Постепенно происходила рационализация и интеллектуализация традиции. В современных западных обществах, как отмечал в начале 1990-х гг. Энтони Гидденс, возникло посттрадиционное общество, но не в смысле исчезновения традиции, а в смысле ее абсолютной рефлексивности. Она перестала быть машинальной и стала дискурсивной и авторефлнксивной. Фактически это уже не традиция в веберовском ее понимании. Культура «в себе» стала культурой «для себя» [12]. При этом многие антропологи полагают, что она является рефлексивной и в традиционных обществах. Фредерик Барт, например, на материале изучения культур коренного населения Папуа и Новой Гвинеи показывал, что тайные знания, передаваемые в ходе долгих и многоэтапных ритуалов инициации, не просто автоматически транслируются, пересказываются, а сознательно обрабатываются и трансформируются. Жак Гуди подчеркивал, что уже сам факт изобретения письменности сыграл огромную роль в развитии критической рефлексии по поводу культурных традиций. Модернизация только активизирует этот процесс, делает традицию предметом более острого беспокойства и заботы, тоски и ностальгии. Антропологи сегодня предпочитают говорить скорее об этапах приобретения традицией рефлексивного характера (объективная фиксация - эмблематизация в качестве маркера идентичности - кодификация - эссенциализация). Причем этот процесс протекает во всех обществах, и современные общества Нового времени не составляют здесь исключения.
Ряд авторов говорят сегодня даже об индивидуализации традиции (хотя традиция всегда определялась как коллективное явление), о том, что в современном постиндустриальном обществе происходит постоянное конструирование традиции «здесь и сейчас», для себя, как формы выбора своего способы бытия в мире. Однако этот взгляд встречает возражения антропологов, говорящих об ограниченности репертуара выборов внешним контекстом. Происходит сдвиг в понимании традиции с субстанционального на конструктивистское ее понимание. В 2003 г. Марчин Кула опубликовал книгу под характерным названием «Выбор традиции». Традиция не является чем-то постоянным для группы, она меняется вместе с изменениями в самоидентификации группы и ее новыми потребностями в обозначении себя, своей идентичности. Освобождение же от традиции, как подчеркивал К.Поппер, не более чем иллюзия. Это просто переход от одной традиции к другой [15].
Что касается роли традиции в социальной динамике, то следует заметить, что сомнения в абсолютной полезности разрыва с традицией ради развития и блага общества стали высказываться политическими философами еще в конце XVIII века, когда начали проявляться первые итоги и уроки Французской революции. Выдающееся место занимает здесь Эдмунд Берк, который в «Размышлениях о революции во Франции» выступил с развернутой апологией традиции как основы правильного развития общества. Традиция, по его мнению, не противоречит свободе. Говоря об английском принципе свободы, он пишет так: «наша свобода - это благородная свобода. Она значительна и величественна. У нее есть родословная, своя портретная галерея предков, ей принадлежат надписи на монументах, документы, свидетельства, титулы и права» [1:41].
Сегодня взгляд на соотношение традиции и модернизации, роли прошлого в социальной динамике существенно изменились. Успех азиатских модернизаций заставил исследователей иначе взглянуть на роль традиции в развитии общества и поставить вопрос об особой модели постмодернизационного развития как модернизации на основе собственной традиции, без разрыва с собственной идентичностью, наследием. Напротив, те страны Азии, Африки и Латинской Америки, которые выбрали путь разрыва с собственным прошлым, встали на путь вестернизации, буквального копирования и трансплантации институтов Европы и США на свою почву потерпели неудачу. Подъем «азиатских тигров» был полной неожиданностью для классической теории модернизации. Тип развития, при котором старые ценности явились источником формирования институтов современности, современный исследователь проблем модернизации Валентина Федотова предлагает называть постмодернизацией. «Постмодернизацию можно рассматривать как новый виток модернизации на основе культуры», - пишет она [6: 129].
Интересно сравнить то, что Берк говорит о желательном, но нереализованном революционерами пути развития Франции, и то, что пишет Валентина Федотова. Обращаясь к своему французскому корреспонденту, Берк говорит: «Ваша государственность, и это правда, оказалась в полуразрушенном состоянии. Но у вас остался фундамент и часть стен благородного и почитаемого храма. Теперь вы можете восстановить эти стены и начать строительство на старом фундаменте…но вы предпочитаете действовать так, как будто никогда и не имели ничего общего с гражданским обществом, и каждый шаг делаете заново, презирая все, что вам принадлежало. Вы хотите основать дело без капитала». … «Если бы вы не вычеркнули из памяти своих предков, сохранили живыми прежние принципы и образцы старого всеобщего европейского закона, улучшив и приспособив его к современной ситуации, вы бы явили миру примеры новой мудрости» [1: 87].
А вот характеристика современной азиатской модернизации: «Для опыта Юго-Восточной Азии антагонистических черт традиционного и современного общества , их взаимодополнительность, включающая в себя ориентацию на новое, с учетом традиции; использование традиции как предпосылки модернизации» [6: 199].
Берк также пишет: «Как видите, сэр, в этот век Просвещения мне хватило смелости признаться, что мы… вместо того, чтобы отбросить все наши старые предрассудки или стыдиться их, мы их нежно любим именно потому, что они предрассудки; и чем они старше и чем шире их влияние, тем больше наша привязанность. Мы боимся предоставить людям жить и действовать только своим собственным умом, потому что подозреваем, что ум отдельного человека слаб и индивидууму лучше черпать из общего фонда, хранящего веками приобретенную мудрость нации. Многие из наших мыслителей вместо того, чтобы избавляться от общих предрассудков, употребляют все свои способности на обнаружение скрытой в них мудрости... Предрассудки полезны, в них сконцентрированы вечные истины и добро, они помогают колеблющемуся принять решение, делают человеческие добродетели привычкой, а не рядом не связанных между собой поступков. В этом вопросе мы расходимся с вашими литераторами и политиками. Они не уважают мудрость других, но компенсируют это безграничным доверием к собственному уму. Для разрушения старого порядка вещей они считают достаточным основанием то, что этот порядок старый. Что касается нового порядка, то их не беспокоят опасения за прочность наспех построенного здания, потому что прочность и постоянство не волнуют тех, кто считает, что до них было сделано очень мало или вовсе ничего» [1: 91-92].
И приведем характеристику современного состояния постмодернизации: «Борьба между локковским человеком (человеком «современным» и «средневековым» человеком, т.е. человеком традиционного общества, еще вчера составлявшая пафос модернизации, уже не кажется ныне столь очевидно необходимой как теоретически, так и на уровне феноменологических описаний. Теоретически - т.к. искомым становится синтез этих моделей; эмпирически - т.к. есть пример Японии и других государств Юго-Восточной Азии, где «продемонстрирована примечательная способность приспособления средневековой идеологии к требованиям современности». Японский исследователь Т.Юмисао говорит: «Японская модернизация развивалась на базе ее собственных очевидных традиций в ее собственном историческом окружении. Япония не заимствовала европейскую модель модернизации и не явилась моделью для других стран» [6: 211].
Сегодня ясно видно, что успешные модернизации западных стран «первого эшелона» также происходили на основе собственных традиций, а не вопреки им. Внимательным наблюдателям это было видно еще в XIX веке. Вот, что писал А.С.Хомяков об Англии в 1848 году: «История Англии не есть дело прошедшее для современного англичанина: она живет во всей его жизни, во всех его обычаях, почти во всех подробностях его быта…» [9: 77].
Долго время этот факт не бросался в глаза. Ведь перспективе господствовавшей прогрессистской идеологии однолинейного общечеловеческого прогресса Запад представал как единое лишенное внутреннего разнообразия целое. Западные же традиции выступали как лишенные всякой историко-культурной специфичности общечеловеческие модели, воплощение универсальной логики исторического процесса, в следовании которой Запад лишь опередил остальной мир.
Успех Японии заключался именно в том, что она не смогла пойти по пути вестернизации, копируя западные модели, как якобы общечеловеческие. Этому помешала сильная традиция. Поэтому японское общество нашло оптимальный для себя путь развития, модернизировавшись на основе своих традиций.
Думается, что, вообще говоря, все успешные модернизации были в каком-то смысле постмодернизациями. Они не следовали неким идеальным всеобщим моделям, а занимались достаточно гибким «менеджментом социальных трансформаций», используя традиции в интересах развития.
Таким образом, очевидно, следует сделать вывод о том, что два ключевых основания традиционной трактовки традиции, а именно - ее антирациональность, враждебность свободе человеческой мысли, свободе выбора, а также ее негативное влияние на процессы социального прогресса, модернизации и развития общества, сегодня фактически отвергнуты социально-гуманитарным знанием. Традиция признается той силой, которую следует учитывать и активно использовать в ходе социальных изменений. Поэтому можно сказать, что существует вполне отчетливый социальный запрос в адрес наук о культуре на глубокую аналитику традиций и выявления тех из них, опираясь на которые, можно осуществить позитивные социальные изменения. Евгений Баратынский писал в 1841 году:
Предрассудок! он обломок Давней правды. Храм упал; А руин его потомок Языка не разгадал. Гонит в нём наш век надменный, Не узнав его лица, Нашей правды современной Дряхлолетнего отца. Воздержи младую силу! Дней его не возмущай; Но пристойную могилу, Как уснёт он, предку дай. Сегодня же речь идет скорее о том, чтобы дать «древним осколкам» современный язык и найти им достойное и полезное место не в могиле, а в жизни.
Библиография
1.Берк Э. Размышления о революции во Франции и заседаниях некоторых обществ в Лондоне, относящихся к этому событию / М.: "Рудомино", 1993.
2.Вебер М. Основные социологические понятия / Вебер М. Избранные произведения. М.: «Прогресс», 1990.
3.Малер-Матьязова Е. «Что такое Просвещение?» -- (философский ответ И.Канта и вопрос М.Фуко (По материалам Международного конгресса, посвященного 280-летию со дня рождения и 200-летию со дня смерти Иммануила Канта). М.: ИФ РАН, 2005.
4.Маркарян Э.С. Узловые проблемы теории культурной традиции // Советская этнография. 1981. № 2.
5.Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. - М., 1955-1981.
6.Федотова В.Г. Хорошее общество / М.: Прогресс-Традиция, 2005.
7.Шевченко И.В. Традиционная народная культура как условие сохранения культурной идентичности в современном обществе // Философия и культура.-2014.-9.-C. 1298-1303. DOI: 10.7256/1999-2793.2014.9.12395.
8.Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / Пер. с фр. и вступительная статья С.Н. Зенкина - М.: Новое издательство, 2007.
9.Хомяков А.С. Письма об Англии / М.: Лань, 2013.
10.Цыганков А.С. Повседневность и историческая событийность: культурно-антропологические истоки мифоистории в традиционном и новоевропейском обществах // Философская мысль.-2014.-6.-C. 39-48. DOI: 10.7256/2409-8728.2014.6.12434. URL: http://www.e-notabene.ru/fr/article_12434.html
11.Щупленков О.В., Щупленков Н.О. Национально-культурная идентичность в контексте философской традиции диалога культур // Философская мысль.-2013.-10.-C. 183-244. DOI: 10.7256/2409-8728.2013.10.8848. URL: http://www.e-notabene.ru/fr/article_8848.html
12.Giddens A. Living in a post-traditional society / in: Beck U. et al. (eds). Reflexive modernization: politics, tradition and aesthetics in the modern social order. eds. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994. Pp. 56-109.
13.Hobsbawm E., & Ranger T. (eds) The Invention of Tradition / Cambridge: Cambridge University Press, 1983.
14.Krzywicki L. Studia socjologiczne / Warszawa: PWN, 1951.
15.Kula M. Wybуr tradycji / Warszawa: DiG, 2003.
16.Lubaњ M. Tradycjonalizacje kultury. O zaletach I ograniczeniach koncepcji «tradycji wymyњlonych» / Tworzenie I odtwarzenie kultury. Tradycja jako wymiar zmiam spoіecznych. Studia z dziedziny antropologii spoіecznej/ pod red. G.Kubicy I M.Lubasia. Krakуw: Wydawnictwo Uniwersytetu Jagielloсskiego. 2008.
17.Znaniecki F. Metoda socjologii / Warszawa: PWN, 2008.
18.Shils E. Tradition / Chicago: The University of Chicago Press, 1981.
19.Szacki J. Tradycja: przegl№d problematyki / Warszawa: PWN, 1971.