Тип пропозиции в соотнесении с диктумом и модусом предложения
Г. H. Манаенко
В статье на основе разграничения актов когниции и коммуникации предлагается учитывать различие между знанием и модусом его познания (логический аспект) и тем, как в языковом выражении отображается это соотношение (коммуникативный аспект), поскольку предметом сообщения может стать как само знание, так и метакогниция (знание о способе познании данного знания).
Введенное в теоретическую лингвистику Ш. Балли противопоставление в семантике предложения модуса и диктума затрагивает логический аспект его организации и аргументируется на основе сложноподчиненного предложения с придаточным изъяснительного типа (что характерно для представления языковых аналогов различных модальностей - эпистемической, алетической, деонтической, аксиологической и т.д.). Тем не менее, противопоставление диктума и модуса в семантике предложения позволяет раскрыть её многоаспектностъ и понимать пропозицию, формирующую объективные смыслы в семантике предложения, как отображение ситуации, выделяемой мыслящим и говорящим субъектом в событиях действительности. Таким образом доказывается необходимость разграничения в семантике простого предложения модусной пропозиции, определяющей диктум предложения, и субъективных смыслов, входящих в его модус.
Ключевые слова: диктум, модус, простое предложение, пропозиция, сообщение.
Постановка проблемы. Проблема организации семантики предложения по- прежнему остается одной из актуальных в синтаксической теории. Решению данной проблемы посвящено множество современных исследований, однако анализ семантической организации предложения в аспекте его модуса и диктума остается вне поля зрения большинства ученых, поскольку общепринятым пониманием соотношения диктума и модуса предложения является трактовка, предложенная Ш. Балли. Известное не только в научной, но и учебной литературе выделение объективных и субъективных смыслов в семантике предложения некритически отождествляется с диктумом и модусом, по Ш. Балли, предложения, что влечет за собою противоречия в интерпретации данного феномена. Именно поэтому целью статьи является уточнение понятия «пропозиция» и определение специфики соотношения логического и коммуникативного аспектов организации семантики предложения как единицы языка.
Предложение - это сложный знак, имеющий как план выражения, так и план содержания, но, исходя из известного положения об асимметричности языкового знака, нужно признать доминирующее положение семантики в анализе предложения. Семантическое представление «управляет синтаксическим, а соответствующие компоненты (субкомпоненты) системы находятся в уровневых отношениях» [5, с. 12]. Здесь можно говорить об определенной автономности семантики, поскольку одной семантической структуре может соответствовать несколько синтаксических структур (при синонимии высказываний). В известной степени семантика предложения задается до выбора синтаксической структуры (скорее всего, не вся семантика, а ее диктумная часть). Следует при анализе и описании предложения обязательно учитывать и тот факт, что его семантика многослойна, поскольку в семантической структуре предложения находят отображение и структура «положения дел», реального или мыслимого, и структура логической фразы, и структура речевой ситуации.
Любая синтаксическая единица по определению соответствует простой формуле: 1 # 2, но специфика каждой из них (словосочетания, простого и сложного предложений) раскрывается только при обращении к плану содержания, т.е. семантике, максимально абстрагированной и типизированной. Одним из способов представления семантической структуры элементарного предложения выступает разграничение в его содержании объективных и субъективных смыслов, т.е. диктума и модуса, и необходимых для его существования в качестве синтаксической единицы.
Считается, что обязательные объективные смыслы представлены пропозицией. Термин «пропозиция» пришел в лингвистику из логики, где обозначал ситуацию, взятую в аспекте ее внутренней логической структуры. Но в языкознании, как и в других науках, действуют процессы интеграции и дифференциации. Иными словами, пропозиция в лингвистике - это семантическая структура, которая образована предикатом с заполненными валентностями. При этом пропозиция - это взгляд говорящего на «положение дел» в «возможном мире», однако и сам говорящий «встроен» в этот мир, он его неотъемлемая часть, поэтому все, что с ним происходит, все, что он испытывает, чувствует, переживает, тоже может стать утверждаемым / отрицаемым в коммуникации.
Анализ последних исследований и изложение основного материала. Как отмечают многие исследователи, сами пропозиции неоднородны по своему составу и в самом общем виде распределяются по трем типам: диктумные, в которых отражена объективная действительность, какой ее «видит» говорящий; модусные, где отражается «несубстанциональная» действительность, т.е. психическая реальность (это ситуации, отражающие вербальную и ментальную деятельность человека и обозначаемые предикатами восприятия, мысли, речи, знания и т. и.); и логические пропозиции, отражающие мыслительную деятельность говорящего, устанавливающего (приписывающего) различного рода отношения между ситуациями - причинно- следственные, временной последовательности и т.д. Обычно логические пропозиции определяются в качестве «верхнего слоя» диктума, но «представляется, однако, допустимым в исследовательских целях придать логическим пропозициям самостоятельный статус, передав в их ведение отношения между ситуациями и оставив за диктумными пропозициями выражение самих ситуаций» [см. 4].
Здесь необходимо сделать очень существенное, с нашей точки зрения, замечание. Диктумное содержание семантики предложения составляют не только диктумные и логические пропозиции, но и модусные, которые так же могут быть предметом сообщения. Противопоставление внутреннего мира субъекта и внешнего мира реальности, идущее еще от Декарта, исключает модусные пропозиции не только из диктума предложения, но и те ситуации, с которыми они соотносятся, из мира объективной действительности. Необходимо подчеркнуть, что в трудах многих отечественных ученых и мыслителей доказывалась условность такого противопоставления.
Так, согласно взглядам М. М. Бахтина, развивавшего позиции, ранее высказанные П. А. Флоренским, «мы имеем дело с единым субъектно-объектным пространством, цементируемым взаимодействием деятельностей и представляющим собой целостное, развертывающееся во времени пространство» [6, с. 136]. Как отмечает А. А. Леонтьев, с точкой зрения М. М. Бахтина в самом явном виде перекликаются размышления выдающегося психолога С. Л. Рубинштейна: «И, наконец, наиболее важная мысль: «Вместо дуалистической схемы: мир или среда, с одной стороны, субъект, личность - с другой (как бы вне среды и мира), поставить вопрос о структуре мира или среды, включающей, внутри себя имеющей субъекта, личность как активного деятеля. Предметом фундаментального изучения должна быть структура мира с находящимся внутри него субъектом и изменения этой объективной структуры в различных установках субъекта»... И далее: «Человек находится внутри бытия, а не только бытие внешне его сознанию». Мир, по Рубинштейну, - «это общающаяся друг с другом совокупность людей и вещей». «Человек должен быть взят внутри бытия, в своем специфическом отношении к нему, как субъект познания и действия, как субъект жизни... Бытие как объект-это бытие, включающее и субъекта»» [6, с. 137].
Именно поэтому модусные пропозиции, отражающие психическую реальность индивида, могут представлять в семантике предложения, как и другие пропозиции, так называемые обязательные объективные смыслы. Иначе говоря, репрезентация любых пропозиций может быть «объективной» информацией, т.е. представлением реального «положения дел». В то же время в картине мира говорящего любая модусная пропозиция может быть использована в качестве отношения к тому, что отображается другими пропозициями, т.е. «субъективной» информацией. Кстати, и само предложение существует только тогда, когда в нем наряду с объективными смыслами есть субъективные, отражающие активность, волю и коммуникативные установки говорящего именно как отношение к тому, что стало предметом (объективным смыслом) сообщения.
Известно, что модус предложения составляют актуализационные категории (смыслы, определяющее грамматическое значение предложения), метакатегории (смыслы говорения, называния, мотива и цели речевого действия), квалификативные категории (смыслы авторизации, персуазивности, цели высказывания, оценочности), социальные категории (смыслы-сигналы о социальных отношениях участников речевого акта). При этом считается, что модус в предложении представлен как эксплицитно, так и имплицитно, т.е. семантическое содержание модуса гораздо шире грамматического. В самом деле, в элементарном предложении эксплицитно представлены лишь актуализационные категории и смыслы цели высказывания.
Но, как и в любой знаковой системе, в язьже отсутствие материального выражения тоже значимо, и если, в частности, отсутствие эксплицитно (вербально, интонационно) выраженной субъективной модальности - это знак нулевой (нейтральной) субъективной модальности, то это положение справедливо для всех имплицитно представленных в предложении модусных смыслов. Таким образом, комплекс объективных и субъективных смыслов составляет план содержания предложения, однако, чтобы точно определить его организацию, необходимо, на наш взгляд, обратиться и к анализу отображения в семантике предложения структуры логической фразы. Не углубляясь в анализ этого соотношения, предлагаем понимать эту соотнесенность как способ организации плана содержания предложения, его комплекса обязательных объективных и субъективных смыслов.
Лингвистическая интерпретация этого соотношения достаточно обоснованно и убедительно представлена в работах Н. Д. Арутюновой, где не только показано, что при пропозитивном субъекте (S) возможны предикаты модальные, оценочные, достоверности знания и коммуникации (т.е. то, что составляет модус предложения), но и тринарное образование предложения, при котором предикативное отношение имеет такой же статус как субъект (S) и предикат (Р) [см. 2]. «Сокровенная» связка, соотнесенная с логическим оператором предикации, составляет самостоятельный компонент предложения, и его можно схематично представить следующим образом: S('o/tP. На наш взгляд, именно субъективные смыслы модуса (М) и составляют этот компонент, репрезентируясь в поверхностной структуре предложения либо грамматическими показателями личных форм глагола, либо «связочными» компонентами составных сказуемых.
Возвращаясь к формуле синтаксической единицы, мы теперь можем дифференцировать ее в отношении к словосочетанию, простому предложению и сложному предложению: соответственно, 1 # 2, SMP, 1 (SMP) # 2 (SMP). При этом в сложном предложении необходимым его компонентом выступает определенное отношение, которое можно представить как логическую пропозицию, или релятор (суперпредикат). Следовательно, в семантическом аспекте простое предложение можно на полном основании определить как монопропозитивную и монопредикативную единицу; сложное предложение в таком случае не только полипропозитивная и полипредикативная единица, но и характеризующаяся обязательным наличием логической пропозиции, т.е. связи между своими составляющими; любое же осложненное предложение можно представлять как простое предложение (базисная, исходная структура) с дополнительно представленными в его семантической структуре (эксплицитно выраженными) объективными и субъективными смыслами (элементами других пропозиций, смыслами квалификативных категорий, метакатегорий, реляторами).
В свою очередь изоморфность структуры пропозиции структуре ситуации позволяет выделять в ее составе актанты (термы), способные к референции, и предикат, способный приобретать модальные и временные характеристики [1, с. 401]. Как следствие, мы сталкиваемся с проблемой классификации и интерпретации предложений, в которых находят свое отражение как минимум две пропозиции, т.е. моно предикативных предложений, но в то же время полипропозициональных. Одновременно возникает вопрос и о границах осложненного предложения, а также его разновидностях, поскольку возникают формулировки типа «грамматически простое, но семантически сложное предложение» и в одном ряду оказываются традиционно понимаемые осложненные предложения и предложения типа «Болезнь помешала Петру закончить работу» или «Иван приказал Петру работать» (в этот ряд включаются и предложения с детерминантами, точнее ситуантами - обстоятельственными детерминантами).
Так, у В. Г. Гака мы встречаем классификацию типов предложения на основе симметрии / асимметрии внутрипредикативных отношений, при этом симметрия «имеет место в том случае, если грамматическая предикативность соответствует семантической пропозиции» [2, с. 131 - 137], и соответственно, выделяется пять типов структур:
а) полипредикативное и полипропозициональное предложение - сложное предложение;
б) монопредикативное и полипропозициональное - полупредикативность;
в) монопредикативное и полипропозициональное - свернутая предикативность;
г) монопредикативное и монопропозициональное - скрытая предикативность; предложение пропозиция коммуникативный
д) монопредикативное и монопропозициональное- простое предложение [2, с. 131 -137].
На первый взгляд кажется, что использование понятия «пропозиция» не вносит ясности в вопрос об осложнении предложения, хотя и позволяет углубить представление о семантической его организации, однако это не так, поскольку пропозиция дает ключ к решению данной проблемы, но требует при этом коррекции и именно в лингвистическом осмыслении своего содержания. Предлагаемая трактовка содержания и структуры пропозиции позволяет, на наш взгляд, преодолеть противоречия в разграничении простых и осложненных предложений, внести новое содержание в уже имеющиеся классификации, найти корректные и чёткие критерии квалификации различных синтаксических конструкций на основе наличия / отсутствия второй пропозиции, качества ее репрезентации, соответствия структуры пропозиции структуре предложения, совмещённости / несовмещённости «модели активного действия» (в терминологии О. Б. Сиротининой).