Статья: Турецкий вариант энергетической сверхдержавы

Турецкий вариант энергетической сверхдержавы

П.Е. Калугин

Иркутский государственный университет, г. Иркутск

Аннотация. Рассматривается сущность термина «энергетическая сверхдержава», и проводится проекция данного термина на Турцию начала XXI в.

Ключевые слова: энергетическая сверхдержава, Турция, «Южный поток», трубопровод, транзит.

Turkey as Energy Superpower

P.E. Kalugin

Irkutsk State University, Irkutsk

Abstract. The article deals with the notion “energy superpower”. The author attempts to apply it considering Turkey at the beginning of the xXlth century.

Keywords: energy superpower, Turkey, «South Stream», pipeline, transit.

К настоящему времени энергетическая сфера стала особой частью международных отношений и политики. Обладание энергетическими ресурсами, транзитными возможностями для их перевозки является фактором, формирующим стратегию государства в отношении его партнеров, а также фактором дипломатии. Исторически процесс усиления роли энергетической сферы в международных отношениях был запущен с началом деколонизации стран, обладающих запасами нефти, и подъемом национального арабского самосознания в середине ХХ в.

Роль энергетических ресурсов была переосмыслена: из простого промышленного сырья нефть и природный газ превратились в важнейший фактор дипломатии, в средство поддержки и усиления влияния страны. Решения и действия крупнейших транснациональных энергетических компаний имеют значение для целых стран, и они не всегда связаны только лишь с экономической деятельностью субъекта, но преследуют стратегические геополитические цели. Можно говорить о том, что современная история международных отношений зачастую складывается через взаимодействие в энергетической сфере.

В нашей стране на пике нефтяных цен в первом десятилетии XXI в. получил распространение термин «энергетическая сверхдержава». В январе 2006 г. в полемике между генеральным директором Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК) Д. И. Орловым и С. А. Белковским он был впервые употреблен [3, с. 2]. Следом термин начал широко использоваться российскими властными лицами и журналистами вплоть до обрушения нефтяного рынка зимой 2009 г. Обычно при этом подразумевалось, что Россия, будучи энергетические сверхдержавой, имеет возможность контролировать мировой рынок энергоносителей, может влиять на ценообразование на энергоресурсы. Посредством этого приобретается важное место в мировой экономике, и кроме того, обеспечивается приток валютных средств на фоне высокого спроса и потребления и высокой цены.

Термин был подхвачен всеми средствами массовой информации и научной общественностью. Причем провластные субъекты использовали его как некую замену, сублимацию имперских амбиций России, основу для возрождения «державности» и усиления влияния в мире. Тогда как либеральные субъекты говорили об этом термине с сарказмом и подвергали его жесткой критике.

В научной среде наибольшую поддержку термин «энергетическая сверхдержава» получил у К. В. Симонова. Работы К. В. Симонова середины 2000-х гг. интересны тем, что в них он последовательно отстаивает и точку зрения о том, что для России международная торговля углеводородными ресурсами - это не только экономическое благо, но и действительная возможность оказывать геополитическое влияние во многих регионах мира. Вот как он определяет понятие «энергетическая сверхдержава»: «Превращение России в стабильного производителя нефти и газа, способного влиять на их ценообразование на мировом рынке, регулирующего и контролирующего предложение энергоресурсов для нужд Европы, Северной Америки и Юго-Восточной Азии (в том числе за счет их поставок из Центральной Азии и Каспийского бассейна), меющего свою долю в сбытовых активах в зарубежных странах» [7, с. 219].

Рассмотрение по существу генезиса, плюсов и минусов идеи «энергетической сверхдержавы» применительно к России, жизнеспособность этой идеи требуют отдельной статьи. Примечательной особенностью, на которой мы остановимся, является то, что приложение смысла «энергетическая сверхдержава» отечественными журналистами и научными деятелями допускалось лишь в отношении России. Примерка другими странами на себя этой идеи отметалась в принципе.

Между тем логика тезиса «энергетическая сверхдержава» очень проста. Страна располагает неким энергетическим активом, имеющим вес на мировом уровне. Кроме того, у страны есть технические, технологические и транспортные возможности использовать этот актив. Через это страна оказывает влияние на мировой энергетический рынок, спрос и предложение, а также подкрепляет свои геополитические позиции.

Но ведь подобным условиям отвечают многие государства мира. Также, если мы расширим понимание слов «энергетический актив», то не только наличие энергоресурсов как таковых, но и транзитные возможности становятся крайне важными.

Географическое положение Малой Азии всегда считалось крайне благоприятным. Византия и Османская империя извлекали из своего местоположения максимум экономической и финансовой выгоды, играя роль моста в торговле между Западом и Востоком. Константинополь и Стамбул были крайней точкой, где сходились торговые маршруты со всех сторон света. Одним из таких маршрутов был Шелковый путь (тур. 1рек Уо1и).

С началом эпохи Великих географических открытий значение Османской империи как моста между Востоком и Западом намного уменьшилось и постепенно сошло на нет. Шелковый путь уступил место морской торговле, верблюдов заменили чайные клиперы.

Однако память о Шелковом пути живет на всем протяжении ушедших веков у всех народов от Китая до Турции. Реальных попыток возрождения такого торгового маршрута нет, и в ближайшее время в связи с политической ситуацией, угрозой террористов, такие попытки вряд ли появятся. Тем не менее некое подобие Шелкового пути, нацеленного на транспортировку энергоресурсов, формируется в течение последних двадцати лет.

Турция использует свое уникальное географическое положение и транзитные возможности энергоресурсов фактически в качестве некоего «товара», который периодически выставляется на торги. В связи с чем страна получает либо прямые материальные и финансовые выгоды, либо увеличивает свой политический вес, либо то и другое вместе.

Такая политика турецкого руководства отслеживается, начиная с 90-х гг. ХХ в., когда в стране большую популярность получили идеи «неоосманизма». В кратком виде основные принципы этих идей связаны с превращением Турции в региональную сверхдержаву путем наращивания экономической и военной мощи. Большое внимание уделяется распространению турецкого влияния на территориях, входивших ранее в состав Османской империи, а также на территориях, населенных тюркскими народами, прежде всего Средней Азии. По большому счету Турция пытается повторить политику неоколониализма, которую ведут некоторые страны Европы в отношении своих бывших колониальных владений.

Турецкое руководство во главе с Р. Т. Эрдоганом на протяжении 2000-х гг. также пыталось вести политику объединения вокруг Турции других исламских государств. Резко испортились отношения с Израилем и улучшились отношения с арабскими осударствами. Кроме того, Турция пытается проводить самостоятельную политику в отношении Ирака и Сирии, в том числе и в военном плане.

Есть значительные отличия в историческом видении дальнейшего миропорядка между Россией и Турцией. Для нашей страны большое значение имеет послевоенное устройство мира, решения Потсдамской конференции. Турция, которую Вторая мировая война фактически не затронула, не считает решения середины ХХ в. окончательными. Страна обладает большим людским, экономическим и военным потенциалом, она уже входит в «Большую двадцатку», и у нее есть возможности наращивать свою силу.

К примеру, после окончания войны за независимость в середине 20-х гг. ХХ в. и обмена населением с Грецией население Турции составляло порядка 4,5 млн человек. В настоящее время Турцию населяет свыше 70 млн человек, и это ставит ее в один ряд с европейским лидером - Германией. Темпы экономического роста Турции не только сопоставимы с «легендарными» китайскими темпами роста, но и превосходят их после кризиса 2008 г.

Особенно ярко расхождение российских и турецких позиций имело место по сирийскому вопросу. Россия всячески подчеркивала, что происходящее в Сирии является внутренним делом страны и вмешательство других стран недопустимо. По большому счету не будет преувеличением сказать, что наша страна спасла Сирию от полномасштабной иностранной интервенции. При этом Турция вела свою политику, отличную и от российской, и в целом от западной.

Турецкое руководство продолжает рассматривать Сирию как бывшую имперскую территорию, как сферу своего влияния.

Необходимо отметить, что взгляд из Анкары существенно отличается от точек зрения России, США и ЕС. Размежевание между Турцией и Сирией происходило в 20-х гг. ХХ в., и граница с Сирией не воспринимается турецкой стороной как справедливая и окончательная. Необходимо также напомнить, что в конце 90-х гг. ХХ в. между Турцией и Сирией произошел ряд приграничных столкновений. Ведь юго-восточные области Турции по сути дела также могут быть отнесены к Сирии, а северные области Сирии - к Турции. В чем-то ситуация и ее восприятие в Турции сродни российскому восприятию постсоветских границ, особенно с Белоруссией, Украиной и Казахстаном. Имеется даже несколько художественных фильмов разных лет, в которых обыгрываются процессы прокладки границы «по-живому».

Приведем мнение профессора Ближневосточного университета Октай Танрысевера о турецко-российских отношениях накануне визита премьер- министра Эрдогана в Москву в ноябре 2013 г. Интервью профессора дано турецкой телекомпании TRT: «Взгляды Турции и России на сирийский вопрос в корне отличаются друг от друга. Главная разница в позициях двух государств заключается в определении причин конфликта. Россия считает, что гражданская война в Сирии связана с противостоянием между различными общественными группами. Эту войну, считает Россия, необходимо как можно скорее прекратить и перейти к стабильности. Для Турции же главная проблема заключается в необходимости демократизации Сирии и прекращении насилия, применяемого режимом Асада в отношении народа. Россия стремится поддержать режим Асада и сделать его частью процесса дипломатического решения проблемы. Турция же убеждена в том, что руководство Асада утратило свою легитимность, а население Сирии нуждается в новом лидере, который установит в стране демократию, что будет на пользу не только Сирии, но и всего региона. Разумеется, нельзя сказать, что эти два подхода - совершенно противоположны. Дипломатия и является искусством нахождения компромисса между сторонами, придерживающимися самых разных точек зрения... Главный успех турецких и российских дипломатов в данном процессе заключается в их умении предотвратить негативное влияние разногласий на двусторонние отношения стран. Можно с уверенностью сказать, что отношения двух стран нисколько не пострадали от разногласий по вопросу Сирии. Это можно назвать дипломатическим успехом» [10].

Касательно сферы энергетики мнение профессора таково: «Давая оценку торговым связям между Турцией и Россией, отдельно нужно рассматривать сотрудничество в области энергетики. В этой области нельзя говорить о равной выгоде, так как Турция в основном импортирует энергию у России. Здесь нельзя ожидать полного уравнения объемов экспорта и импорта. Вопрос о конкуренции в области энергетических коридоров время от времени обретает актуальность как в Турции, так и в России. Однако при внимательном рассмотрении политики обеих стран мы можем делать следующий вывод: после реализации проекта “Голубой поток”, первое соглашение по которому было заключено в 1997 г., фактически эта конкуренция перестала существовать. Идея о возможной конкуренции вначале связывалась с трубопроводами Баку - Тбилиси - Джейхан и Баку - Тбилиси - Эрзурум. Действительно, Россия немного негативно отнеслась к этим проектам. Однако после реализации “Голубого потока” страны осознали, что сотрудничество в этой области вполне возможно. В конце 1997 г. Виктор Черномырдин осуществил визит в Турцию, в ходе которого это соглашение и было подписано. После этого Россия перестала возражать против проекта Баку - Тбилиси - Джейхан. Компания “Лукойл” даже декларировала, что не имеет никаких возражений против проекта. О конкуренции вновь заговорили в связи с проектами “Южный поток” и “Набукко”. Но выяснилось, что эти подозрения тоже необоснованны, так как Турция сама же разрешила строительство трубопровода “Южный поток”. Если бы Турция не дала добро, тот проект не был бы выполнен, так как газопровод проходит через исключительную экономическую зону Турции. В противном случае он бы проходил через территорию Украины, чего как раз и не желала Россия».

Сотрудники Российского института стратегических исследований (РИСИ) профессор, доктор исторических наук А. А. Колесников и старший научный сотрудник, кандидат исторических наук И. А. Свистунова, оценивая итоги визита Р. Т. Эрдогана, говорят следующее: «Давно уже не секрет, что прорыв в развитии российско-турецких отношений не в последнюю очередь обязан тесным личным контактам президента В. В. Путина и турецкого премьера Р. Т. Эрдогана. На ноябрьской встрече российский президент подчеркнул, что именно под руководством Р. Т. Эрдогана Турция имеет авторитет на международной арене и проводит “независимую суверенную политику”». Если верить зарубежным обозревателям, ничего подобного в адрес страны НАТО Россия устами ее руководителя еще не говорила.