Статья: Вода/река – макроэлемент культурной географии юкагиров

Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН

«Вода/река» - макроэлемент культурной географии юкагиров

Жукова Людмила Николаевна,

к. и. н., старший научный сотрудник

Аннотация

Рассматривается один из основных ландшафтных кодов культурной географии - «вода / река», его анализ позволит понять особенности формирования хозяйственной специфики и духовных ценностей бродячих охотничье-рыболовных племен Восточной Сибири. Территории кочевания этих племен за последние 2 тыс. лет существенно сократились, и в настоящее время Нелемнинский наслег - земли родовой общины «Тэки Одулок» в Верхнеколымском улусе Республики Саха (Якутия) - единственное в своем роде место компактного проживания потомков древнего населения. Для северных кочевников юкагиров (охотников и рыболовов) вода / река имела культурообразующее значение: она кормила, помогала перемещаться с места на место, служила ориентиром на местности. Важность водных ресурсов рассматривается в статье через призму этнической истории юкагирского народа. Показано, что современная уникальная культура северных номадов Верхней Колымы сложилась благодаря двум основным факторам: сохранности гомогенной «кормящей» территории и незначительной трансформации традиционного годового хозяйственного цикла. Природно-климатические условия и полукочевой уклад жизни выработали у этой группы юкагиров устойчивые стереотипы мышления и поведения и определенную систему ценностей и предпочтений. Их пространственные представления формировались под влиянием ландшафта, в частности водной системы территории кочевания. Традиционно в период промысла родовые группы лесных юкагиров длительное время находились в изоляции - такое положение сохранялось вплоть до начала XX в. Подобные условия предполагали разного рода опасности и риски, реальные и воображаемые. При отсутствии дорог в теплое время года и в силу большой заболоченности территории древний ландшафтный код «вода / река» определял номадический характер культуры юкагиров. Водная система в представлениях охотников и рыболовов Верхней Колымы запечатлена в духовной и материальной культуре как амбивалентная стихия. В геокультурном пространстве потомков аборигенных северных номадов концепт «водная стихия» традиционно построен на культурных смыслах, образах и символах. Сегодня присваивающий характер хозяйства лесных юкагиров и сохранение значимости ландшафтного кода «вода / река» позволяют говорить, что в обозримом будущем в культуре этого народа по-прежнему будут присутствовать элементы древних языческих религиозно-мифологических представлений.

Ключевые слова: Якутия, северные номады, кормящая стихия, гомогенная территория

Основная часть

Территорию современной Якутии охотники на млекопитающих мамонтовой фауны освоили в период верхнего палеолита; по данным археологов самая древняя стоянка плейстоценового человека была заложена около 300 тыс. лет назад. В ранний голоцен - с образованием современного георельефа и особых природно-биологических зон - территории, занимаемые бродячими охотниками северо-востока Азии, приобрели локальные особенности. Ранние этапы этнической истории предков юкагиров исследователи соотносят с раннеголоценовой мезолитической сумнагинской археологической культурой (10 тыс./9,5 тыс. - 6,2 тыс. ± 100 лет назад). Сумнагинскую культуру Якутии Ю.А. Мочанов связывает с Западной Сибирью, на территории которой обнаружены археологические комплексы, где облик каменного инвентаря и техника изготовления орудий на пластинах и микропластинах свидетельствуют о том, что сумнагинская и приенисейские культуры тяготеют к синхронным культурам Урала и Восточной Европы (Мочанов 1977: 250). Сумнагинцы занимали всю территорию современной Якутии, часть сопредельных территорий, а также жили на Аляске.

Особенности климата и рельефа, как и биологические ресурсы региона, определяли хозяйственную специфику и систему духовных ценностей бродячих охотничьих племен. Можно полагать, что уже в то время начали формироваться получившие развитие в последующие исторические периоды основные ландшафтные коды «вода» и «земля» и годовой хозяйственный цикл (ГХЦ).

Обширную площадь Восточной Сибири занимают бассейны рек Оленек, Лена, Яна, Индигирка, Колыма и многочисленные озера, здесь располагается несколько горных систем (наиболее крупные - Верхоянский хребет и хребет Черского), которые с плоскогорьями и нагорьями занимают более двух третей поверхности земли Республики Саха (Якутия). Все это создает рельеф поверхности региона и формирует макрообраз «кормящего ландшафта». При малой населенности Восточная Сибирь представляла собой гомогенную территорию, на которой создавались человеком различные (в зависимости от географических особенностей и природных зон) объекты культурной географии (стоянки, в т.ч. пещерные; мастерские; священные места, в т.ч. с наскальными рисунками, и проч.).

О значимости рек и озер (они служили источником пищи, транспортными путями и ориентирами на местности) свидетельствует «привязка» к ним стоянок древнего человека в лесотаежной зоне Восточной Сибири. Обычно это стратегически выгодные и защищенные от холодных ветров места речных и озерных надпойменных террас, приустьевых мысов. Изучение геолого-географических объектов территории кочевания свидетельствует о том, что обнаруженные на равнинных стоянках каменные орудия и заготовки для них изготавливались из горных пород, выходы которых находились иногда за многие десятки и сотни километров от места обнаружения этих предметов. Возможно, существовали транзитные пешие и водные пути получения сырья / материалов посредством обмена. Редкие сумнагинские изображения животных на плоских скальных породах выполнены красной охрой - это также говорит о знании мест выхода этого природного минерала на поверхность Земли.

«Кормящая» (как источника питания) функция воды дополнялась «транспортной» (для перемещения по территории) и «ориентационной» (по водным объектам определялось положение в реальном и мифопоэтическом пространствах), вода способствовала и оформлению языческой ранней мифоритуальной среды. Карты-схемы с обозначением известных памятников присутствия сумнагинского человека в Якутии показывают освоение территорий бассейнов рек и озер: вдоль береговых линий создавались культовые места с сакральными наскальными изображениями; по ним, предположительно, строились водные маршруты с целью транзита необходимого сырья. Суммируя имеющиеся сведения, мы получаем представление о ранних этапах формирования ландшафтного кода, связанного с водой. Уже тогда «вода» имела положительную (см. выше) и отрицательную коннотации. Последняя складывалась на основе периодических сезонных стихийных бедствий, опасности преодоления человеком водных пространств, риска проникновения воинственных соседей. Амбивалентность в восприятии водной среды, проявляющаяся в ежедневной практической жизни и отраженная в ранней мифопоэтической картине мира, говорит и о специфике представлений, и об особенностях формирования характера древних номадов Восточной Сибири.

Появление лука и стрел, овладение навыками шлифования, пиления и сверления камня, изготовления глиняной посуды внесли некоторые коррективы в восприятие основных ландшафтных кодов неолитическим населением Якутии. Новации технически перевооружали промысловиков и воинов, облегчали быт кочевников. Водная среда не только сохраняла первичную многозначность, множественность ее функций возрастала пропорционально естественному приросту населения и освоению новых территорий. С прибытием (преимущественно в Южную и Центральную Якутию) новых волн переселенцев и, соответственно, с ростом потребностей в пище, одежде, сырье, транспортных средствах увеличивается нагрузка на «кормящий» ландшафт. Наблюдается расширение географии и плотности стоянок неолитического человека и священных мест с рисунками на скальных выходах (Кочмар 1994; Окладников, Запорожская 1972; Эверстов 1980). Основной темой рисунков была охота, изображения служили испрашиванию охотничьей удачи у язычески обожествленной природы.

В неолитическое время мигранты с юга, в особенности из Забайкалья, способствовали метисации населения; в позднем неолите приток древних алтайцев привел к консолидации праюкагирских племен, на что указывает ареал распространения специфического покроя обуви (Василевич 1963: 60). Южная граница расселения юкагироязычных племен уходила далеко за пределы территории современной Якутии: в конце I тыс. до н.э. - начале I тыс. н.э. отдельные группы пратунгусов могли встретиться с древними юкагирскими племенами в таежных районах Прибайкалья (Шавкунов 1990: 174). Юкагирский филолог Г.Н. Курилов пишет:

[В прошлом] существовала целая семья одульских (юкагирских) языков, носители которых составляли семью одулоязычных племен (или народов). Именно эта семья одулоязычных народов - а не один народ - обитала на обширной территории Северо-Востока Азии. При этом отдельные племена данной семьи смешивались с чукчами и эскимосами на востоке, с нганасанами - на западе, с тунгусоязычными и тюркоязычными народами - на юге (Курилов 2003: 24).

О названиях географических объектов в Прибайкальском регионе, предположительно имеющих юкагирское происхождение, пишут исследователи топонимики Северо-Восточной Азии (Бурыкин 2013: 154; Курилов 2013: 5). В цикле юкагирских сказок о древних людоедах местом действия часто является берег моря (Иохельсон 2005а). По-видимому, в неолитическое время большая часть Якутии и отдельные сопредельные территории были населены потомками древних уральцев - кочевыми одулоязычными племенами с «вкраплениями» метисированных разноязычных и разноэтнических групп. В.И. Иохельсон, пионер юкагироведения, исследователь юкагирской культуры конца XIX - начала XX в., участник нескольких научных экспедиций на северо-восток Азии, народоволец, сосланный в Якутскую область, писал: «Древний юкагир, постоянно готовый отражать нападение, сам нападающий на враждебные племена и неуверенный в завтрашнем дне, кочевал с места на место» (Иохельсон 1898: 264).

В период раннего железного века (конец I тыс. до н.э. - начало I тыс. н.э.) усилился приток на территорию Якутии переселенцев предположительно из Приамурья (Алексеев 1996) и Северного Приангарья (Константинов 1978; Степанов 2014), о чем свидетельствует появление бронзовых изделий скифского и раннесарматского периодов (Дьяконов, Бравина 2015). Приток в Южную и Центральную Якутию пришлых племен вызывал сопротивление аборигенного населения. О сражениях омоков - одулоязычных племен - с воинами-чужаками, обладавшими железным оружием, и последующем вынужденном уходе омоков на северо-восток Азии сообщает литературная версия исторического предания «Омоки (забытая легенда)», опубликованная в журнале «Якутские зарницы» в 1927 г. (Ытык-Кельский 1927); оригинал предания до сих пор не обнаружен. Публикацию отличают литературный вымысел, исторические и этнографические неточности: так, говорится, что омоки были коневодами, скотоводами и оленеводами, что поражение они потерпели от воинственных якутов, пришедших с юго-востока, которые с «таежных высот Хамар - Дабана, от глубоких таинственных вод Великого моря - Байкала… гнали с собой табуны лошадей». Хотя предание, содержащее массу несоответствий, не является историческим документом (Жукова 2019б), однако нельзя полностью игнорировать его при отсутствии других источников, характеризующих положение аборигенного населения Якутии в раннем железном веке. Попытаемся получить некоторые общие сведения, в особенности касающиеся исследуемого ландшафтного кода «вода / река».

Литературная версия предания повествует об омоках, живших на Средней Лене, в качестве ориентиров указаны Кангаласский камень, Тулагинский мыс, долина Сайсар, оз. Ытык-Кель и гора Чучур-Муран: «Если ты поднимешься на скалу Кангаласского камня и взглянешь вокруг, если встанешь на шапку Тулагинского мыса и сможешь окинуть на многие тысячи верст своим взглядом тайгу и долины, озера и горы-то и тогда не охватит твой глаз всех тех земель, которыми владели омоки» (Ытык-Кельский 1927: 23). Согласно тексту, территория расселения омоков простиралась от р. Витим (на юге) до побережья Ледовитого океана в междуречье рек Анабар и Колыма (на севере), это подтверждается и научными изысканиями. Исследователь древнеякутской кулун-атахской культуры А.И. Гоголев пишет: «До середины I тыс. н.э. страна Юкагирия занимала, судя по всему, большую часть современной территории Якутии, исключая ее юго-западные территории и часть северо-восточных районов» (Гоголев 2004: 28).

Возможно, в тексте предания слово «омоки» употребляется в качестве собирательного самоназвания юкагироязычных племен, кочевавших на огромной территории (аналогично самоназванию якутов - саха), и, по-видимому, равнозначно современному «юкагиры». Омо на языке лесных и тундровых юкагиров означает «народ, племя», «род», а во мн. ч. - омопэ - «люди, говорящие на одном языке» (Иохельсон 20056: 50-51; Курилов 2001: 338; Николаева, Шалугин 2002: 55). По данным Всероссийской переписи населения 2002 г., в числе юкагиров были называвшие себя «омок».

Предание повествует о том, как в долину Сайсар (часть территории современного г. Якутска) для проведения ежегодного летнего празднества, сопровождаемого обменом продуктами своего труда и промысла и спортивными состязаниями, съехались южные и северные омоки. Племенные названия омоков, кочевавших по рекам Южной, Центральной и Северной Якутии, в легенде не сообщаются. Отметим, что, согласно русским документам XVII-XVIII вв., в Северной Якутии проживали следующие юкагирские племена: олюбенцы, шоромбои, алайи, когимцы, онойди, анаулы и др. Возможно, некоторые из них являются потомками омоков Южной и Центральной Якутии, откочевавших на север после поражения в борьбе с чужаками. Автор литературной версии сообщает, что после разгрома пришлыми якутами, имевшие только каменное и костяное вооружение омоки, «разбившись на мелкие орды, отступали все дальше и дальше», где их встретил новый враг - «юкагиры, чуванцы, коряки», не желавшие уступать свои «кормящие» территории. Примечательно, что в числе врагов названы северные юкагиры, а также юкагироязычные чуванцы Западной Чукотки. То есть беженцы-омоки были враждебно встречены северными языковыми родственниками окраинной Якутии и Западной Чукотки: принадлежность к одной языковой семье вовсе не предполагает уступку части освоенной «кормящей» территории. К моменту прихода беженцев бассейны рек северо-востока Азии давно были освоены северными юкагирскими племенами, это были территории сезонных кочевок, промысловых, транспортных и меновых маршрутов.