Теории среднего уровня в исследованиях информационно-коммуникационных медиасистем
Дугин Е.Я.
доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой телевизионной журналистики Академии медиаиндустрии, член Научно-экспертного совета при Председателе Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, г. Москва, Россия
В статье анализируются теоретико-методологические подходы к исследованию медиасистем. Автор рассматривает возможности изучения современных медиа на основе теорий среднего уровня, что потребует изменения традиционных филологических и исторических методологических подходов.
Ключевые слова: теория, методология, информационно-коммуникативные медиасистемы, теории среднего уровня
медиа теория методология
В современных условиях мультимедийности традиционные понятия «средства массовой информации», «массовая коммуникация», «массмедиа» и др. не в полной мере отображают деятельность печати, телевидения, радио, Интернета и других каналов подготовки, аккумуляции и распространения информации в обществе. Многое изменилось в медиапространстве: появились новые возможности взаимодействия с аудиторией, в жизни людей устойчивое место заняли разнообразные гаджеты, широкое применение получили каналы распространения информации с помощью глобальных сетей связи и коммуникации. По мере освоения новых ролей, функций и структур каждым из традиционных и новых медиаканалов формируются информационно-коммуникативные медиасистемы.
Поиски терминов, которые бы однозначно характеризовали медиапроцессы, ведутся не первое десятилетие. И это нормальное развитие научных исканий, свидетельствующее о постепенном осмыслении и переосмыслении сложного феномена, каким является функционирование медиа в обществе. Термин «информационнокоммуникативные медиасистемы» может показаться избыточным. Но это на первый взгляд. Современные медиа, занимаясь сбором и распространением информации, имея возможность вести диалог с аудиторией в режиме online, выполняют информационные и коммуникативные функции. Вместе с тем функционирование всех каналов и ресурсов медиаиндустрии располагает всеми признаками системности.
Информационно-коммуникативные медиасистемы можно охарактеризовать как принципиально новое, многосложное и многосоставное явление, перенасыщенное информацией и коммуникативными возможностями, требующими выработки неизвестных ранее коммуникативных стратегий взаимодействия с аудиторией (а точнее говоря, с коммуникативными сообществами), которые сами имеют возможность производить информацию и вступать в коммуникацию по вертикали и горизонтали медиасистем. Между всеми элементами информационно-коммуникативных медиасистем не ослабевает конкуренция, борьба за аудиторию, пользователя, за новые информационные и рекламные рынки и т. д. В свою очередь, рассматриваемое системное явление требует обстоятельного анализа и выработки новых теорий, методологических обоснований и подходов к их исследованию. В этом смысле симптоматичны результаты недавнего международного социологического проекта «Взгляд поколений: будущее медиа, лидерства и коммуникаций», согласно которому молодежь ожидает появления совершенно новых СМИ уже через пять лет. Характерно, что все участники опроса -- как молодежь, так и профессиональное сообщество -- сходятся во мнении, что в ближайшей и среднесрочной перспективе медиаландшафт будут определять социальные сети и цифровые издания, и даже несуществующие сегодня типы СМИ1. Предлагаемый в настоящей статье термин «информационно-коммуникативные медиасистемы» не противоречит данному прогнозу.
Появление ранее неизвестных типов медиа неизбежно потребует новых методологических подходов и методов их осмысления, которые уже сегодня надо пытаться найти, применить, несмотря на имеющиеся ограничения и терминологические неточности.
При первом приближении возникает несколько фундаментальных идей и вопросов, требующих осмысления. Каковы условия, факторы и механизмы формирования новых информационнокоммуникативных медиасистем? Какие возможности медиасистем имеются во взаимоотношениях с коммуникативными сообществами? Каковы последствия функционирования медиасистем в современном обществе для индивидуума и последующих поколений? Какие теории могут быть валидными для осмысления современных информационно-коммуникативных медиапроцессов? Эти и множество других вопросов неизбежно встают перед исследователями и практикующими журналистами в современных мультимедийных условиях.
Традиционные методологические и теоретические подходы к изучению места и роли медиа в обществе, связанные с анализом распространения, частотой обращенния аудитории к СМИ, оказались малоприменимы для журналистского творчества. Высокие абстракции и модели академической науки, чаще всего, в незначительной степени соответствуют практике медиакоммуникаций и реальным условиям. Так, самые изощренные методы медиаизмерений размещения рекламы, используемые рекламодателями и рекламными «селлерами», оказываются малопригодными для написания текстов, при съемке и режиссуре экранных произведений, в журналистском творчестве в целом.
Разумеется, автор далек от мысли, что ресурс классической методологии и системных теорий исчерпан. Речь идет о преодолении известных ограничений, свойственных отдельным научным дисциплинам, которые ныне изучают медийные процессы. Например, в диссертационных исследованиях по специальности «журналистика» требуется дополнительно еще обосновать «филологичность» работы, имея в виду анализ контента. Но только анализом содержания исследователь коммуникативных процессов не может раскрыть и решить проблему. Поэтому едва ли не в каждой диссертации анализ содержания СМИ нередко дополняется данными социологических опросов, отражающих реакцию аудитории на деятельность печати, телевидения, радио. Это справедливо, но вместе с тем свидетельствует об ограничениях применения филологических методов при исследовании информационно-коммуникативных медиасистем.
Мы еще мало знаем о природе и непредсказуемом характере развития медиаиндустрии в связи с цифровой революцией и о стремительном распространении информационных технологий, что было бы преждевременным говорить об утрате актуальности той или иной теории. Другое дело, что требуются альтернативные и дополнительные методологии, основанные на принципах исследования, способных органично сочетать достижения академической теории и практики бурно развивающейся медиаиндустрии.
Теория журналистики и средств массовых коммуникаций всегда следовала социально-политическим, социально-экономическим теориям, которые в основном выявляли совокупность зависимостей личности от общественного и государственного устройства, от научно-технического прогресса. Согласно этим теориям казалось, что стоит только изменить общественный строй и трансформируется ход мыслей, человек станет другим, начитавшись «правильных» текстов, или насмотревшись хорошего кино и телепередач. Но всякий раз эти ожидания не оправдывались, так как любые преображения внешнего и внутреннего мира человека оказываются бесплодными без глубокой внутренней работы личности над собой.
Так, например, тенденция к персонификации в пользовании современными информационно-коммуникативными технологиями вполне укладывается в рамки солипсистской (от лат. “solus” -- «единственный» и “ipse” -- «сам») доктрины, которая отрицает объективную реальность и признает индивидуализированное сознание в качестве единственной и не вызывающей сомнений реальности. Крайняя форма субъективного идеализма как основное положение солипсистской доктрины была сформулирована еще Аврелием Августином (Aurelius Augustinus Hipponensis) в следующей афористичной форме: “Si fallor, ergo sum” («Если я ошибаюсь, следовательно, я существую».) (Блаженный Августин: 73). Данное изречение можно интерпретировать и так: «Существовать должен я, а существование чего-нибудь еще сомнительно». И если дальше продолжить логическую цепочку, то заметим, что широко известная формулировка “Cogito ergo sum” («Я мыслю, следовательно, я существую»), принадлежащая великому французскому философу
Рене Декарту (Rene Descartes), почти слово в слово воспроизводит высказывание Августина «Если я во всем сомневаюсь, то я сомневаюсь в том, что я мыслю, следовательно, я существую». Так что даже великим свойственно заимствование без ссылок на мысли предшественников. Для современных исследований, не отличающихся глубиной анализа и, к сожалению, пренебрегающих истоками идей и теорий, подобный поверхностный подход составляет чуть ли не основу методологии.
Виртуализация реальности, которая признается как наиболее характерная из современных тенденций развития коммуникаций, подхваченная отечественными исследователями из эссеистских суждений французского социолога Жана Бодрийяра (Jean Baudrillard), представляет собой по сути дела развитие солипсистских традиций, обоснованных английским философом Джорджем Беркли (George Berkeley) еще в 1710 г. в его программном произведении «Трактат о принципах человеческого познания». Согласно Д. Беркли, то, что люди привычно называют материальными объектами, на самом деле является совокупностью идей в сознании человека. Что же касается чувственного мира, то он не существует иначе как в нашем восприятии. Итак, если человек не может представить в своем воображении образ чего-то, то это «что-то» и не существует в реальности в соответствии с известным высказыванием Д. Беркли “esse est percipi” (лат. -- «существовать -- значит быть воспринятым»). Исследование феномена виртуализации реальности основано на теории чувственных восприятий, на психологических законах перцепции. Медиатехнологии способствуют перенастройке ориентаций на внутренний мир чувств, эмоций и переживаний человека. Отмеченную тенденцию подтверждает (иллюстрирует), например, повальное увлечение селфи, которое отражает потребность личности в самоутверждении посредством фиксации обыденного опыта и, в конечном счете, в самопостижении. Согласно прогнозам футурологов, нынешний век информации должен смениться эпохой психологии с более тонкой социально-психологической информацией и, следовательно, с прецизионной перенастройкой всей информационно-коммуникативной медиасистемы, для которой органично сочетание рациональной и чувственно-образной структуры.
Виртуальная реальность, в которой информационно-коммуникативная медиасистема исповедует ценности тщеславия, самолюбия, соперничества, цинизма, культа насилия, пытается всей мощью информационных каналов, тщательно подобранных фактов и образов, подменить настоящую реальность. В погоне за рейтингами и доходами упускаются из виду смыслы и качество человеческого капитала. За каких-то два десятка лет молодежь приучили к бездумному времяпровождению. Как показывают социологические исследования, «ничегонеделание» в молодежной среде выросло в устойчивую тенденцию (Горшков, Шереги, 2010:191)
Кризисные, негативные явления в социально-экономической и политической сферах объясняются вовсе не слабостью экономики или несовершенством законов и концепций государственного строительства, а природой психики, которая встроена в гены человека. «Ориентация на доминирование и материальные ценности, злоба и алчность приводят к формированию агрессора и потребителя, полуавтомата-биоробота, которым легко управлять. Когда люди не контролируют свое сознание, иные силы начинают манипулировать и управлять их поведением. Это ведет к нравственной и умственной деградации и открывает принципиальную возможность для пси-войн. В том числе пси-войн глобальных масштабов, сопутствующих глобальным войнам и ведущих к деградации или уничтожению всего человечества» (Рубель, Савин, Ратников, 2016: 493).
Учитывая масштабы развития информационно-коммуникативных систем, можно говорить об их всепроникающем и глобальном влиянии на формирование ценностных ориентаций и моделей поведения. Несмотря на критическое отношение к телевидению, которое ряд исследователей относят к архаичным информационно-коммуникативным средствам, именно оно остается главным источником медиапотребления. Согласно опросам 2015 г., просмотру телевизионных передач аудитория уделяет 177 минут в день. На втором месте по бюджету досугового времени находится Интернет, которому пользователи отводят 110 минут в день. Если в 2015 г. -- 41% всего медиапотребления в мире шло через телевидение, то, согласно прогнозу, эта цифра снизится до 38%, в то же время Интернет наберет 31% всего объема времени медиапотребления. Пользование мобильным Интернетом, в котором люди проводят по 86 минут в день, можно рассматривать как устойчивую тенденцию2.
Потакание интересам публики во имя рейтинга трансформировало деятельность средств массовой информации как воспитателя и просветителя, как института прямой демократии, свело все к «журналистике услуг», информационно-развлекательному обслуживанию публики. Специалисты отмечают увеличение объема развлекательных передач в структуре российских телевизионных программ. Примечательно, что рост рынка данного сегмента передач характерен для развивающихся стран, где развлекательный контент встроен в «индустрию отвлечения» населения от кризисных проблем в социально-экономической и политической жизни (Дугин, 1998: 73)3.
Увеличение объемов развлекательных передач на российском телевидении менеджеры склонны объяснять потребностями аудитории. Коммуникативная стратегия инфотейнмента последовательно ведется на федеральных каналах не первое десятилетие. Согласно психологическому закону «навязанного спроса» публику приучили к бездумному времяпровождению и невзыскательной, примитивной «развлекаловке», которая, что греха таить, выполняет не только функцию отвлечения от острых жизненных проблем, но и способна дегуманизировать личность. «Безвкусные видеошутки и легковесные мэшапы могут показаться тривиальными и безвредными, но в целом это распространенная практика фрагментарного, обезличенного общения принизила роль межличностного взаимодействия как такового <...> Выросло новое поколение со сниженными ожиданиями того, чем может быть личность и кем способен стать отдельный человек» (Ланир, 2011: 14).
В рамках тенденции к развлечению и индивидуализации медиапотребления все активнее применяются методы и приемы, связанные с кастомизацией (от англ. customer -- клиент, потребитель). Как известно, основная цель кастомизации заключается в создании у потребителя ощущения, что услуги «подогнаны» под его личные вкусы, запросы, для удовлетворения его персональных потребностей.
Если предназначение средств массовой информации и коммуникации прежде трактовалось как формирование картины миры за пределами чувственного опыта человека, то сейчас, с учетом тенденций индивидуализации и персонализации пользования информационными технологиями, можно сказать, что современные функции информационно-коммуникативных медиасистем наряду с созданием внешней картины мира включают в себя и чувственный, персональный опыт человека. Раньше, в условиях традиционных СМИ, «обратная связь» редакций с аудиторией поддерживалась с помощью писем. Сегодня, благодаря информационным технологиям кастомизации, появилась возможность при помощи специальных сервисов не только проследить за каждым пользователем сайта, но и, главное, в автоматическом режиме сформировать персонифицированный контент в соответствии с интересующими потребителей содержанием, тематическими направлениями, жанрами и т. д.
Появление интерфейсов вроде «умных очков», «умных часов», в которые вмонтирована новостная лента BBC и WSJ, постепенно сменяется сенсорно-рецепционными системами в виде шлемов виртуальной реальности во главе с Oculus Rift. Известны также эксперименты вживления чипов в тело человека с целью наблюдения и фиксации его параметров. Новости изменений, происходящие в теле человека и во внутреннем его психическом состоянии, становятся важнее анализа политической ситуации и сообщений финансовой сферы. Интерес личности к своему внутреннему миру стимулирует дальнейшее развитие «эффекта селфи». Если функции традиционных СМИ принято рассматривать как дополнение реальности, то широкое использование информационно-технологических новаций означает победу виртуальной реальности над дополненной. Благодаря информационным технологиям индивидуальное, самостоятельно медиатизированное сознание находится всегда в доступной связи с глобальной сетью. И эта сопряженность разных масштабов отражения действительности является следствием медиатизации жизни человека и общества, которая находит отражение в следующих направлениях и тенденциях развития медиасистемы: