в обосновании социальной опасности разжигания межрелигиозной и межконфессиональной ненависти;
в выявлении точек соприкосновения между действующим законодательством и правовым наследием мусульманской культуры;
в доказательстве выполнения современной правоохранительной системой функций по защите прав верующих, в том числе и верующих мусульман;
в демонстрации необоснованности с точки зрения как действующего законодательства, так и мусульманского религиозного права совершения противоправных действий экстремистского характера;
в указании правовых способов решения проблем, связанных с соблюдением законных прав и интересов верующих, в том числе и верующих мусульман;
в формировании в обществе неприязненного отношения к любым проявлениям религиозного экстремизма;
в разъяснении необходимости исходить из законных прав и интересов не только своей конфессиональной группы, но и представителей других религий и конфессий, а также лиц, придерживающихся атеистических взглядов;
в ориентации верующих мусульман, в том числе и теологическими доводами, на диалог и мирное сосуществование с представителями других конфессий и тем самым принятие участия в формировании и поддержании культуры толерантности в обществе;
в доказательстве общественной опасности моральной и материальной поддержки экстремизма и ее противоречия религиозным, этическим и правовым нормам;
в обосновании моральной и религиозной допустимости сотрудничества с правоохранительными органами в деле борьбы с экстремизмом и терроризмом;
в демонстрации последствий совершенных преступлений экстремистской направленности как лицам, подозреваемыми в их совершении, так и лицам, оказывавшим прямую или косвенную поддержку в осуществлении экстремистской деятельности, с целью осознания ими своей моральной и юридической ответственности.
При оказании идеологического противодействия религиозному экстремизму сотрудники ОВД также должны:
опровергать основные теологические, социальные и политические доводы, используемые представителями исламистской идеологии для оправдания совершения преступлений экстремистской направленности;
разоблачать различные формы конспирации пропаганды исламистской идеологии;
исправлять антиобщественные установки сознания и поведения лиц, обвиняемых в совершении преступлений экстремистской направленности или склонных к их совершению, используя при этом знания в области права, этики, религиоведения и психологии;
совмещать правовые и идеологические методы воздействия на сознание лиц, находящихся под влиянием идеологии религиозного экстремизма, с учетом степени их вовлеченности в экстремистскую среду и характера совершенных противоправных действий;
совместно с представителями исламского духовенства противодействовать распространению идеологии экстремизма среди верующих мусульман;
оказывать поддержку лицам, совершившим преступления экстремистской направленности, но ставшим на путь исправления.
Характер задач по идеологическому противодействию распространению идей и практики исламизма требует от сотрудников ОВД использования в своей профессиональной деятельности знаний в области исламоведения, психологии, этики и других социально-гуманитарных наук. По этой причине модель идеологического противодействия исламскому экстремизму может быть названа не только правовой, но и интегративной.
Интегративный характер идеологической модели предполагает различную последовательность применения средств воздействия на сознание лица, вовлеченного в экстремистскую деятельность. При этом в зависимости от целей, стоящих перед сотрудником правоохранительных органов, и характера лица, подлежащего идеологической коррекции, возможны различные способы комбинации элементов идеологической модели. Это означает, что сотрудник правоохранительных органов может отдавать предпочтение одному из указанных средств идеологического воздействия или стремиться к их сбалансированному применению, но в любом случае все три составляющие при возможности должны быть использованы. Данное требование объясняется, с одной стороны, стремлением к получению максимального оперативного и социального эффекта, а с другой - характером исламистской идеологии.
Так, включение лица в сферу влияния экстремистской идеологии предполагает:
уверенность в истинности конкретной экстремистской идеи;
освобождение от моральной ответственности перед определенной социальной группой или всеми людьми за исключением представителей своей экстремистской группировки;
получение социального признания и поддержки со стороны экстремистского сообщества или отдельного представителя, действующего от имени этого сообщества.
Фанатическую уверенность вовлекаемому лицу дает религиозная составляющая экстремистской идеологии, которая становится самоочевидной благодаря исключению из сознания всех противоречащих ей идей, а также простому и логическому изложению. В свою очередь, чувство безнаказанности формируется в сознании адепта экстремистской идеологии путем так называемой клановой этики, которая утверждает, что нравственным следует быть только по отношению к представителям экстремистского сообщества, тогда как все остальные люди в той или иной степени являются "неверными" и подлежащими уничтожению.
Наконец, социальная составляющая исламистской идеологии заключается в демонстрации, с одной стороны, якобы униженного положения мусульман в современном светском обществе, а с другой - в возможности самореализации индивида в экстремистской группировке, которая выдается за ячейку подлинной мусульманской общины. Таким образом, сама структура исламистской идеологии определяет интегративный характер идеологического противодействия ей и включает в себя теологический, морально-психологический и социальный элементы.
Литература
1. Добаев И.П. Радикализация ислама в современной России. М.; Ростов н/Д, 2014.
2. Григорьев М.С., Игнатьев В.С., Магеров В.М. Противодействие террористической пропаганде. М., 2017.
3. Исламизм и экстремизм на Ближнем Востоке. М., 2015.
1. Dobaev I.P. Radicalization of Islam in modern Russia. Moscow; Rostov-on-Don, 2014.
2. Grigoryev M.S., Ignatyev V.S., Magerov V.M. Counteraction to terrorist propaganda. Moscow, 2017.
3. Islamism and extremism in the middle East. Moscow, 2015.