(в очень малой степени) и местных шиитских бойцов, чтобы помочь сирийским вооруженным силам. Численность в разные времена гражданской войны колебалась от 1500 до 5000 иранских солдат и офицеров. «Наконечником копья» этой группировки являются члены элитного подразделения «Кудс» КСИР, численность которого в Сирии, по разным оценкам, насчитывает около 1200 человек. В их функции, помимо чисто диверсионных и военных, входит также обеспечение безопасности клана Башара Асада. Иранцы действуют в тесной координации с ливанской шиитской группировкой «Хизбалла». Это основное боевое крыло иностранного контингента в Сирии, который воюет на стороне Дамаска. Постоянно в Сирии находится порядка 18–20 тыс. ливанских шиитов. Эта же группировка понесла во время боев и самые большие потери, которые, по разным оценкам, могут составлять до трех тысяч погибших.
Бригада иракских шиитов «Абу аль-Фадль аль-
Аббас». Бригада, состоящая из иракских шиитов, сформирована в 2012 году с целью защиты святыни Сайида Зейнаб, которая находится в Дамаске. Это одна из первых и крупнейших шиитских группировок в Сирии, большинство ее бойцов шииты Ирака, сирийцы и ливанцы. Ее роль больше оборонительная, чем наступательная, и заключалась в основном в охране шиитских святынь в Сирии, а также основных логистических коммуникаций снабжения Дамаска из Ирака. Общая численность этой бригады в Ираке составляет примерно 7000 бойцов, ее командиром является Абу Аджиб. В 2014 году в самой Сирии бойцов бригады было примерно 3000. Сейчас иракцев здесь практически нет, а на их место в страну при содействии иранцев прибыли афганские хазарейцы приблизительно в таком же количестве для выполнения аналогичных функций тылового охранения. В боях за Алеппо на более поздних этапах развития конфликта участвовали члены еще одной иракской шиитской милиции «Асаиб
21
аль-Хак». Ее возглавляет Махди Хадж. В Сирии в основном группа представлена снайперами. Численность ее не более 200 человек.
Исходя из сказанного, отметим, что иностранцы на момент начала российской военной операции в Сирии составляли чуть ли не половину всего активного личного состава, который в реальности участвовал в боевых операциях на фронтах. Это говорит о жестком дефиците сухопутной силы у правительственных войск, что в условиях падения преимущества в воздушной поддержке стало критическим моментом для выживания всей структуры режима. Но вот что важно: исламистские группы типа ИГ и «Джебхат ан-Нусры» также процентов на шестьдесят, если не больше, состоят из иностранных джихадистов. Этот показатель вообще очень важен
с точки зрения оценки потенциала противостоящих в любом локальном конфликте сторон с перспективой участия в нем на стороне одного из противников.
Курдски е сою зные в ооружен ны е груп п ы
Отряды народной самообороны (ОНС/YPG) – Си-
рийская курдская региональная военная сила, которая была сформирована в 2011 году. Это организация имеет 50000 бойцов, YPG командует Сипан Хамо, который является основным командиром этой группировки наряду с другими командирами в Алеппо, Камышлы, Рас-эль- Айне, Эфроне и Кобани. При этом сейчас курды входят в проамериканскую коалицию «Силы демократической Сирии» (СДС), что делает их очень условными союзниками Дамаска. Отметим, что уже к середине 2015 года отношения между правительственными силами и курдами были неровными. Курды несколько раз предпринимали попытки полностью зачистить свои анклавы от гарнизонов сирийской армии и структур центрального управления.
22
Необходимо понимать и традиционный для арабов любой идеологической окраски солидарный тренд на отказ на любые формы независимости курдов в составе своих госу-
дарств. Но при этом на середину 2015 года, да и сей-
час, этот момент являлся определяющим для организации и функционирования «санитарного кордона» на севере Сирии в рамках сдерживания военной экспансии прежде всего Турции и лояльных ей групп сопротивления. И не только турецкой, но и ИГ и «Джебхат ан-Нусры». А это объективно оттягивает силы исламистов от противостояния с сирийской армией и ее союзниками, а также максимально затрудняет тыловое снабжение боевиков из Турции. При этом, несмотря на имеющиеся разногласия, рабочие контакты между Дамаском и курдами существуют постоянно в силу общей антитурецкой направленности и наличия общего врага в лице исламистов.
Союз ны е курдам вооружен ны е групп ы
Джейш Ас-Санадид – Сирийская арабская племенная милиция, сформирована в 2013 году и в основном присутствует в северо-восточной части Сирии или в Джазире, которая является частью Сирийского Курдистана. Племя во главе с шейхом аль-Хамиди Дахам аль-Хади, который является его лидером в Сирии. Милиция принимала участие во многих сражениях наряду с курдским YPG против «Исламского государства». Им удалось победить ИГ в Телль-Хамисе и Тель-Браке. Данная организация насчитывает около 3 тыс. бойцов.
Сирийский военный совет (СВС) – Ассирийская во-
енная сила, которая была сформирована в январе 2013 года, чтобы защищать ассирийцев в Сирии. Военный совет борется в основном в населенных ассирийцами районах провинции Хасеке. CBC является крупнейшей христиан-
23
ской группировкой в Сирии, финансируется христианскими организациями из Европы и США. Насчитывает около 2 тыс. бойцов, также их поддерживают курдские Отряды народной самообороны и европейские добровольцы. СВС вместе с ОНС и пешмергой участвовал в наступлении в иракской провинции Ниневия, чтобы защитить местных курдов-езидов от сторонников ИГ. Бойцы СВС участвовали наряду с ОНС во многих наступательных операциях против «Джебхат ан-Нусры» и «Исламского государства» на севере Сирии, также данная организация обеспечивает безопасность в христианских районах.
Все эти формирования, в общем-то, составили костяк и основную боевую мощь созданной под эгидой США коалиции «Силы демократической Сирии» (СДС), которые вели бои при штурме сирийской «столицы» ИГ – Ракки. Для
нашего анализа в данном случае важен момент ориентирования курдов на середину 2015 года, а она имела четко выраженный антиисламистский подтекст.
Си рий ская оп позици я
Прежде чем приступить к краткому перечислению основных противостоящих Дамаску сил сопротивления, отметим, что на тот период времени ситуация в оппозиции характеризовалась активизацией исламистской радикализации всего нового компонента оппозиции, что произошло во многом благодаря беззубой политике Вашингтона и доминированию на площадке политического спонсирования движения сопротивления КСА и Катара. Но об этом моменте мы поговорим ниже.
На середину 2015 года безусловно доминирующей военной силой в Сирии было «Исламское государство» (ИГ). Мы не будем сейчас подробно останавливаться на истоках и причинах возникновения ИГ. Об этом говорилось уже много, и мы также внесли в это свою лепту. Обратим внимание на один факт: до 2013 года и изменения
24
своего названия «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) большой боевой активности не проявляло. Восстание иракских суннитов и взятие Мосула и других городов в «суннитском треугольнике» произошло уже после того, как в Сирии их «однопартийцы» создали необходимые для этого условия. Этому суннитскому восстанию
вСирии предшествовала серьезная штабная и организационная работа. И в данном случае вновь видна организующая роль Дохи. Именно ее действия с заменой в Сирии ливийцев на чеченцев-кистинцев в качестве ударной силы позволило ИГИЛ вообще закрепиться в этой стратегически важной для нее стране. Стратегически важной прежде всего потому, что Сирия необходима суннитской элите в качестве страны-транзитера контрабандной нефти в Турцию. Без этого любые восстания суннитов
вИраке не имеют никакого значения, поскольку без надлежащего финансирования ни о какой экспансии не могло быть и речи. Ну и соответствующая материальнотехническая поддержка людьми и оружием идет опять же через турецкую территорию. Подчеркнем, что такая схема действий требует сноровки и соответственного стратегического мышления.
Снова возьмемся утверждать, что основными стратегами в данном случае выступали именно катарцы. Активной фазе иракского суннитского восстания предшествовала не только организационная и очень недешевая работа по созданию сирийского плацдарма, но и подготовка пропагандистского компонента. Сейчас снова обратимся к моменту замены ливийцев. Доха, безусловно, понимала, что резкий отход ливийских отрядов из Сирии не должен привести к образованию вакуума, который сразу был бы заполнен просаудовскими группами, что для катарского руководства неприемлемо. В этой связи в 2010–2011 гг. катарцами был осуществлен поиск необходимой наемной военной силы, которая смогла бы составить тот костяк сирийского филиала ИГИЛ, который был бы способен не только противостоять «чужеродным группировкам» в оп-
25