Обращаясь к современной историографии, также стоит отметить, что тема памяти становится все более актуальной, что можно заметить по работам Ф. Бенедикта Benedict P. Divided memories? Historical calendars, commemorative processions and the recollection of the Wars of Religion during the ancien rйgime //French History. 2008. Т. 22. №. 4. С. 381-405; Benedict P. Shaping the Memory of the French Wars of Religion. The First Centuries //Memory before Modernity. BRILL, 2013. С. 111-125., Д. МаргольфMargolf D. C. Adjudicating memory: law and religious difference in early seventeenth-century France //The Sixteenth century journal, 1996. С. 399-418., А. Фриш Frisch A. Forgetting Differences. Edinburgh University Press, 2015., которые будут играть существенную роль в данном исследовании, так как отражают реакцию общества на воплощение королевской политики забвения о Религиозных войнах. Авторы чаще всего обращаются к таким методам как дискурсивный анализ текста или же к истории понятий, так как любой текст пишется в среде определенных смыслов, для раскрытия которых необходимо более полное владение «духом времени».
Андреа Фриш в своей работе «ForgettingDifferences» рассматривает не только политику забвения, проводимую королевской властью, но описывает это как реакцию на изменение дискурса о королевском помиловании, произошедшего в течение Религиозных войнIbid. C. 16, 27-28.. Для протестантов «прощение» могло быть даровано Богом, но не королем, поэтому попытки сохранения привычной риторики quidproquo не срабатывали и, более того, события Варфоломеевской ночи окончательно заставили королевскую власть сменить вектор действияIbid. C. 27, 30, 35..
С другой стороны, причины превращения политики «прощения» в «забвение» можно рассмотреть в работе Дени Крузе «Король и насилие: из истории французского абсолютизма XVI в.»Крузе Д. Король и насилие: из истории французского абсолютизма XVI в. // Французский ежегодник 2005: Абсолютизм во Франции. К 100-летию Б. Ф. Поршнева (1905-1972). М.: КомКнига, 2005. С. 166-191.. В течение богатого на войны XVI века королевская власть сменила множество обличий от защитников государства, правящих мечомВ начале века королевская власть покоилась на насилии, Франциск I защищал королевство мечом, им же отправлял правосудие, что имело сильное влияние на дворянское сословие и в некоторой степени сдерживало его произвол на местах // Там же. С. 167-162. , домиротворцев,но ни одно из этих выражений не было принято в чистом виде, так как идеальный король обязан был быть хорошим полководцем и воином, а не только великодушным судьей Констан Ж. М. Повседневная жизнь французов во времена Религиозных войн. М., 2005. С.265.. С такого ракурса политика королевской власти также имеет свое объяснение - от короля-судьи до того, кто способен отринуть прошлое ради лучшего мира.
Историография выбранной нами проблемы выглядит впечатляюще, но об окончательной изученности дворянства как социального явления говорить нельзя. Несмотря на наличие работ отдельно по правовому положению дворянского сословия, по его культуре, ментальности, по изменению личных отношений, с одной стороны, и на всестороннюю проработку Религиозных войн как явления, вопрос об изменениях в исторической памяти французского дворянстваXVI-XVII веков и их причинах все еще остается открытым.
Теория и методология исследования
Изучение исторической памяти подразумевает использование понятия «коллективной памяти» Мориса ХальбваксаХальбвакс М. Коллективная и историческая память //Неприкосновенный запас, 2005. Т. 2. №. 2-3. . Согласно Хальбваксу, каждая социальная группа имеет свою коллективную память, которая содержит особое восприятие прошлого и создает уникальную идентичность группы. Историческая память - это одно из измерений коллективной памяти; она содержит символическое представление исторического прошлого и постулирует социальные группы в настоящем, а изображения событий, записанные коллективной памятью, выступают в качестве интерпретационных моделей, позволяющих ориентироваться в мире и в определенных ситуациях Репина Л. П. Культурная память и проблемы историописания. М., 2003. С. 10..
Формирование идентичности тесно связано с исторической памятью, так как осознание принадлежности к какой-либо группе держится на поиске чего-то общего - «общего происхождения, общего предка или общей исторической Родины» Репина Л. П. Опыт социальных кризисов в исторической памяти // Кризисы переломных эпох в исторической памяти/ Под ред. Л. П. Репиной. 2012. С. 31.. В то же время, М. Хальбвакс, как и Б. Андерсон, в своих работах делали упор на сообществахXIX века, не обращаясь к памяти премодерного общества. Однако, как подчеркивает Я. Ассман, европейская культура преимущественно «помнящая»Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / Пер. с нем. М. М. Сокольской. М.: Языкиславянскойкультуры, 2004. С. 29-30., она привыкла накапливать и воспроизводить воспоминания. Стремление к обретению корней часто воплощалось в производстве различных мифов, как троянское происхождение некоторых дворянских родов Маслов А. Н. Легенда о Троянской войне в средневековой западной традиции / Диалоги со временем: Память о прошлом в контексте истории. С. 410..
Изменения в исторической памяти социальных групп, согласно Йорну Рюзену, можно рассмотреть как последствия кризиса, вызванного неожиданным, травмирующим опытом, подрывающим систему идентичности. В зависимости от силы кризиса и способов его преодоления Й. Рюзен выделяет три типа кризисов: нормальный, критический и катастрофический. По мнению ученого, создание исторических нарративов о событиях служит основным способом преодоления кризисов исторического сознания, поскольку опыт прошлого приобретает определенную целостность, в которой события имеют смысл. Йорн Рюзен выделяет несколько функций таких нарративов - мобилизация опыта прошлого, связанного с происходящими в настоящем событиями и ожиданием будущего, утверждение идеи преемственности и целостности и, наконец, подтверждение единства идентичности авторов и их аудитории, которое дает ощущение стабильности их особенного универсумаРюзен Й. Кризис, травма и идентичность //Цепь времен”: Проблемы исторического сознания/ под ред. ЛПРепина. М.: ИВИРАН. 2005. С. 38-62..
Таким образом, в своей работе я обращусь к рассмотрению перемен, произошедших в жанровом и содержательном аспекте мемуаров, как к следствию переживания болезненного опыта Религиозных войн. Поскольку целью является выявление изменений, затронувших память и границы дворянства как социальной группы, то особое внимание уделено таким понятиям как семья, отношение к Религиозным войнам и войне вообще, а также к королю и благородству.Этот подход имеет несколько преимуществ. Во-первых, определение исторического сознания французского дворянства как находящегося в состоянии кризиса дает возможность изучения механизмов по преодоления дворянством этого кризиса. Во-вторых, проблема сословных границ никогда еще не рассматривалась с позиции изучения памяти, в то время как именно суждениео границах играло большую роль, нежели юридическое определение статуса. Следовательно, применение указанного подхода актуально для исследуемой темы;ко всему прочему,развитие концепций кризиса исторического сознания и травмы в отношении премодерных обществ может открыть новые горизонты для осмысления изменений, происходивших во всей письменной культуре Европы Раннего Нового времени.
Обзор источников
Источниковой базой данного исследования служат, в основном, материалы нарративных источников. В сравнении с правовыми источниками или художественными произведениями эпохи они дают возможность обратиться непосредственно к интересующим меня вопросам об отношении дворян к границам своей социальной группы и к Религиозным войнам как фактору, повлиявшему на их жизнь.
Наиболее релевантными источниками для ответа на поставленные вопросы служат мемуары, так как они не только отражают особенности мира, окружающего повествователя, но и в силу своего ретроспективного характера позволяют исследовать историческую память их создателя. Однако, здесь возникает другая проблема, связанная с тем, чья память будет представлена в тексте, так как зачастую мемуары писались или от чьего-то лица, или на основе чьих-то рассказов, а не лично участником событий. В то же время, довольно часто написанием мемуаров занимались секретари или потомки главных герое текстов, что отчасти снимает вопрос о релевантности использования мемуаров. Основным корпусом, используемым в тексте, служит издание “Полное собрание мемуаров, относящихся к истории Франции со времен правления Филиппа-Августа до начала XVII века» Collection des mйmoiresrйlatifs а l'histoire de France: en 78 t. / Par M. Petitot. P.: Foucault, 1819-1829. V. 33-35. 1819-1829 годов под редакцией М. Петито и Л. Монмерки, а также мемуары Маргариты Валуа под редакцией В.В. Шишкина Де Валуа М. Маргарита де Валуа (1553-1615). Мемуары. Избранные письма. Документы. /под ред. В. В. Шишкина. СПб.: Евразия, 2010..
В целях наиболее детальной проработки исследуемой темы можно разделить используемые тексты на несколько групп:
1) Мемуары военных, непосредственных участников Религиозных войн (Франсуа де Лану, Анри де Латурд'Овернь)
2) Мемуары современников (Мишель де Кастельно, Маргарита Валуа, Жак Огюст де Ту)
3) Мемуары дворян «великого века», эпохи Генриха IVи Людовика XIII (Арман Жан дюПлесси де Ришелье, Франсуа де Бассомпьер)
Конечно, о всеобъемлющем охвате источников по данной теме говорить нельзя.Тем не менее, в данной работе предпринимается попытка применения оптики исторической памяти для рассмотрения исторического сознания через призмутрансформации исторического нарратива. Поскольку данное исследование не ставит целей изучить историческую память с помощью статистических данных или других количественных методов, то выбор напечатанных, а, следовательно, читаемых в XVII веке мемуаров видится достаточно релевантным.Известность данных текстов говорит об актуальности описываемого прошлого для читающей массы дворянского сословия XVI-XVII веков.
Также для создания контекста в работе используются наиболее значимые источники нормативного характера, отражающие политику королевской властиL'йdit de Nantes et sesantйcйdents (1562-1598) / Par Barbiche B. Ecole nationale des chartes, 2004. // URL: http://elec.enc.sorbonne.fr/editsdepacification/ (датапоследнегообращения - 22.03.2019). Тем не менее, ярко выраженный вектор политики забвения, отраженный в подписании всех указов о умиротворении демонстрирует решающую роль памяти о войнах как регулятора мирной жизни.
Глава 1. Переход от хроники к мемуарам: эволюция жанра
Прежде чем говорить о значении мемуаристики, стоит уделить немного внимания самому слову «мемуары». Во французском языке существует два понятия «lamйmoire» и «lemйmoire», имеющие разное значение. Оба этих слова произошли от латинского «memoria», что значит «память», и если слово с артиклем женского рода так и переводится как «память», то есть свойство мозга запоминать информацию, то второе появилось во французском в середине XI века и имело значение инструктажа, призванного напомнить о чем-то, или некоего плана для доказательства чего-тоhttp://lettres.tice.ac-orleans-tours.fr/php5/coin_eleve/etymon/etymonlettres/narration/m%C3%A9moires.htm (дата последнего обращения - 21.05.2019). Обращаясь к словарю XVII века, можно заметить, что слово «мемуары» - это множественное число от «lemйmoire» и означает «повествование об определенных фактах или событиях, написанное, чтобы служить истории»Relations de faits, oud'evenementsparticuliers pour servir а l'Histoire // Acadйmie franзaise. Dictionnaire. 1иre йd., Paris: Coignard, 1694. // URL: http://artflx.uchicago.edu/cgi-bin/dicos/pubdico1look.pl?strippedhw=m%C3%A9moire&submit=#NICOT1606 (датапоследнегообращения - 21.05.2019). Это маленькое исследование может иметь куда более глубокое значение, чем кажется на первый взгляд. Беря слово «lemйmoire» как схему для запоминания чего-либо на основании фактов, можно сделать вывод, что «lemйmoire» во множественном числе - это набор подобных схем, то есть, инструкция, набор максим о том, как жить, основанный на личном опыте. Здесь же стоит задаться вопросом, к чему проводить такие параллели, и важно ли вообще обращать внимание на происхождение слова. Для данной работы размышления о значениях имеют первостепенную важность, так как само возникновение новой формы слова, утвердившееся в языке, означает актуальность его использования относительно рассматриваемого периода. Более того, возникновение и популяризация мемуаров как жанра письма дает основание полагать, что привычные схемы не работали в изменившейся системе смыслов, что привело к поискам нового способа выражения мыслей.
1.1 Хроники и мемуары: описание происхождения и мотивация для письма
Обращаясь к формированию мемуаров как жанра письма, необходимо вспомнить мемуары Филиппа де Коммина, хоть они и не вписываются во временные рамки данного исследования, но без изучения данного текста невозможно в принципе говорить о трансформации жанра и/или памяти. Филипп де Коммин (1447-1511) считается гением французской исторической мысли своего времениМалинин Ю. П. Филипп де Коммин и его «Мемуары» // Филипп де Коммин. Мемуары. М. 1986. С. 387. // URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus2/Kommin/framepred.htm (дата последнего обращения - 21.05.2019). Служа изначально при дворе герцога Бургундского, после 1472 года Филипп де Коммин переходит в услужение к французскому королю, Людовику XI, чему историки находили несколько причин от разногласий с бывшим патроном до простого расчета. Данное обстоятельство важно отметить относительно жанра мемуаров, так как исследователи отмечают важность этого действия в предлагаемом нарративе, то есть в рамках повествования переход был подчинен «цели более высокого порядка», это было признание королевской власти верховнойDemers J. A l'origined'uneforme: les mйmoires de Commynes //Cahiers de l'AIEF. 1988. Т. 40. №. 1. С. 20-21.. В то же время, в отличие от панегириков, прославляющих короля, или хроник, ведущих запись его деяний, мемуары де Коммина были адресованы не столько современникам, сколько будущим поколениям, они носили также дидактический характерIbid. C. 18-19.. Текст переставал быть фиксацией эпохи, но представлял собой работу мысли и переработку пережитого опыта с последующими выводами о происходящем Малинин Ю. П. Филипп де Коммин и его «Мемуары» // Филипп де Коммин. Мемуары. М. 1986. С. 410. // URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus2/Kommin/framepred.htm (дата последнего обращения - 21.05.2019). В то же время, нельзя не отметить наличие автоапологии, что также присуща текстам мемуаристов, хоть она и направлена на попытку обоснования своих действий с рациональной точки зрения.