II. ПОЗДНИЙ ВИТГЕНШТЕЙН.
Совсем недавно в издательстве «Дом интеллектуальной книги» в переводе В.Руднева вышли в свет витгенштейновы Голубая книга, Коричневая книга и Лекции и беседы об эстетике, психологии и религии. Три небольших книжки призваны дать русскоязычному читателю представление о позднем Витгенштейне. Скажем сразу, читатель, который захочет сформировать собственное мнение о следующем этапе творческого развития одного из ведущих представителей аналитической философии на основании этих работ, будет введён в заблуждение. Обратимся для начала к Голубой и Коричневой книгам, которые, несмотря на то, что их принято публиковать под одной обложкой, в рассматриваемом издании разделены на две брошюры. В.Руднев (по-видимому, чтобы избежать нареканий тех, кто читает тексты не только в переводе, но и в оригинале) сразу же напоминает читателю о своей переводческой концепции, названной им аналитическим переводом, «суть которого в том, чтобы всё время напоминать читателю о том, что перед ним текст, написанный на иностранном языке» (Голубая книга, стр.4). И действительно, ему это удаётся. На каком языке, например, написано следующее выражение: «Ощущение путешествует от моего тактильного препятствия к моему тактильному глазу» (там же, стр.91). Глядя на эту фразу, читатель сразу убеждается, что этот язык явно не русский. На вопрос о том, что такое тактильный глаз, наверное, не ответил бы и сам Витгенштейн. Или ещё пример: «Мы создаём картину, подобную картине с двумя цветами, возникающую всякий раз, или того барьера, который не позволяет одному человеку подойти поближе к ощущению другого человека, нежели к точке наблюдения его поведения» (там же, стр. 98). Недоумение, которое вызывает эта фраза, не результат неверной ссылки (за точность цитирования мы ручаемся). Как пишет в предисловии о своём переводе В.Руднев, он «на первый взгляд, может показаться несколько растрёпанным» (там же, стр.4), мы же от себя добавим, что таковым он кажется не только на первый, но и на второй, и на третий и все последующие взгляды. В целом текст, созданный переводчиком, вызывает тягостное впечатление. Бессмысленные пассажи перемежаются с фразами, переведёнными с точностью «до наоборот». Возьмем, например, следующий фрагмент:
«Здесь нас заводит в тупик существительные объект мысли и факт, а также различные значения слова существует. Толкование факта как комплекса объектов уничтожает это смешение» (там же, стр.56),
и сравним с оригиналом, который даёт прямо противоположный смысл:
«We are here misled by the substantives ‘object of thought’ and ‘fact’, and by the different meanings of the word ‘exist’. Talking of the fact as a ‘complex of objects’ springs from this confusion» (p. 31) (Перевод: «Мы введены здесь в заблуждение существительными объект мысли и факт, а также различными значениями слова существует. Трактовка факта как комплекса объектов проистекает из этого смешения».)
В общем, ситуация здесь точно такая же, как и в случае переводов текстов раннего Витгенштейна. Чтобы показать всю несуразность перевода, следовало бы сделать новый перевод и осуществить параллельное издание с рецензируемым. К сожалению, на это у нас нет ни времени, ни сил, ни средств.
Ещё более странное впечатление производит перевод Лекций и бесед об эстетике, психологии и религии. Если в Голубой и Коричневой книгах ещё угадывается оригинал, то в данном случае это даже не перевод, а скорее весьма приблизительное изложение пересказов тех, кто слушал Витгенштейна. Начнём с того, что русское издание изменяет структуру английского варианта, где лекции о религиозной вере идут после бесед о Фрейде, а не наоборот. Указано, что перевод – сокращённый, но что именно сокращено, где и по какой причине неясно. Переводчик заменяет изначальную нумерацию записей оригинала, что ещё более затрудняет идентификацию фрагментов. Не понятен сам мотив сокращений; тем более, что зачастую переводчик оставляет второстепенное, то, что имеет значение примера, пояснения, и пропускает главное, основную мысль фрагмента, без которой оставшаяся часть утрачивает смысл (например, в Лекциях по эстетике (I) фрагменты 24, 31 по нумерации В.Руднева и 25, 32 по нумерации оригинала). Всякий смысл многие пассажи теряют и в результате неверного перевода. Возьмём, к примеру, фрагмент 10, переданный следующим образом: «Такие слова, как помпезный или статичный, могли бы быть выражениями лица». Эта фраза может вызывать только впечатление о душевном нездоровье автора, которому она приписывается. Действительно, каким таким непостижимым образом слова могут быть выражениями лица. Нет, Витгенштейн здесь совершенно не при чём, хотя «на фронте у него и был постоянно дифтерит». В оригинале мы находим следующее:
«Such words as ‘pompous’ and ‘statetly’ could be expressed by faces» (p.4). (Перевод: «Такие слова как помпезный или статичный можно было бы выразить с помощью лиц».)
Данная фраза относится к приведённым выше рисункам физиономий, пропущенных при переводе, которые выражают различные чувства. Или пассаж из второй части тех же лекций, который выглядит совершенно невразумительно: «Нередко говорят, что эстетика это часть психологии. Представление о том, что однажды мы будем более продвинуты во всём – и посвящены во все тайны искусства – понято психологически» (стр.17). Оригинал же вполне понятен:
«People often say that aesthetic is a branch of psychology. The idea is that once we are more advanced, everything – all the mysteries of Art – will be understood by psychological experiments» (p.17). (Перевод: «Люди часто говорят, что эстетика – часть психологии. Эта идея заключается в том, что когда мы становимся более развитыми, всё – все тайны искусства – становится понятным с помощью психологического эксперимента».)
Приводить примеры далее, по-видимому, не имеет смысла. Дотошный читатель сам может осуществить работу по сравнению рассмотренных переводов и оригинальных текстов Витгенштейна, если, конечно, у него есть на это время. От себя же добавим, что ознакомление русскоязычного читателя с таким философом как Людвиг Витгенштейн, который составил целую эпоху в философии, требует особой ответственности. Остаётся только предполагать, какие фантастические интерпретации творчества Божественного Людвига можно построить на таком переводе Дневников, Логико-философского трактата, Голубой и Коричневой книг, Лекций и бесед (к тому же, учитывая продуктивность автора, мы не сомневаемся, что в его творческом портфеле есть и новые тексты). Мы не рассматривали другие переводы В.Руднева (например, Малькольм Н. Состояние сна.– М.: Прогресс, 1993; Крипке С. Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке // Логос, №1.– М.: Дом интеллектуально книги, 1999 и т.д.), но качество той продукции, с которой мы познакомились, не вызывает никакого энтузиазма для осуществления этого предприятия. В заключение рецензируемому автору хотелось бы дать совет, который, впрочем, не накладывает никаких обязательств. Чтобы исправить ситуацию, ему следовало бы объявить все свои переводы не более, чем розыгрышем, и срочно засесть за изучение иностранных языков. Не помешало бы также прочесть и некоторую классическую интерпретативную литературу.
Валерий Суровцев
27.04.1999
P.S. Недавно, нам стало известно, что существует перевод знаменитой сказки А.Милна «Винни-Пух»[9], выполненный В.Рудневым в разработанной им аналитической манере и снабжённый подробным комментарием. Бедный А.Милн.
[1] [Логос: философский журнал, № 2, 1999.– С.392-403.– М.: Изд-во «Логос», 1999.]
Работа выполнена в рамках проекта, поддержанного Российским гуманитарным научным фондом (РГНФ), грант №97-03-04328.
[2] В процессе написания данной работы использовались следующие издания текстов Л.Витгенштейна: Wittgenstein L. Notebooks 1914-1916.– Oxford: Basil Blackwell, 1979 (параллельный текст на немецком и английском языках); Wittgenstein L. Tractatus logico-philosophicus.– London: Kegan Paul, 1978 (параллельный текст на немецком и английском языках); Wittgenstein L. The Blue and Brown Books.– Oxford: Basil Blackwell, 1958; Wittgenstein L. Lectures and Conversation on Aesthetic, Psychology and Religious Belief.– Oxford: Basil Blackwell, 1966.
[3] Wittgenstein L. Letters to C.K.Ogden.- Oxford: Basil Blackwell,1973.- P.21.
[4] Op.cit., P.24.
[5] Руднев В. Несколько замечаний по поводу двух логико-философских концепций Рассела // Логос, №8.- М.: изд-во РГГУ, Русское Феноменологическое общество, 1996.- С.281.
[6] Tagebucher Руднев переводит как «Тетради». Возможно, это оправдано, поскольку первая (двуязычная, немецко-английская) публикация этих материалов, подготовленная Г.фон Вригтом и Г.Энском, носит название Notebooks 1914-1916. Однако немецкие издания дают Tagebucher 1914-1916, и в отечественной литературе устоялся перевод «Дневники 1914-1916». На наш взгляд последнее более оправдано: во-первых, из-за компоновки, где заметки календарно упорядочены; во-вторых, ввиду того, что изданные материалы есть лишь выборка из оригинального текста, осуществлённая первыми публикаторами, которые опустили все заметки, имеющие личный характер. Но это не основание для переименования. Ведь никому, например, не придёт в голову назвать дневники Кафки, если из них исключить все заметки личного свойства, тетрадями.
[7] Stenius E. Wittgenstein’s Tractatus.- Oxford: Basil Blackwell, 1960.- P.43.
[8] Finch H.L. Wittgenstein – the Early Philosophy: an Exposition of the Tractatus.- New York: Humanities Press, 1971.- P.9.
[9] “Винни-Пух” и философия обыденного языка.– М.: Гнозис, 1996.