Статья: Трансформация государственной власти в условиях глобализации: социально-философский анализ

трансформация государственной власти в условиях глобализации: социально-философский анализ

В.В. Оглезнев

Обосновывается гипотеза, что государственная власть в условиях глобализации репозиционируется и трансформируется под влиянием роста значимости систем власти, не обусловленных территориально. Таким образом, наряду с государственным суверенитетом добиваются признания новые формы и новые центры политической власти.

Две мировые войны привели к пониманию того, что международная система правления не может рассчитывать на равновесие сил, если не будут объявлены вне закона наиболее экстремальные формы насилия над человечеством и не будут осознаны растущая взаимосвязь между нациями и их зависимость друг от друга. Постепенно все - и содержание, и сфера действия, и сама суть Вестфальской концепции международной регуляции, особенно ее концепция международного права, - были подвергнуты сомнению. Полезно поэтому рассмотреть некоторые из основных юридических преобразований, которые произошли, поскольку они показательны для основополагающих изменений в глобальной политике.

Во-первых, было отвергнуто учение, согласно которому международное право, по словам Л. Оппенгейма, признавалось «действующим только и исключительно между государствами» [1. С. 65]. Индивиды и группы были признаны субъектами международного права на основе таких инновационных соглашений, как устав Международного военного трибунала, на основе которого происходили Нюрнбергский и Токийский процессы над военными преступниками (1945), Всеобщая декларация прав человека (1948), Соглашение о гражданских и политических правах (1966) и Европейская конвенция по правам человека (1950).

Во-вторых, было отвергнуто представление о том, что международное право занято, в первую очередь, политическими и геополитическими проблемами. Согласно новой концепции, международное право в большей степени связано с координированием и регуляцией экономических, социальных и коммуникативных проблем, а также проблем, связанных с охраной окружающей среды. В связи с существенным увеличением числа организаций, участвующих в мировой политике, таких как Организация Объединенных Наций, Международный банк, Международный союз электросвязи, Продовольственная и сельскохозяйственная организация и Всемирная организация здравоохранения, появилось множество препятствий на пути к расширению сферы действия международного права.

В-третьих, было подвергнуто сомнению распространенное в правовой науке представление о том, что подлинным источником международного права являются только соглашения между государствами, будь то соглашения зарегистрированные или подразумеваемые. Сегодня целый ряд источников международного права добивается признания. В их число входят традиционные источники, такие как международные договоры и соглашения, которые признаны государствами, международная традиция или распространенная практика, предполагающая очевидность общепринятого правила или свода правил, и основополагающие принципы права, признанные «цивилизованными народами». Однако наряду с этими источниками теперь можно найти и «волю международного сообщества», которая при определенных условиях может обрести «статус закона» или лечь в «основу международного правового обязательства». Это мнение представляет собой опасный принципиальный разрыв с требованием, согласно которому необходимым условием создания международных норм и обязательств является их официальное признание со стороны отдельного государства.

В результате изменений, происшедших в международном праве вследствие глобализационных процессов, индивиды, правительства и неправительственные организации оказались в новой системе правового регулирования. Международное право признает дееспособность и принуждение, права и обязанности, которые в ряде важных аспектов ограничивают принцип государственного суверенитета.

Таким образом, политические сообщества и цивилизации больше не могут рассматриваться как чисто «дискретные миры»; они вплетены и встроены в сложные структуры взаимодействующих сил, отношений и движений. Очевидно, что нередко среди них царят неравенство и иерархия. Но даже самые могущественные из них (в том числе и самые могущественные национальные государства) не остаются не затронутыми меняющимися условиями и процессами усиления регионализации и глобализации. Можно отметить пять центральных пунктов, которые помогут охарактеризовать меняющиеся отношения между политической глобализацией и современными национальными государствами. Как мы уже знаем, все отмечают увеличение экстенсивности, интенсивности, скорости и степени воздействия политической глобализации. И все особенно выделяют важные моменты, касающиеся развития демократического политического сообщества.

Отныне сосредоточием дееспособной политической власти нельзя считать национальное правительство - эффективная власть раздроблена и разделена между различными силами и органами, действующими на национальном, региональном и международном уровнях.

Представление о политическом сообществе с общей судьбой - самоопределяющейся общности не может больше иметь смысла, если локализовать его в границах какого-нибудь одного национального государства. Некоторые из наиболее фундаментальных сил и процессов, от которых зависят превратности судьбы в пределах и за пределами политических сообществ, находятся теперь вне границ отдельных национальных государств. Система национальных политических сообществ, конечно, по-прежнему существует, но сегодня она связана со сложными экономическими, организационными, административными, правовыми и культурными процессами и структурами, которые ее ограничивают и проверяют на эффективность.

Задача данного исследования состоит не в том, чтобы доказать, что сегодня национальный суверенитет даже в регионах с интенсивно взаимодействующими и разделенными политическими и властными структурами был полностью ниспровергнут, - вовсе нет. Хотелось бы, показать, что существуют важные сферы жизни, где сталкиваются представления о верности, вступают в конфликт истолкования прав и обязанностей, правовые и властные структуры и т.д., которые заставляют отказаться от понимания суверенитета как неограниченной, неделимой и исключительной формы общественной власти. Функционирование государств в условиях все более усложняющихся региональных и глобальных систем сказывается как на их автономии (изменяя затраты на политику и выгоды от нее и влияя на установление ее первоочередных задач), так и на суверенитете (изменяя равновесие между национальными, региональными и международными правовыми структурами и нормами административного управления). Хотя высокая концентрация власти по-прежнему остается особенностью многих государств, она все чаще оказывается разделенной между разными сферами политического управления, которыми и осуществляется.

Последняя треть XX в. отмечена возникновением целого ряда принципиально новых «пограничных проблем». Мы живем в мире «взаимно пересекающихся сообществ с общей судьбой», в котором пути всех стран переплетены сильнее, чем когда-либо прежде. При этом возникают пограничные проблемы нового типа. В прошлом, конечно, национальные государства решали разногласия по поводу границ, руководствуясь главным образом своими интересами и, в конечном счете, силовыми методами. Но подобная логика власти оказывается совершенно неадекватной и неподходящей для решения многих сложных проблем, от экономической регуляции до истощения природных ресурсов и ухудшения экологической обстановки, которые ведут - со скоростью большей, чем когда-либо прежде, - к взаимному сплетению «национальных судеб». В мире, в котором могущественные государства принимают решения, затрагивающие интересы не только их собственных народов, но в равной мере и народов других стран, в котором транснациональные механизмы и силы действуют, так или иначе минуя границы национальных сообществ, - в таком мире вопросы, кто и перед кем должен нести ответственность и на каком основании, не имеют простых ответов.

Различия между «своими» и «чужими» делами, внутренними политическими проблемами и внешними вопросами, суверенными делами национального государства и международными соображениями в наше время провести не так просто. Правительства сталкиваются с такими проблемами, как наркотики, СПИД, использование невосстановимых ресурсов, захоронение отходов атомной промышленности, распространение оружия массового поражения и глобальное потепление, отнесение которых к той или иной из вышеназванных категорий не имеет никакого смысла. Более того, такие проблемы, как арендная и инвестиционная политики многонациональных корпораций, регуляция глобальных финансовых рынков, опасность исчезновения базы налогообложения, угрожающая отдельным странам и возникающая в результате глобального разделения труда при отсутствии эффективных средств контроля, - все ставит под сомнение непреходящую ценность некоторых из главных инструментов национальной экономической политики. Фактически во всех основных областях политики участие национальных политических сообществ в региональных и глобальных потоках и процессах включает их систему интенсивной, не знающей границ координации и регуляции. Политическое пространство, на котором осуществляется эффективное правление и существует подотчетность власти в географическом отношении, больше не совпадает с политической территорией, имеющей четко обозначенные границы. Современные формы политической глобализации предполагают исключение территориального признака из понятия политической власти, хотя точный ответ на вопрос о том, как далеко зашел этот процесс, остается за рамками исследования.

Если для многих апологетов неолиберализма глобализация ассоциируется с новыми ограничениями политики и размыванием государственной власти, то в данном исследовании отстаивается точка зрения, критическая по отношению к подобного рода политическому фатализму. Так как современная глобализация не только инициировала или значительно усилила политизацию множества возникающих проблемных областей, она также сопровождалась чрезвычайным ростом институциализированных сфер и структур политической мобилизации, контроля, принятия решений и регулирования, которые функционируют, невзирая на национальные границы. Это значительно расширило сферу и возможности политической деятельности и применения политической власти. В этом смысле глобализация не выходит (и вряд ли когда-нибудь выходила) за рамки регулирования и управления. Глобализация означает не столько «конец политики», сколько продолжение ее новыми средствами. Считать так, однако, не значит игнорировать глубокие интеллектуальные, институциональные и нормативные проблемы, которые она ставит перед существующей структурой политических сообществ.

Политические сообщества находятся сегодня в состоянии трансформации. Конечно, трансформация - явление не новое: история политических сообществ изобилует изменяющимися формами и структурами, начиная от империй и национальных государств и кончая появляющимися региональными структурами и организациями, осуществляющими глобальное правление. Все более и более регулярно контактировать друг с другом почти во всех регионах мира человеческие сообщества стали лишь в последние несколько сот лет, и общие судьбы человеческих сообществ переплелись окончательно. Рассмотрим этот сдвиг, а также его последствия.

Мы осознаем сегодня совокупность изменений в различных социально-экономических сферах, которые объединяются для образования исключительной по своей широте и интенсивности формы региональных и мировых взаимосвязей. Эта совокупность изменений содержит ряд преобразований, которые могут быть поняты как глубокие и показательные структурные трансформации. Они включают в себя эволюцию таких явлений, как режимы прав человека, которые способствуют тому, что один только суверенитет становится все меньшей и меньшей гарантией признания того или иного государства легитимным с точки зрения международного права. Интернационализация безопасности и транснационализация огромного количества программ обороны и снабжения, подразумевающие, в частности, что некоторые основные системы вооружения производятся на базе комплектующих, изготовленных в нескольких странах. Изменения состояния окружающей среды, прежде всего истощение озонового слоя и глобальное потепление, которые накладывают все больше ограничений на политику, проводимую исключительно в интересах того или иного государства. Революции в сфере коммуникационных и информационных технологий, которые резко увеличили эластичность и интенсивность всевозможных социально-политических структур как внутри государств, так и между ними.

Все эти весьма значительные изменения способствуют трансформации сущности политического сообщества и его перспектив. В основе этого лежит рост приграничных и трансграничных политических проблем и спорных вопросов, которые стирают различия между внутренними и внешними делами страны, внутренними политическими проблемами и внешними спорными вопросами, тем, что находится в компетенции суверенного национального государства, и тем, что подлежит международному рассмотрению. Государства и правительства сталкиваются с такими проблемами, как СПИД, эксплуатация невосстановимых ресурсов, хранение и утилизация ядерных отходов, проблемы культурных диаспор и распространение оружия массового уничтожения, - иначе говоря, с такими проблемами, которые не могут быть однозначно определены в традиционных политических терминах, т.е. как внутренние или международные. Более того, такие проблемы, как местонахождение и инвестиционная политика многонациональных корпораций, регулирование мировых финансовых рынков, развитие Европейского валютного союза и, вследствие этого, грозящая налоговой базе отдельных стран опасность, являясь последствиями мирового разделения труда и отсутствия рычагов манипулирования капиталом со стороны национальных правительств, ставят вопрос о дальнейшей эффективности некоторых традиционных инструментов внутренней и внешней политики.

Действительно, то, что национальные политические сообщества во всех основных сферах правительственной политики участвуют в различных региональных и политических процессах, вовлекает их в острые проблемы трансграничной координации и контроля. В том, что касается эффективного руководства и ответственности политической власти, понятие политического пространства больше не связано с национальной территорией, имеющей определенные границы, которые становятся лишь демаркационными линиями на карте. Поэтому вполне можно согласиться с Д. Хелдом, что «увеличение числа трансграничных проблем ведет к образованию того, что можно назвать “пересекающимися сообществами с единой судьбой”, т. е. к положению, при котором судьбы и перспективы отдельных политических сообществ все больше и больше сливаются друг с другом» [2. С. 528].

Сегодня политические сообщества в той или иной степени вовлечены во множество процессов и структур, которые по-разному их ранжируют и по-разному в них проявляются. Более того, национальные сообщества и государство, решая такие проблемы, как регулирование сексуальной жизни, здоровья и состояния окружающей среды, принимают то или иное решение и выбирают тот или иной политический курс, исходя отнюдь не из своих собственных интересов; правительства стран устанавливают, что является оправданным и подходящим отнюдь не только для их граждан.