В целом по результатам этой части исследования диалоги имеют характерную интенциональную структуру. Существенную роль в этой структуре играет направленность на собеседника, сообщающая остальным интенциям соотнесенное с адресатом «диалогическое» выражение. Закономерен вопрос, как модифицируется интенциональный подтекст по ходу разговора, в связи с текущими действиями участников?
Анализ интенциональных паттернов в последовательности реплик направлен на оценку координации интенций. Не только стремления вступить в разговор, уточнить информацию, но и другие «простые» эксплицитно выражаемые интенции актуализируют сопряженные с ними устремления партнера. Скрытая направленность на провоцирование, выяснение отношений и пр. также улавливается в разговоре, вызывая недовольство, уклончивость, встречное провоцирование или стремление представить себя в выигрышном свете. Собеседники понимают интенциональный подтекст, в том числе вуалируемые интенции, хотя в диалоге это может проявляться опосредованно и далеко не сразу. Интенциональное состояние говорящих нередко имеет устойчивый характер, обусловливая характер взаимодействия на протяжении целого фрагмента.
Поскольку ответная реакция собеседника может быть как непосредственной, так и отсроченной, развитие диалога приобретает последовательный линейный либо сложный и разветвленный характер.
В диалогах линейного типа взаимопонимание легко достигается собеседниками, что проявляется в парности, взаимной дополнительности интенций, выражаемых в соседствующих репликах. Так, в диалоге, представленном на рисунке 2, собеседники охотно вступают в разговор, поддерживают шутки друг друга, отвечают на вопросы и т.д. Легко улавливается и скрытый интенциональный подтекст. Реплика «Соку хочется» подразумевает просьбу налить и принести сок, и этот смысл осознается собеседником. Однако в ответной реплике тот уклоняется от выполнения скрытой просьбы и репликой «Сок в холодильнике» намекает партнеру: сделай сам.
В диалогах с разветвленной интенциональной структурой одновременно (параллельно) или отсрочено (последовательно) развертывается несколько интенциональных линий: «ответные» интенции реализуются в нескольких репликах, одни интенции отреагируются немедленно, к другим - собеседник возвращается позднее. Нередко одна реплика содержит несколько разноплановых интенций. В этом случае собеседник, как правило, поддерживает более актуальную для себя интенциональную линию, возвращаясь к другой линии позже. Так, в диалоге (рис. 3) после просьбы, звучащей в инициирующей реплике, собеседник помимо уточнения просьбы (первая интенциональная линия) дает партнеру совет (вторая интенциональная линия). Эта реплика содержит, таким образом, две независимые интенции, задающие две возможные линии развития разговора. В третьей реплике инициатор разговора (ПК1), следуя своим интересам, поясняет просьбу и благодарит за ее выполнение. В четвертой реплике коммуникативный партнер (ПК2) задает вопрос, развивающий вторую предложенную им интенциональную линию. И только в пятой реплике эта вторая линия разговора поддерживается ПК1, и он на вопрос отвечает.
Рис. 2. Линейная интенциональная организация диалога
Примечание: Стрелки показывает интенциональную взаимосвязанность (согласованность) реплик собеседников ПК1 и ПК2.
речевое взаимодействие контакт партнер
Согласованность реплик свидетельствует о том, что интенциональный подтекст легко распознается собеседниками. Если один партнер ставит вопрос, то другой на него отвечает или задает
Mutual Understanding Between Partners in Discourse уточняющий вопрос; если один просит что-либо сделать, другой соглашается, либо отказывает и т.д. Подобные симметричные паттерны составляют основу диалога, обеспечивающую его последовательное бесперебойное развитие.
Рис. 3. Разветвленная интенциональная организация диалога
Примечание: Направление и тип стрелки показывают интенциональную взаимосвязанность (согласованность) собеседников реплик ПК1 и ПК2. Штрихпунктиром показана дополнительная диалогическая линия.
Были выявлены факторы, влияющие на понимание интенций собеседника и проанализированы случаи неверного или искаженного понимания интенций, приводящие к сбоям в течении разговора, а в отдельных случаях и к коммуникативным провалам. Неверное истолкование интенций субъекта влечет за собой корректирующие реплики, задаются также уточняющие вопросы, свидетельствующие о стремлении понять намерения партнера. Искаженное истолкование интенций имеет иную природу. Оно связано с нежеланием понять или обнаружить понимание собеседника, что проявляется в намеренном уходе от обсуждаемой темы, стремлении настоять на своем. Соответственно, выделяются две группы факторов, определяющих ситуацию непонимания интенционального содержания: объективные факторы и факторы субъективного плана, связанные с позициями коммуникантов.
К факторам объективного плана относятся разного рода ситуативные помехи, никак не связанные с отношениями между партнерами. Например, непонимание может быть следствием «ослышки» как в следующем фрагменте, где ответная реплика собеседника воспринимается как выражение недовольства, что вызывает уточняющий вопрос и последующую коррекцию понимания со стороны партнера.
Т.: Ну как плов-то//
П.: Очень вкусно / поостыл только чуточку //
Т.: Постыл // (удивленно)
П.: Да нет / поостыл / остыл немного //
Непонимание может возникнуть и вследствие различий в запасе знаний или появления новой информации, недоступной одному из партнеров, в связи с изменением ситуации. Случаи непонимания, возникающие под влиянием объективных факторов, можно отнести к истинным заблуждениям.
Иной характер имеет непонимание интенций, связанное с действием субъективных факторов. Жесткое следование своим интересам, стремления настоять на своем, задеть или обидеть собеседника, противостоять давлению с его стороны, просто отсутствие интереса к обсуждению предложенной темы в связи с изменением ситуации - эти и другие позиции могут привести к искаженному истолкованию интенций и домысливанию интенционального подтекста. При этом в основе проявления субъективных факторов могут лежать не только межличностные отношения (негативный настрой, недоверие и пр.), но и сиюминутное настроение, усталость, занятость другими делами.
В ситуации «субъективного непонимания» обычны различные тактики ухода от ответа: затягивание разговора, уточняющие вопросы, предложение новой темы, сведение темы в шутку и пр. Это находит отражение в интенциональном рассогласовании реплик: за жалобой может следовать инструктивный совет или выражение недовольства вместо сочувствия, за указанием - жалоба вместо согласия либо несогласия, за намеком - встречный намек вместо выполнения скрытой просьбы, за выражением недовольства - шутка и пр.
Обнаруживаются особенности «передачи» интенций в разных коммуникативных контекстах. Случаи непонимания интенций, связанные с действием объективных факторов, регулярно встречаются в условиях динамичной, тесно спаянной с бытом повседневной коммуникации. Нередки они и в интерактивных радио- и телепрограммах. Намеренное непонимание интенций собеседника возможно в различных контекстах. Подобный «коммуникативный саботаж» вовсе не обязательно свидетельствует о конфликтности ситуации или негативном характере отношений. Чаще он выступает в роли своеобразной коммуникативной стратегии, позволяющей повлиять на течение разговора. В этом плане субъективное непонимание интенций представлено не только в медийных диалогах, но и в учебных и научных дискуссиях, консультативной психологической практике. Отмечается оно и в сфере семейной коммуникации, где влияние субъективных факторов обычно не приводит к серьезным сбоям коммуникации, но тоже сказывается на развитии разговора. Так, в диалоге, фрагмент которого приведен ниже, инициатор общения терпит коммуникативную неудачу: его стремление получить разъяснение игнорируется партнером, который уходит от прямого ответа и направляет разговор в интересующее его русло.
Н.: Слушай / энтропия / это что //
С.: Мера беспорядка//
Н.: Нет / мне не понятно / не понимаю //
С.: У тебя вон все время хаос / помахала бы веником что ли // Н.: У меня нет на это времени //
Специального внимания заслуживает влияние на восприятие интенций способа их речевого выражения. Как показывают данные проведенного исследования, косвенно выраженные интенции понимаются хуже, чем выраженные явно. Возможности понимания определяет не только открытость / «завуалированность» интенции, но и регулярность ее проявления в речи («ожидаемость» интенции). Имеет значение и развернутость речевого выражения: чем в большем объеме вербального материала проявляется интенция, тем надежнее она квалифицируется. При непосредственном взаимодействии с собеседником, когда коррекцию понимания обеспечивают ответные реплики и уточняющие вопросы, влияние этого фактора на течение разговора не столь значительно. Оно проявляется, однако, в условиях ограниченного или одностороннего контакта партнеров, которые по разным причинам возникают как в медийных диалогах, так и в повседневных ситуациях: взаимодействие с аудиторией ведущих ток-шоу и интерактивных радио- и телепрограмм, разговоры по телефону, в ходе практической деятельности и пр.
Если с позиций слушающего форма выражения интенций выступает объективным фактором, могущим затруднять понимание, то в перспективе говорящего - это фактор субъективного плана, позволяющий в своих целях разворачивать обсуждение. Варьируя формы выражения в соответствии со своими установками, коммуникант может вуалировать одни интенции и выдвигать на первый план и акцентировать другие. Так, желая произвести благоприятное впечатление, особенно в условиях публичных обсуждений, выступающий в открытой форме проявляет наиболее выигрышные в глазах аудитории устремления и замалчивает или маскирует то, что может восприниматься негативно. Для более яркой демонстрации интенции используются специальные выразительные средства: экспрессивная лексика, повторы, метафоры и пр. Кроме того, получены факты, выявляющие значение особых провокативных интенций, связанных с манифестацией субъектом внутренних психологических состояний (истинных или имитируемых) с целью вызвать в адресате аналогичное состояние. Говорящий «провоцирует» психологическое состояние слушателя, обеспечивая, тем самым, ожидаемую реакцию на свои высказывания и поведение.
Подобные манипулятивные возможности, которыми располагает говорящий, делают понимание выражаемых в речи интенций во многом зависящим от условий восприятия вербального материала. Если в условиях непосредственного взаимодействия опорой понимания интенционального подтекста выступает включенность в коммуникацию - адресат соотносит высказывания с ситуацией, партнером общения, задает вопросы, то в условиях предъявления на слух изъятых из контекста образцов речи склонность недооценивать представленность интенций обнаруживают не только «наивные» слушатели, но и опытные эксперты. Этот результат проведенного
Mutual Understanding Between Partners in Discourse экспериментального исследования свидетельствует об утрате части интенционального содержания речи при однократном восприятии ее на слух даже опытными специалистами. Но именно такой формат предусматривают для аудитории публичные диалоги, транслируемые СМИ.
Возможности понимания интенционального подтекста таких диалогов неподготовленной аудиторией показало исследование, в котором наряду с экспертами-психолингвистами приняли участие «наивные» слушатели (50 человек в возрасте 1836 лет). На основании списка интенций, характерных для массмедийного дискурса (28 интенций), предлагалось оценить 3 фрагмента радио-диалогов. Было показано, что по сравнению с экспертами «наивные» слушатели в основном переоценивают интенции, то есть расширяют их список и приписывают им большую выраженность. Так, преувеличивается выраженность интенций, направленных на избирателя (внушение уверенности, демонстрация значимости, предостережение и др.) и самого говорящего (демонстрация компетентности, силы и превосходства, отождествление с избирателем), в то время как интенции которые обычно вуалируются (самооправдание, избегание ответственности и пр.) недооцениваются. При этом выявляется тенденция приписывать собеседникам интенции, которые по результатам интент-анализа в репликах не выражены. Характерно, однако, что данные «добавленные» интенции соответствуют именно тем интенциональным направленностям, которые выступают основными для данного диалога и выражаются наиболее открыто, ярко и эмоционально.
Нетрудно заметить, что приведенные данные свидетельствует о генерализованности восприятия интенционального содержания диалогов, транслируемых средствами массовой информации. Аудитория улавливает основную направленность высказываний, не дифференцируя более дробных и подчиненных интенций. Это делает понимание неполным и, вместе с тем, открывает простор обобщенному, возможно, субъективному истолкованию смысла.
Заключение
Представленные в статье результаты могут способствовать разработке интенциональной модели диалога, согласно которой выражение и распознавание интенций является важнейшей составляющей речевого взаимодействия. Передача интенций служит необходимой основой взаимопонимания, координации действий, достижения целей коммуникантов. Развиваемый интент-анализ обнаруживает движущие силы разговора и те актуальные смыслы, которые переживаются собеседниками и направляют их действия в ходе общения. В статье обобщены результаты серии исследований о типовых компонентах интенциональной структуры диалога и основных линиях их модификации в конкретном коммуникативном контексте. Показано, что в общем случае интенциональная структура диалога включает направленность участников на себя, интенциональную направленность на собеседника и направленность на окружающую действительность. В разных видах диалога названные типовые компоненты имеют различную выраженность и своеобразное интенциональное наполнение.