Статья: Confessio vs natio. Византийская богословская традиция как препона в формировании дискурсов этнонациональной идентичности средневековой Руси

CONFESSIO VS NATIO. ВИЗАНТИЙСКАЯ БОГОСЛОВСКАЯ ТРАДИЦИЯ КАК ПРЕПОНА В ФОРМИРОВАНИИ ДИСКУРСОВ ЭТНОНАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ

М.В. Дмитриев

Резюме

Информация о статье.

Автор: Дмитриев, Михаил Владимирович.

Заголовок: Confessio vs natio. Византийская богословская традиция как препона в формировании дискурсов этнонациональной идентичности средневековой Руси.

В статье предпринимается попытка верифицировать некоторые аспекты исследовательской гипотезы, которая предполагает, что в нормативных установках византийско-православного богословского мышления (в идеологиях, ментальностях, дискурсах) присутствовали традиции и конструкции, вступающие в конфликт с тенденцией видеть в тех, кого мы привыкли называть «русскими» или «русинами», сообщества этнического ряда. В средневековой православной культуре Восточной Европы христианская идентичность включенных в Церковь сообществ верующих людей становилась препоной в формировании дискурсов, которые допускали бы, что церковное сообщество может распадаться на этносы или «нации» (nationes). Рассмотрены данные древнерусских текстов, культуры Московской Руси, православных сочинений украинско-белорусских земель начала XVII в., которые показывают, что очень часто (хотя и не всегда) религиозно-богословские представления этих дискурсов входили в противоречие с тенденцией переносить нормы племенной идентичности на христианские сообщества. Это приводило, в частности, к тому, что «русскому» не придавалось «этнического» смысла. Такая ситуация отличалась от того, как отношение христианского и племенного понималось в средневековой богословской культуре латинского Запада. Поиски объяснения уводят в область византийской богословской традиции, в которой христианская и этническая идентичность понимаются как два конфликтующих дискурса. Православность подданных императоров как бы «стирала» следы племенной (этнической) принадлежности. Субъектами христианской истории (то есть истории тех, кто принял крещение) в этих дискурсах оказывались не множественные nationes, а «новые люди», ставшие единым «народом Божиим». На Руси эта дискурсивная логика была выражена «Повестью временных лет»; позднее тот же сценарий, как кажется, осуществлялся в других текстах русского Средневековья, приведя к культуре Московского государства, которой «этническое» определение «русскости» оказалось чуждым. Судя по всему, та же тенденция присутствовала -- то угасая, то снова выходя на поверхность -- в представлениях и книжников, и широких кругов православного населения украинско-белорусских земель.

Ключевые слова: византийское богословие, конфессиональное, христианство, этническое, древнерусское, украинско-белорусское, рутенское, история культуры, Византия, исследования средневековья

Summary

Information about the article.

Author: Dmitriev, Mikhail Vladimirovich.

This article attempts to verify some aspects of the research hypothesis which implies that normative orientations of the Byzanine orthodox theological thought (in ideologies, mentalities, discourses) contained traditions and constructions that were in odds with tendency to see communities of ethnic type in people whom we used to qualify as Russians and Ruthenians. In the East European Orthodox medieval Christian identity of groups included in the Church was thought of as a hindrance in forming discourses, which would claim that the Church community could be fragmented into ethnic and «national» groups (nationes). Old Russian texts, and texts of Muscovy, as well as writings of some Orthodox authors in Ruthenia (Ukraine and Belarus') of the early 17^th century have been taken in account. In these sources, very often, theological discourses were entering in conflict with tendency to transfer norms of ethnic (tribal) identity on the Christian communities. This generated a situation when «Russianness» was not perceived in ethnic terms, and in this respect relationships between Christian and «ethnic» were understood in a very different way, than in the theological culture of medieval West. Search for an explanation leads to the area of the Byzantine theological tradition, in which Christian and ethnic identities were regarded as two conflicting discourses. The Orthodox identity of emperor's subjects was understood as «effacing» traces of tribal (ethnic) belonging. For subjects of Christian history (id est history of those, who got baptized) were regarded not the multiple nationes, but «new people» who became a united «nation of God». In medieval Rus, this discursive ligic was expressed by «Tale of the bygone years»; the same discursive «scenario» seems to be implemented in other texts of Russian Middle Ages, and this lead to Orthodox culture of Muscovy, which repelled the ethnic definition of «Russianness». It is very likely, that the same tendency was alive -- disappearing and reappearing -- in the worldview of literati and broader circles of the Orthodox population of Ruthenian lands.

Keywords: Byzantine theology, confession, Christianity, ethnicity, old-Russian, Ukrainian-Belorussian, Ruthenian, cultural studies, medieval studies

В статье предпринимается попытка верифицировать некоторые аспекты исследовательской гипотезы, предполагающей, что на территориях будущих Украины, Белоруссии и России в XI-XVII вв. в восточно-христианской культуре византийского «извода» нормативные традиции византийско-православного богословского мышления -- идеологий, ментальностей, дискурсов -- вступали в конфликт с тенденцией видеть в «русских» и «рутенах» сообщества этнического ряда¹. Под этническими сообществами, в соответствии с нормами современного академического языка, мы понимаем такие группы людей, которые представляются носителями индивидуальной «культурно-языковой» (объективной и субъективной) идентичности, отличающей одну группу от другой.

Термины natio, nationes в «латинских» (католических и, позднее, протестантских) культурах позднего Средневековья и раннего Нового времени, как мы хорошо знаем, понимались как обозначения или политико-территориальных сообществ (французы, чехи, поляки и т. д., то есть подданные соответствующих государств и объекты соответствующих систем права), или территориальных групп («нации», представленные на церковных соборах или в средневековых университетах, парижская «нация», флорентийская «нация», венецианская или генуэзская «нации», гасконская «нация», немцы как «люди из Германии», «литовские люди» как «люди из Литвы» и т. п.). Но уже тогда nationes понимались и как сообщества, объединенные совокупностью некоторых приписываемых им идентитарно-этнических черт, присущих именно немцам, или именно французам, или полякам, или чехам. Христианство во всех этих случаях выступает как одна из идентитарных характеристик, которую члены той или иной natio разделяют с иными индивидами, принадлежащими к той же natio. Однако христианство не мешает им отделяться от иных «народов», противостоять иным nationes, отличным от их собственной natio.

Иными словами, при упоминании немцев, французов, поляков, чехов и т. д. ссылки на «этничность» и религию (в случае Европы это христианство) дополняют друг друга и не вступают в противоречие. Упрощенно говоря, христианство как одно из измерений идентичности той или иной natio никак не противоречит тому, что это natio именно, например, французов или именно чехов. Принято считать, что такая манера понимать «национальное» в доиндустриальных культурах является универсальной и «естественной» для человеческих обществ. Но в самом ли деле это так?

Сомнения такого рода возникли в ходе осуществления международного исследовательского проекта «Confessiones et nationes. Конфессиональные традиции, протонациональные и национальные дискурсы в истории Европы» Подробнее о проекте см.: сайт научно-общественного объединения «Центр украинистики и белорусистики» Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (URL: http://www.hist.msu.ru/Labs/UkrBel/komporationes.htm)., ставшего ответом на опыт изучения последствий Брестской церковной унии в христианской культуре украинскобелорусских земель. Спровоцированные унией конфликты породили огромную массу источников, в которых постоянно фигурируют термины «русская вера», «белорусская вера», «русь», «белорусцы», «ляхи», «ляшская вера», «обляшиться» и т. п. Внимательное прочтение этих источников показывает, что названные понятия очень часто (но не всегда) наделены не этническим, а (вопреки распространенному спонтанному и априорному прочтению наших текстов) одним лишь конфессиональным смыслом С этим парадоксом исследователи еще не справились. См. подробнее, например: Дмитриев М. В. 1) Православное и «русское» в представлениях о «русском народе» Речи Посполитой (конец XVI - середина XVII вв.) // Древняя Русь после Древней Руси: Дискурс восточнославянского (не)единства. М., 2017. С. 193-214; 2) «Народ благочестия руского»: О конфессиональном и этническом в представлениях о «русском народе» Речи Посполитой // «Вертоград многоцветный»: Сборник статей к 80-летию Бориса Николаевича Флори. М., 2018. С. 453-463. - Ср.: Флоря Б. Н. 1) Отражение религиозных конфликтов между противниками и приверженцами унии в «массовом сознании» простого населения Украины и Белоруссии в первой половине XVII в. // Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в конце XVI - начале XVII в. М., 1996. Ч. 2. С. 151-174; 2) Національно-конфесійна свідомість населення Східної України в першій половині XVII століття // Берестейська унія та внутрішнє життя Церкви у XVII столітті: Матеріали Четвертих «Берестейських читань», Львів, Луцьк, Київ, 2-6 жовтня 1995 р. Львів, 1997. С. 125-147; Неменский О. Б. Об этноконфессиональном самосознании православного и униатского населения Речи Посполитой после Брестской унии // Между Москвой, Варшавой и Киевом: Сборник статей. М., 2008. С. 105-113; Ткачук В. А. «Руская вера» кон. XVI - первой пол. XVII в. // Религия и русь, XV-XVIII вв. М., 2020. C. 291-311..

Эта ситуация заставляет предположить, что православная культура украинско-белорусских земель очень долгое время (пока не испытала сильного воздействия «латинской» манеры мыслить о «протонациональном») не признавала этнических параметров коллективной идентичности. Конфессиональное самоопределение было самодостаточным: более того, формула «мы -- русь, то есть православные», видимо, препятствовала распространению формулы «мы -- русские (руськие, русины, рутены), то есть русский этнос». Если это выявляемое нашими источниками дискурсивное противоречие между этническим и конфессиональным не есть мнимость, то как его объяснить?

Поиск ответа на данный вопрос побудил обратиться к опыту православного Московского государства, Киевской Руси и Византии Исследования проводились начиная с 2003 г., в рамках проекта, посвященного компаративному изучению генезиса и эволюции протонациональных и этнических дискурсов в культуре Византии, Древней Руси, Московского государства, украинско-белорусских земель и России по сравнению с опытом стран «латинского» мира (прежде всего Франции и Польши). См., например: Религиозные и этнические традиции в формировании национальных идентичностей в Европе. Средние века - Новое время = Religion et ethnicite dans la formation des identites nationales en Europe. Moyen Age - epoque moderne. М., 2008; Confessiones et nationes. Discours identitaires nationaux dans les cultures chretiennes: Moyen Age - XX^e siecle / Sous la dir. de M. Dmitriev et D. Tollet. Paris, 2014. -- Изучение проблематики было продолжено в Лаборатории медиевистических исследований НИУ ВШЭ и в рамках исследовательской программы, начатой в 2015 г. ГИИМ-ом по инициативе А. В. Доронина (см., например: Древняя Русь после Древней Руси: Дискурс восточнославянского (не)единства. М., 2017; Нарративы руси конца XV - середины XVIII в.: В поисках своей истории. М., 2017; Родословные древа русских царей XVII-XVin веков. М., 2018; «Места памяти» руси конца XV - середины XVIII в. М., 2019; Религия и русь, XV-XVIII вв. М., 2020).. Ниже нам предстоит всмотреться в ту сторону разрабатываемой гипотезы, которая касается взаимодействия представлений об «этническом» с традициями православной богословской мысли. Это до сих пор не изученная сторона истории дискурсов протонационального самосознания Древней Руси, в то время как многие другие стороны этой проблематики издавна и активно изучаются Из публикаций последнего времени особенно важно отметить работы Д. А. Добровольского,

B. Я. Петрухина и П. С. Стефановича, которые, однако, не ставят вопрос о том, каковы были конфессиональные корреляты этих дискурсов. В трудах А. В. Лаушкина анализируются тексты, которые говорят о «христианах» Киевской Руси, и взгляды древнерусских книжников на соседние с Русью народы. См.: Добровольский Д. А. 1) Якоже и прародители наши погынуша: К вопросу об этническом самосознании древнерусских летописцев XI - начала XII в. // Вестник Российского государственного гуманитарного университета. 2010. № 7.

C. 83-95; 2) Начальная летопись как источник по истории коллективного самосознания Древней Руси // Диалог со временем. 2009. № 27. С. 43-61; Петрухин В. Я. 1) Древняя Русь: Этнический аспект становления и развития государственности // Этнический и религиозный факторы в формировании и эволюции российского государства. М., 2012. С. 9-59; 2) «Этничность» в древней Руси // Восточная Европа в древности и средневековье. Античные и средневековые общности: XXIX Чтения памяти В. Т Пашуто. М., 2017. С. 190-194; Стефанович П. С. 1) К вопросу о понятии русь в древнейшем летописании // Slovene. 2018. Vol. 7. № 2. C. 356-382; 2) Новые подходы к этничности в медиевистике: Взгляд из «древнерусской перспективы» // Историческая память и российская идентичность. М., 2018. C. 467-486; 3) Идентичность руси в «имперско-эсхатологической» перспективе составителя «Начального свода» // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. М., 2018. C. 48-64; 4) Русь протопопа Аввакума: От «нового Израиля» к «духовному братству» // Религия и русь, XV-XVIII вв. М., 2020. C. 369-389; Лаушкин А. В. 1) К вопросу о развитии этнического самосознания древнерусской народности («хрестеяни» и «хрестьяньскыи» в памятниках летописания XI-XIII вв.) // Средневековая Русь: Вопросы медиевистики. М., 2006. Вып. 6. С. 29-65; 2) Русь и соседи: История этноконфессиональных представлений в древнерусской книжности XI-XIII вв. М., 2019..

Современная украинская и белорусская историография характеризуется обилием научных и научно-публицистических работ о тех или иных аспектах национального самосознания украинско-белорусских земель в XVI-XVIII вв. См. обзор историографии в статье: Дмитриев М. В., Шпирт А. М. Идентичность Руси и «руси» в письменных памятниках украинско-белорусской православной культуры XV- XVII вв.: Историографические заметки // Нарративы руси конца XV - середины XVIII вв.: В поисках своей истории. М., 2017. С. 332-383., но ни одна работа не предпринимает специального анализа поставленной нами проблемы -- проблемы взаимодействия конфессионального и светского в построении представлений о протонациональной идентичности «народов» Восточной Европы.

Что касается Московской Руси, то, с одной стороны, специальных исследований, посвященных «протонациональному» самосознанию ее элит и рядовых жителей очень мало. С другой -- в опубликованных материалах интересующая нас проблематика затрагивается весьма редко. Исключение составляют статьи, посвященные темам «Москва -- Третий Рим» и «Русь -- Новый Израиль») Обзор историографии проблемы см.: ДмитриевМ. В. 1) Конфессиональный фактор в формировании представлений о «русском» в культуре Московской Руси // Религиозные и этнические традиции в формировании национальных идентичностей в Европе. Средние века - Новое время. М., 2008. С. 219-222; 2) «Русский народ» или «люди Божии»? Об особенностях протонациональных дискурсов в культуре Московской Руси // Polystoria. Бог, Рим, народ в средневековой Европе. М., 2021. С. 266-275.. Нужно, однако, отметить научное значение трех статей П. Бушковича Bushkovitch P. 1) The Formation of a National Consciousness in Early Modem Russia // Harvard Ukrainian Studies. X (1986). № 3-4. P. 355-376; 2) What Is Russia? Russian National Identity and the State, 1500-1917 // Culture, Nation, and Identity. The Ukrainian-Russian Encounter (1600-1945). Edmonton; Toronto, 2003. P 144-161; Бушкович П. Православная церковь и русское национальное самосознание XVI-XVII вв. // Ab Imperio. 2003. № 3. С. 101-117. -- С работами П. Бушковича перекликается статья З. Когута: Kohut Z. E. A Dynastic or Ethno- Dynastic Tsardom? Two Early Modern Concepts of Russia // Extending the Borders of Russian History. Essays in Honor of A. J. Rieber. Budapest; New York, 2003. P. 17-30., который пришел к выводу, что представления об идентичности «русских людей» и России -- это «государственнические» Bushkovitch P. What Is Russia? Р 145., а не этно-культурные представления. Гипотезе П. Бушковича о «вне-этнической» логике построения старомосковских дискурсов «русской» идентичности соответствуют первые результаты наших недавних специальных исследований¹⁰ДмитриевМ. В. Конфессиональный фактор... С. 218-240; DmitrievM. V 1) Le confessionel et l' «ethnique» dans la construction des discours proto-nationaux en Russie Moscovite aux XVIe - XVIIe siecles // Istina. L (2005). P 137-162; 2) La «Sainte Russie» et la chretiente // La chretiente dans l'histoire. Une notion mouvante. Paris, 2014. P. 105-127.. Большое значение имеют и выводы К. Ю. Ерусалимского о чуждости понятия «русский народ» дискурсам Московской Руси Ерусалимский К. Ю. 1) Понятия «народ», «Росиа», «Руская земля» и социальные дискурсы Московской Руси конца XV - XVII вв. // Религиозные и этнические традиции в формировании национальных идентичностей в Европе. Средние века - Новое время. М., 2008. С. 137-179; Erusalimskiy K. Orthodox Roots of National Identity: The Notion «Russian People» in the Pre-Modern and Early-Modern Muscovy and Ruthenia // Humanism in the European Science and Culture. Lublin, 2010. P. 87-88; Erusalimsky K. The Notion of People in Medieval and Early-Modern Russia // Sensus Historiae. Studia interdyscyplinarne. Vol. 3. 2011/2012. P 9-34. и его наблюдения (как и наблюдения И. Ауэрбах Auerbach I. Identity in Exile: Andrei Mikhailovich Kurbsky and National Consciousness in the 16^th Century // Московская Русь (1359-1584): Культура и историческое самосознание. M., 1997. P 11-25. и И. Грали Граля X. Была ли «Святая Русь» «местом памяти» руси Речи Посполитой? // «Места памяти» руси конца XV - середины XVIII в. М., 2019. С. 260-291.) над тем, насколько различными были присущие польско-литовской и московско-русской культуре манеры понимать «национальную» идентичность эмигрантов из России в Речь Посполитую Ерусалимский К. Ю. Natione Moschus: Идентичность выходцев из Московского государства в Речи Посполитой XVI - начала XVII в. // Вестник РГГУ Серия «Исторические науки. История / Studia classica et mediaevalia». М., 2011. № 14 (76)/11. С. 326-352. -- Эти наблюдения развиты в книге: Ерусалимский К. Ю. На службе короля и Речи Посполитой. М.; СПб., 2018..