государств Ближнего Востока и Северной Африки. Некоторые из них ранее принимали участие в конфликтах на территории Ливии и Ирака. На данный момент в рядах САГ находится около 1000 бойцов.
Вооруженные формирования Сирийской социаль- но-национальной партии (ССНП) насчитывают около
12 тыс. человек, в 2015 году были наиболее организованной силой среди проправительственных милиций. Эта политическая сила имеет давнюю и непростую историю взаимоотношений с сирийскими властями. ССНП является старейшей политической партией Сирии. Она была создана в 1932 году ливанским православным христианином Антуном Сааде. Идеологией партии является доктрина «Великой Сирии» в составе территорий нынешних Сирии, Палестины, Ливана, Иордании, Ирака и Кипра. Кроме того, партия выступает за возвращение отторгнутой турецкой провинции Хатай. Партия изначально была организована по образцу итальянских фашистов, но сам Сааде отрицал свою близость к фашистской идеологии. «Наша партия построена не на фашистских или гитлеровских принципах, но на принципах, изначально присущих сирийскому народу», – заявлял он. Эмблемой партии является красный ураган (заубаа), немного похожий на свастику. Одним из элементов партийной идеологии является восхваление доисламского прошлого Ближнего Востока, возведение в ранг национальных героев ассирийских царей вроде Ашурбанипала и Хаммурапи. В 1949 году Антун Сааде бежал из Ливана в Сирию, затем был выдан сирийским правительством Ливану, где был расстрелян по обвинению в государственной измене.
Сторонником идей ССНП был военный диктатор Сирии в 1951–1954 годах Адиб Шишакли. После его отставки и бегства из страны ситуация для популярной на тот момент партии стала резко ухудшаться. В 1955 году она была официально запрещена в Сирии. Национальные социалисты со своей пансирийской идеологией вошли
16
в жесткое противоборство с баасистами с их панарабскими устремлениями. Панарабизм был для них неприемлем, так как большинство членов партии принадлежало к религиозным меньшинствам и боялось «раствориться в мусульманском море». В то же время в Ливане, где большая часть активистов ССНП принадлежала к православной или греко-католической общинам, они выступали против доминирования маронитов. В программе партии официально записана ее внеконфессиональная природа, что способствовало притоку в ее ряды не только христиан, но и представителей других религиозных меньшинств – шиитов, друзов, исмаилитов. После прихода партии Баас к власти в 1963 году ССНП подвергалась в Сирии достаточно жестоким репрессиям. В 60-е – 70-е годы прошлого века ее активисты, работавшие в подполье, арестовывались и подвергались внесудебным расправам. Так, один из лидеров ССНП Али Хайдар, министр по делам национального примирения в нынешнем сирийском правительстве, более десяти лет провел в тюрьмах. Тем не менее
вЛиване партия в период гражданской войны встала на просирийские позиции, последовательно боролась с правохристианскими силами и израильской оккупацией. В 2005 году после убийства бывшего премьер-министра Ливана Рафика Харири и вывода сирийских войск из страны ССНП присоединилась к Коалиции 8 марта, возглавляемой движением «Хизбалла». В настоящее время в ливанском парламенте представлены два депутата от ССНП.
Присоединение ССНП к просирийской коалиции в Ливане побудило правительство Башара Асада в том же году снять запрет на ее деятельность в Сирии. В 2005–2012 годах партия входила вместе с баасистами и частью сирийских коммунистов в состав Национально-патриотического фронта (НПФ). На легализацию партии повлияло и то, что
вначале двухтысячных годов баасисты уже не видели
внациональных социалистах серьезных конкурентов. Тем не менее гражданская война в Сирии способствовала резкому росту популярности ССНП. Особенно велик ок а-
17
зался приток христианской молодежи. Расправы джихадистов над христианами в Адре, Кассабе и Дейр эз-Зоре поставили на повестку дня создание христианских отрядов самообороны. Именно этой миссией занялась ССНП. В 2013 году вооруженные отряды партии принимали активное участие в боях с джихадистами в Набеке, Саддаде и Махине, в 2014 году – в Маалюле и Хомсе. Активные боевые действия против джихадистов отряды ССНП вели и в Сейднае. После взятия этого предместья Дамаска под контроль вооруженными формированиями партии христиане вернулись туда. В ноябре 2013 года местный лидер ССНП в Хомсе Субхи аль-Эйд погиб в боях за город Саддад. После освобождения от боевиков старого города в Хомсе именно активисты ССНП занялись налаживанием здесь мирной жизни и сейчас доминируют в городском самоуправлении. Нынешний руководитель отделения партии в Хомсе Нухад Сааман объясняет активное участие ССНП в войне на стороне правительства Асада тем, что оно защищает светские принципы и равноправие всех сирийцев. «Мы еще помним погромы 1860 года в Дамаске и не собираемся становиться жертвами религиозных экстремистов», – говорит он. В настоящее время ССНП возглавляет мусульманин Назир аль-Асма. В партии около 100 тыс. членов, среди которых присутствуют представители всех конфессий, но большинство составляют христиане. Ин- тернет-портал «Аль-Монитор» называет ССНП «боевой христианской партией».
Исходя из изложенного, целесообразно сделать вывод о том, что продолжение гражданской войны в Сирии ведет к повышению роли внешне полунезависимых вооруженных формирований, милиций, оказывающих сирийскому правительству важную помощь в борьбе с джихадистами. После завершения конфликта силы, подобные ССНП и отрядам Али Кайяли, будут важными компонентами в новой политической архитектуре Сирии. Но сейчас
18
мы затронули эту тему по другой причине. На примере ССНП очень четко можно проследить одну важную тенденцию, которая имеет значение для нашего анализа:
к середине 2015 года произошла полная поляризация противоборствующих сил в Сирии, вне зависимости от той истории взаимоотношений с Дамаском, которая существовала до этого. Хотя, что касается ССНП, то справедливости ради, надо сказать, что она давно, еще с начала 1980-х годов находится в плотной орбите влияния спецслужб нынешнего сирийского режима. Но суть не в этом, а в том, что эти иррегулярные формирования являются тем самым «гражданским обществом» сирийского разлива, которые концентрируют в своих рядах ярых оппонентов той модели правления, которую предлагает сейчас исламистская оппозиция. Другими словами, гражданский конфликт предопределил резкую поляризацию противоборствующих сил, в основе которой лежат не идеологические и клановые предпочтения, а вопрос физического выживания.
Выбор зарубежными спонсорами в лице КСА, Катара и Турции «исламистской модели» оппозиции, что позволяло привлекать в их ряды огромное количество зарубежных джихадистов, сыграл свою роль и в единении различных конфессиональных и национальных антиисламистских сил вокруг нынешнего режима как единственной силы, которая может этой опасности противостоять. Что, кстати, во многом и обуславливает выживаемость режима в Дамаске. В этой связи вспомним чеченский опыт, когда именно неприятие со стороны подавляющей части чеченской элиты идей жесткого исламизма по аравийским лекалам привело, в конечном счете, к изоляции наиболее радикальной части сопротивления и ее уничтожению. Таким образом, нельзя было говорить, как это делали и делают американские аналитики, о том, что оппозиции
19
противостоит в Сирии исключительно алавитская община, которая составляла порядка 10–15% от численности всего довоенного населения страны, а
внастоящее время 20–30%. Это важный момент, поскольку данное обстоятельство фактически уравнивает силы противостоящих сторон. Если не
вжестком численном компоненте, то прежде всего по зонам компактного и традиционного проживания той или иной общины. То же самое справедливо и по отношению к выводам западного разведсообщества по поводу раскола в алавитской общине. Сама ситуация с исламистской экспансией не оставляла алавитам иного выхода, кроме как сплотиться возле нынешнего режима как единственной гарантии своего биологического выживания. Другой вопрос, что эта тенденция до входа российских войск не опиралась на жесткую вертикальную структуру. Ее фактически не было, иранцы в данном случае не смогли сыграть роль такой скрепы и поддержать ее своим военным авторитетом просто в силу отсутствия подобного опыта работы с другими конфессиями. Для Ближнего Востока одного ощущения мало, необходим некий нейтральный с точки зрения религии и национальности центр силы, который стал бы катализатором центростремительных тенденций
оппонентов исламистской модели устройства. В нашем случае – консолидация вокруг Дамаска.
Ин остранны е союз ны е вооружен ные груп пы
Корпус стражей исламской революции (КСИР) Ирана
под командованием генерала Касема Сулеймани. КСИР сотрудничал с сирийским правительством и помог подавить суннитское восстание с 2011 года, отправив своих военных в Сирию. Также занимается подготовкой кадров и формированием бригад, состоящих из иностранных
20