того, органически совмещает в себе прин! ципы наборной и эстамповой полиграфии, создающей единство ментального анализа

ивизуального синтеза.

Зафиксированный в архетипе китайской письменной культуры — формально (численно и геометрически) организованном наборе графических фигур (яо [1], гуа [2]) «Канона перемен» («И цзин») — принцип универсальной двоичной символизации предвосхитил логическое исчисление и бинарную арифметику Г.В. Лейбница, двоичную алгебру Дж. Буля, наконец, современный компьютер, первый образец которого, работающий в двоичном исчислении, спроектировал в 1937 г. Дж. Атанасов.

Следовательно, указанные изобретения китайцев можно считать предтечами породив! ших современную постиндустриальную цивилизацию информационных технологий, кото! рые в мировой ноосфере на наших глазах трансформируют все человеческое знание в гипер! энциклопедию интернета.

В этих условиях трудно переоценить значение любого справочного, тем более энцик! лопедического, издания о Китае. Древнейшая автохтонная непрерывно развивавшаяся цивилизация стала в современном глобализованном мире самым большим этносом, демонстрирующим передовому «золотому миллиарду» Запада не менее эффективный спо! соб альтернативного существования с сохранением кардинально иных и совершенно само! бытных культурных устоев. Столь впечатляющие успехи требуют адекватного осознания, невозможного без обладания достаточной критической массой достоверной и многосто! ронней информации об этом феномене.

33

ВРоссии первым приближением к решению задачи создания энциклопедии, посвящен! ной духовной культуре Китая, стал выпуск в 1912 г. прославившимся энциклопедическими изданиями «Брокгаузом!Ефроном» представительной подборки переводных трудов тесно связанного с Россией (работавшего в Петербурге и учившегося у В.П. Васильева) В. Грубе

окитайской литературе, философии и религии в качестве единой книги под весьма удач! ным, хотя в данном случае более широким, чем ее содержание, названием «Духовная куль! тура Китая». О том, что она не утратила значения до сих пор, свидетельствуют современ! ные переиздания ее основных частей (см.: Все о Китае. Т. 1. М., 2003, с. 15–81; т. 2. М., 2002, с. 102–109, 172–209; История Китая… М., 2003, с. 103–213). Символично также, что, как явствует из предисловия «От редакции», издание 1912 г. было мотивировано новой гло! бальной ситуацией — «объединением мира», вступлением прежде разрозненных стран и народов в «тесное, многообразное, все усложняющееся взаимодействие», превращением отдельных исторических процессов во «всемирную историю — единый процесс, охватываю! щий весь род человеческий» и «всю обитаемую поверхность нашей планеты» (Грубе В. Духов! ная культура Китая. Литература, религия, культура. СПб., 1912, с. III).

Эта подтвержденная многими свидетельствами современников В. Грубе и поражающая нас эффектом dйjа vu картина первой попытки глобализации была радикально перекроена объединением мира в состояниях мировых войн, что диалектически обернулось самым резким его размежеванием на враждующие союзы. В свою очередь последнее привело к объединениям внутри двух «лагерей» — или трех «миров», что повысило общий уровень интеграции и создало более серьезные, чем сто лет тому назад, предпосылки для всемир! ной глобализации после падения «железного занавеса». В данной ситуации особое, даже жизненно важное значение приобретает знание духовного облика и культурных ценностей главных персонажей на единой мировой сцене. По всеобщему признанию, таковым, при! обретающим все более и более важную роль, является Китай, чья культура — очевидный мировой лидер не только по количеству своих носителей, но и по степени внутренней сложности, обусловленной рекордной длительностью самостоятельного развития.

Вданной ситуации особое, даже жизненно важное значение приобретает знание духов! ного облика и культурных ценностей главных персонажей на единой мировой сцене. По всеобщему признанию, таковым, приобретающим все более и более важную роль, является Китай, чья культура — очевидный мировой лидер не только по количеству своих носите! лей, но и по степени внутренней сложности, обусловленной рекордной длительностью самостоятельного развития.

Отсюда прямо вытекает необходимость создания максимально полного и точного, и вместе с тем удобного и компактного описания духовной специфики китайской куль! туры. Именно этим признакам однозначно соответствует форма энциклопедии, становле! ние которой в Европе совпало с эпохой Просвещения, а развитие со времени «энциклопе! дистов» стало одним из ведущих интеллектуальных факторов в образовании современной западной цивилизации.

Создание подобной «суммы синологии» должно строиться на основе исторически и логи! чески целостного описания «духовной культуры» (совр. кит. цзиншэнь вэньхуа) Китая как гене! тического ядра, всегда определявшего фенотипические формы этой цивилизации. Именно так она и сама себя искони осознавала в качестве «государства ритуала и музыки», в котором «куль! турой» (вэнь), противостоящей хаосу природной стихии (чжи [4]), первозданной простоты (пу), дикости (е [2]) и войны (у [2]), считалась знаковая смыслонаделяющая деятельность, прежде всего воплощающаяся в эстетизированной иероглифической письменности и литературе.

34

Производное от вэнь сочетание вэньхуа (букв. «преобразование с помощью культуры, окульту! ривание») сформировалось в эпоху Западной Хань (206 г. до н.э. — 8 г. н.э.). Крупнейший уче! ный того времени Лю Сян писал: «Всегда расцвет воинственности (у [2]) означает неподчине! ние, и когда культурное воздействие (вэнь хуа) не изменяет, тогда применяются кары».

ВХХ в. этот бином стал эквивалентом современного западного термина «культура»,

внестрогом разграничении с производным от того же «корня» обозначением цивилиза! ции — вэньмин, имеющим буквальный смысл «ясные знаки, свет культуры, культурное просвещение» и восходящим к текстам эпохи Чжоу (XII/XI — III вв. до н.э.): «Канону писаний» («Шу цзин», гл. 2) и комментаторской части «Канона перемен».

Выпущенные в Пекине в конце ХIХ — начале ХХ в. полные китайско!русские словари (Палладия и П.С. Попова, 1888; Иннокентия, 1909) еще не фиксировали подобную терми! нологизацию. Специально предназначенный для объяснения западной терминологии «Философский словарь» («Чжэсюэ цыдянь»), изданный Фань Бин!цином в Шанхае

в1925 г., идентифицировал понятие культуры (culture, Kultur) с выделенными в словнике биномами цзяохуа («просвещение, образование, научение») и сюян («воспитание, взращи! вание, совершенствование»), но указывал также на использование вэньхуа для передачи этого западного понятия, а вэньу (букв. «культурные вещи, объекты культуры») — для перевода термина «цивилизация». Сходным образом через шесть лет в словаре Р. Мэтьюза (Mathews R.H. A Chinese!English Dictionary. Shanghai, 1931) сочетания цзяохуа и вэньмин определялись одновременно как «культура» и как «цивилизация», а вэньхуа — как «циви! лизация (и просвещение)» и «литературная культура». Еще через два года в «Большом сло! варе» (Да цыдянь. Шанхай, 1933) Ван Юнь!у было установлено терминологическое равен! ство вэньхуа с «культурой» (culture), которое затем вместе с равенством вэньмин — «циви! лизация» (civilization) было закреплено фундаментальным толково!энциклопедическим словарем «Море слов» (Цы хай. Шанхай, 1947).

Из приведенного краткого экскурса явствует правота слов, написанных в 1939 г. глубо! ким знатоком предмета акад. В.М. Алексеевым: «Само название этой культуры (вэньхуа) указывает на ее непосредственную связь с литературной конфуцианской идеологией, ибо слово вэньхуа можно передать и через „литературное просвещение (или влияние)“» (Алек сеев В.М. Труды по китайской литературе. Кн. 1. М., 2002, с. 41).

О характерной литературности китайской культуры неоспоримо свидетельствует и еще один производный от вэнь современный термин — вэньсюэ («литература»), восходящий к тексту Конфуция из «Лунь юя» (XI, 3), где этот бином означает «наученность литератур! ной культуре» (в разных переводах с равной вероятностью фигурируют «культура» и «лите! ратура»). Фокусом, соединяющим культуру с литературой в Срединной империи, действи! тельно была конфуцианская философия, которая родоначальником культуры!вэнь полагала основателя образцовой династии Чжоу в ХII/ХI в. до н.э. — Вэнь!вана, т.е. буквально «Культурного владыку», или «царя Культуры» («Лунь юй» IX, 5), а своих адептов делала «мужами, наученными литературной культуре» — вэнь сюэ чжи ши («Хань Фэй!цзы», гл. 46), полученной от «культурных людей» (вэнь жэнь) идеализированного прошлого («Шу цзин», гл. 48/56; «Ши цзин» III, III, 8).

Вфилологическом аспекте термин вэнь конкретизировался в обозначении жанра риф! мованного текста или поминального слова, в лингвистическом — простого (несоставного) иероглифа в виде «перекрещивающихся черт» (цо хуа), как было определено в первом пол! ном иероглифическом словаре «Изъяснение [простых] знаков и анализ иероглифов» («Шо вэнь цзе цзы», 100 г. н.э.) и отражено в самом его названии. Такой знак!вэнь в наибольшей

35