На этом фоне победивший на президентских выборах кандидат от Демократической партии Байден заявил о создании нового кризисного центра для борьбы с эпидемией. Разработанный им план действий вступит в силу 20 января 2021 г. - в день его инаугурации. При этом надо понимать, что борьба администрации Байдена с эпидемией не начнется с нуля, преемственность в сфере здравоохранения (как и в других сферах жизни американского общества), безусловно, сохранится.
Внешняя политика. Внешняя политика США на уровне как принятия решений, так и восприятия / одобрения этих решений населением сегодня крайне поляризована (возможно, еще в большей степени, чем внутренняя). Данная тенденция сохранится и в дальнейшем. С приходом к власти администрации от Демократической партии внешнеполитическая деятельность Вашингтона в краткосрочной перспективе вряд ли существенно изменится. Новые акценты во взаимодействии с ключевыми мировыми акторами будут расставляться постепенно, по мере изменения баланса сил внутри самой американской политической элиты.
По взглядам на внешнеполитические проблемы американское общество сегодня разделено, как минимум, на 5 групп (со сложной внутренней иерархией и политико-идеологическими приоритетами), крайними противоположностями выступают традиционные «ястребы» и «голуби». Из опросов Гэллапа 2017-2019 гг. следует, что мнение консервативно-агрессивных «ястребов» (куда входят представители всех основных партий) по вопросам военного вмешательства США в международные дела весьма весомо, его поддерживают 21 % американцев. Настроения неоизоляционистов - «голубей», выступающих против военного и невоенного воздействия Америки на мировую политику, разделяют 18 % населения [13]. Помимо этих крайних по своим взглядам групп, есть промежуточные, что делает достижение консенсуса при принятии решений в высокой степени сложным. В целом поле формирования внешней политики США становится все более эклектичным. В последние несколько лет ситуация нередко усугублялась противоречивой риторикой и действиями президента Трампа.
Проблема мирового лидерства США. Важнейшим внешнеполитическим вопросом для американского общества на протяжении последних десятилетий остается вопрос о том, какое место США должны занимать в системе международных отношений. Следует ли Америке продолжать играть ведущую роль в решении мировых и региональных проблем или же стоит согласиться на более низкий уровень участия в мировой политике, даже перейти к неучастию? В 2019 г. почти 70 % американцев считали, что США должны играть важную роль в мировых делах. При этом 23 % респондентов говорили о ведущей роли, 46 % - о главной, однако 30 % предпочли, чтобы США не вмешивались в чужие дела (25 % - за второстепенную роль и 5 % - чтобы США вообще не играли никакой роли) [13]. В период последних трех президентских администраций (Буша-младшего, Обамы и Трампа) американцы в большинстве своем высказывались за активную внешнюю политику Вашингтона. Тем не менее доля выражающих изоляционистские тенденции увеличилась с 23 % после 11 сентября 2001 г. до 30 % в 2019 г.
Маловероятно, что в ближайшие несколько лет настроения американцев по вопросу о мировом лидерстве США значительно изменятся. Это означает, что общественная рефлексия, воплощенная во внешнеполитических действиях Вашингтона, неизбежно усложнит его отношения с другими ключевыми игроками (КНР, РФ, Индией, Францией, Германией и т.д.), предпочитающими воспринимать современный мир как многополярный.
Восприятие США в других странах в качестве мирового лидера изменилось в худшую сторону. Согласно опросам службы Гэллапа, за последние три года одобрение лидерства США в более чем 130 странах значительно снизилось [9], что вполне коррелирует с внешней политикой президента Трампа, проходившей под лозунгом «Америка превыше всего», а также с его неудачной стратегией борьбы с пандемией коронавируса.
С приходом в Белый дом новой администрации вопрос о мировом лидерстве Америки и ее взаимоотношениях с остальным миром вновь актуализировался. Байден неоднократно заявлял, что его первым внешнеполитическим ходом будет обращение к иностранным лидерам с призывом: «Америка вернулась: теперь вы можете рассчитывать на нас», а дополнительными инструментами мирового лидерства Соединенных Штатов могут стать следующие ресурсы: распространение вакцины против COVID-19, расширение возможностей иностранных студентов получить образование в Соединенных Штатах, участие Америки в борьбе с коррупцией внутри страны и за рубежом и т.д.
Угроза международного терроризма. В американском общественном мнении под влиянием действующей внешнеполитической стратегии сформировались достаточно стабильные представления об угрозах и вызовах национальной безопасности. Одной из таких угроз на протяжении последних 20 лет американцы считают международный терроризм. После событий 11 сентября 2001 г. эта проблема настолько актуализировалась, что нашла свое отражение в ключевых внешнеполитических документах США, в том числе во всех «Стратегиях национальной безопасности» с 2002 по 2017 г.
В некоторые годы тема терроризма в массовом сознании американцев опережала по своей значимости традиционную в стране проблему «стрелков» и случаев массового насилия с применением огнестрельного оружия в школах, торговых центрах и иных публичных местах. Беспокойство населения по поводу терроризма, как правило, нарастает в ответ на конкретные террористические акты в США и за рубежами страны. Взрывы на Бостонском марафоне в 2013 г. увеличили в два раза число американцев, которые верили, что произойдет еще один теракт. После терактов 2015 г. в Париже опасения американцев по поводу возможности будущих терактов вошли в перечень 15 главных угроз для США. В 2017 г. рекордно высокий процент взрослых американцев сообщил, что они реже посещают крупные мероприятия из-за опасения террористических атак. В октябре 2019 г. почти половина американцев заявили о своей обеспокоенности, что они или члены их семей могут стать жертвами терроризма. Однако, по мнению аналитиков института Гэллапа, беспокойство американцев по поводу терроризма за последние десять лет было чем-то вроде пережитка предыдущего десятилетия и событий 11 сентября 2001 г. [6], что может свидетельствовать о постепенной смене внешнеполитических приоритетов США и соответствующей ей трансформации общественных представлений о главных угрозах.
В период президентства Трампа на первый план внешней политики вышли отношения с мировыми державами, бросающими вызов американскому влиянию и интересам, что нашло отражение в «Стратегии национальной безопасности» 2017 г. и других документах. На этом фоне проблема международного терроризма потеряла свою приоритетность. Так, в «Стратегии национальной обороны» 2018 г. заявлено, что «главной проблемой национальной безопасности США теперь является межгосударственная стратегическая конкуренция, а не терроризм. Ключевой приоритет - это долгосрочная стратегическая конкуренция с Китаем и Россией» [12]. Вероятно, данный вектор политики не потеряет значимости и при президенте Байдене.
Интересы США в Азии. Состояние экономики США и возможные политические трансформации после президентских выборов 2020 г. беспокоят не только американцев, но и остальной мир, включая Азию. Так, А. Панда, редактор влиятельного новостного сайта «Дипломат» (The Diplomat), пишет: «от исхода этих выборов зависит все - от будущего американо-китайской торговой войны до дипломатического процесса на Корейском полуострове и альянсов США. Еще четыре года при Трампе будут выглядеть совсем иначе, чем четыре года при администрации демократов. Демократы мыслят совсем по-другому, когда речь заходит об азиатской политике» [8].
На самом деле внешняя политика США в Азии вряд ли радикально изменится, по крайней мере в первый год правления администрации Байдена. Нерешенные вопросы, сложившиеся отношения и международные договоренности обеспечивают скорее ее преемственность, нежели резкую трансформацию. Можно предположить, что политика Байдена будет более предсказуемой и, скорее всего, новый президент вернется к вопросу о торговом сотрудничестве в Тихоокеанском регионе.
В последние десятилетия интерес США к различным регионам Азии очевиден. Именно здесь сосредоточены наибольшие угрозы и вызовы американскому мировому доминированию, равно как и возможности для его сохранения. Так, ресурсом влияния Соединенных Штатов в регионе являются их союзнические отношения с Японией, Южной Кореей, Индией, Австралией, Вьетнамом и т.д. Очевидными «азиатскими» рисками для Америки продолжают оставаться региональные конфликты в Южно-Китайском море, доминирование Китая и ситуация вокруг Корейского полуострова. Северная Корея - это страна, которую американцы многие годы воспринимают (за редким исключением) в качестве своего самого большого противника. Согласно опросам Гэллапа в феврале 2020 г., только 12 % американцев относятся к Северной Корее позитивно, а 86 % - негативно [7].
В Восточноазиатском регионе также нередко формируются нетрадиционные угрозы мирового масштаба - стихийные бедствия (цунами, лесные пожары и т.д.), новые инфекционные заболевания (свиной и птичий грипп, SARS, COVID-19) и т.д., на которые Соединенным Штатам приходится реагировать.
Отношения с Китаем. Среди рисков и вызовов США в Азии особое место занимает Китай. Последние 10 лет он является открытым конкурентом США в борьбе за мировое лидерство и одновременно самым значимым торгово-экономическим партнером Америки. Такой дуализм отрефлексирован американским обществом в формат мнения о Китае как о недружественном государстве при одновременном отказе от резко негативных его оценок. Тем самым общественное мнение в США в отношении Китая заметно отличается от оценок, например, ближневосточных стран или КНДР как пособников терроризма и безответственных государств-изгоев.
Опрос, проведенный Институтом Гэллапа 3-16 февраля 2020 г., отражает напряженность между США и Китаем на фоне продолжающейся торговой войны и пандемии COVID-19. Согласно исследованию, 22 % американцев считают Китай главным врагом Америки (для сравнения: в 2018 г. Китай негативно воспринимали лишь 11 %, в 2016 г. - 12 %). Такое отношение к Китаю при президенте Трампе сопоставимо лишь с нынешним отрицательным восприятием гражданами США России (23 %) [4]. Однако, в отличие от Китая, недружественное отношение к нашей стране в США за последний год не возросло, а даже немного снизилось (на 9 % по сравнению с 2019 г.), что создает потенциальную вероятность налаживания элементов конструктивного взаимодействия двух стран (даже при антироссийски настроенной администрации США). Несмотря на жесткую риторику в отношении России, Белый дом, вероятно, все же попытается найти точки соприкосновения с Кремлем в том числе для установления более сбалансированных отношений с Китаем, что позволит России, в свою очередь, снизить зависимость от последнего. Также вероятно продление еще на 5 лет взаимовыгодного российско-американского договора СНВ-3 об ограничении стратегических наступательных вооружений.
Обвинение Китая президентом Трампом в развязывании пандемии коронавируса, подозрение в шпионаже китайских студентов и ученых в американских колледжах, продолжающаяся борьба с китайской компанией Huawei, вызванная предполагаемым хищением американских технологий и т.п., способствуют дальнейшему снижению благоприятного рейтинга КНР в США. Усиление антикитайских настроений американцев в настоящее время стало благоприятным фактором и фоном для трансформации политики Вашингтона в отношении Китая. Так, 20 мая 2020 г. Белый дом опубликовал документ «Стратегический подход США в отношении КНР», подготовленный всеми ведомствами администрации президента Трампа. В нем Вашингтон в жесткой форме обвиняет Пекин в протекционизме и несправедливой торговле, кибершпионаже, краже технологических секретов и нарушении интеллектуальных прав, попытках изменить международные правила через реализацию проекта «Один пояс - один путь», вмешательстве во внутренние дела суверенных государств, заключая, что Китай является угрозой национальной, региональной (Восточная Азия) и международной безопасности. «По мере роста мощи Китая растет готовность и способность Коммунистической партии Китая использовать запугивание и принуждение в попытках устранить предполагаемые угрозы своим интересам и продвижению своих стратегических целей в глобальном масштабе. Пекин ... попирает свои обязательства перед соседями, участвуя в провокационных военных и полувоенных действиях в Желтом, Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, Тайваньском проливе и китайско-индийских пограничных районах» [14, р. 6]. Разумеется, единственно возможным ответом на угрожающие действия Китая, по мнению администрации Трампа, должна стать политика, согласно которой правительство Соединенных Штатов будет всеми способами и методами, включая военные, защищать американские интересы и укреплять американское влияние.
С приходом к власти администрации Байдена отношение к Китаю вряд ли радикально изменится. При этом, однако, вероятно более широкое привлечение американских союзников и партнеров к антикитайскому сотрудничеству. В пользу такого предположения свидетельствует опубликованные в октябре 2020 г. результаты опроса Центра Пью в 14 наиболее экономически развитых странах, включая США, об отношении к Китаю. Большинство респондентов в каждой стране выразили преимущественно негативное мнение о Китае. В Австралии, Великобритании, Германии, Нидерландах, Швеции, Соединенных Штатах, Южной Корее, Испании и Канаде уровень неблагоприятной оценки Китая оказался наивысшим с тех пор, как Центр начал проводить опросы на эту тему более десяти лет назад. Негативное отношение к Китаю наиболее сильно в Австралии - его выразили 81 % опрошенных (что на 24 пункта выше, чем в 2019 г.). В Великобритании около трех четвертей респондентов заявили о том, что негативно воспринимают Китай, а это на 19 % больше, чем год назад. В США негативное отношение к Китаю выросло почти на 20 % с тех пор, как президент Дональд Трамп вступил в должность и на 13 % - по сравнению с 2019 г. Высокими остаются и сомнения в этих странах относительно того, как Китай справился с пандемией: в среднем 61 % опрошенных согласились с тем, что Пекин плохо боролся против изначальной вспышки вируса на своей территории [11].
При этом надо понимать, что США не заинтересованы в серьезном конфликте с Китаем, новая американская администрация, безусловно, продолжит поиск общих тем с Пекином. Среди них контроль над вооружениями, политика в области климата, международная торговля и т.д. По мнению политиков от Демократической партии, Китай и США вместе несут ответственность за состояние мировой экономики, и это основа для их взаимодействия. Одновременно США будут заниматься нейтрализацией китайского геополитического и технологического наступления.
Заключение
Общественное мнение в Соединенных Штатах во многом зависит от особенностей их внутренней и внешней политики, а также от ситуативных причин. В 2020 г. главным ситуативно-детерминирующим фактором стала пандемия COVID-19. Оценки и настроения американцев иллюстрируют происходящие в обществе процессы, а также сходства и различия в интересах и ожиданиях тех или иных групп населения. В свою очередь, рефлексия общества, т.е. его реакция на экономические и политические раздражители, становится фактором корректировки деятельности властей и даже формирования новой стратегии государства.