Телесность, технологии и пространственность как оси существования инвалидности-объекта
Любовь Андреевна Торлопова
Аннотация
Сегодня по сравнению со второй половиной ХХ в. представление об инвалидности кардинально изменилось. Парадигмальный сдвиг от медицинской - к социальным моделям инвалидности заключается в смещении локализации инвалидности с индивидуального человеческого тела к социальному пространству. Инвалидность в социальных науках стала рассматриваться как социальный конструкт (Ярская-Смирнова, ВОЗ). С позиций исследований науки и техники (STS) инвалидность оказывается не только предметом дискурса, но материально-семиотическим явлением. В контексте данного исследования инвалидность выступает как пространственно-временной ансамбль (сборка), включаюшцй в себя гетерогенные элементы реальности (тело, ассистивные технологии, ситуация конкретного человека и проч.). Несмотря на сдвиг в понимании инвалидности, тело человека, тем не менее, остается значимым элементом сборки инвалидности-объекта. Процессы киборгизации тела изменяют границы инвалидности. Техногенная среда изменяет повседневные практики, увеличивая их разнообразие и создавая гетерогенность социального пространства. Темп трансформаций человеческого тела и инфраструктуры жизнеобеспечения постоянно нарастает. В статье обсуждается пространство взаимодействия телесности, технологий и инвалидности.
Ключевые слова: инвалидность, исследования инвалидности, исследования мобильностей, исследования науки и технологий (STS), объектно-ориентированная философия, пространство, тело, технологии, гибриды киборгизация тело инвалидность мобильность
TorlopovaLyubov A.
CORPOREALITY, TECHNOLOGIES, AND SPATIALITY AS AXES OF DISABILITY-OBJECT'S EXISTENCE*
Abstract. Today's perceptions of disability have changed dramatically compared to those of the second half of the twentieth century. The paradigmatic shift from the medical to the social model of disability consists in the localisation of disability moving from away from the individual human body towards social space. Disability in the social sciences became seen as a social construct (Yarskaya-Smirnova, WHO). From the STS perspective, disability is not only a subject of discourse but is also a material-semiotic phenomenon. In this study, disability is considered as a space-time assemblage, which contains heterogeneous elements of reality (body, assistive technologies, a given person's situation, etc.). Despite the shift in the understanding of disability, the human body remains an important element of the assembly of the disability-object. Cyborgisation of the body changes the limits of disability. The technogenic environment changes daily practices, increasing their diversity and creating heterogeneity of social space. The pace of transformations of the human body and support infrastructure is constantly rising. The article discusses the interaction of corporeality, technologies, and disability.
Keywords: disability, disability studies, mobility studies, science and technology studies (STS), object-oriented philosophy, spaces, body, technologies, hybrids
* The work was supported by the Russian State Scientific Foundation (RGNF) / Russian Foundation of Fundamental Research (RFFI), project no. 16-01-00145, titled `Representation of Disability and People with Disability in Russia', (principal investigator Elena E. Stein) and by the Centre of Academic Mobility (National Research Tomsk State University)
Введение
Чем является инвалидность в XXI в. в ситуации сращивания тела и техники? Сегодня все чаще встречаются случаи, когда «инвалидное» тело (физическое и социальное) «нормализуется» с помощью «добавления» к телу техники. Процессы киборгизации тела изменяют границы инвалидности. Адаптированный протез - менее инвалидизирующий случай, чем ампутация ноги с неэффективной адаптацией протеза. У двух физических тел одинаковой «комплектации» (у обоих нет по ноге) могут быть разные следствия.
Статья написана при поддержке РГНФ / РФФИ, номер проекта: 16-01-00145 «Репрезентация инвалидности и людей с ограниченными возможностями здоровья в России» (руководитель - Елена Эдуардовна Штейн) и Центра академической мобильности НИ ТГУ.
После сдвига в понимании инвалидности от медицинской к социальным моделям, ее стало принято рассматривать не как физический дефект у конкретного человека, но как явление социальное. В рамках социальных моделей инвалидность описывается как конструкт или стигма (напр., Ярская-Смирнова 1997). ВОЗ определяет инвалидность как «зонтичный термин» (подробнее см.: Торлопова 2017а). В таком развивающемся с последней трети ХХ века направлении исследований, как STS (ScienceandTechnologyStudies), мы рассматриваем различные явления не только с точки зрения дискурса, но и в рамках материальносемиотического подхода, фокусируя исследование на социальноматериальной реальности. Сдвиг к материализму более чем актуален в контексте проблематики инвалидности. В данном исследовании продолжает формироваться новое направление в описании инвалидности как собранного в пространственно-временном континууме объекта (об инвалидности как объекте см.: Торлопова 2017б, 2018). Этот подход предполагает разработку схемы пространства, позволяющего пересобрать пространственные границы инвалидности.
В России инвалидность исследуется в основном через тело физическое, материальное (медицинские дисциплины) и социальное (со-циогуманитарные науки). Контекст переплетения телесности и технологий в изучении инвалидности напрямую не затрагивается. В этой статье хотя и идет речь об инвалидности как самостоятельном акторе в контексте плоской онтологии Б. Латура, онтологии-в-практике А. Мол, и др., а не на феноменологии восприятия, но учитывается и тело переживаемое (Соколовский 2018: 109). Тело, технологии и пространства рассматриваются как активные составляющие гибридного объекта - инвалидности. В статье не столько даются ответы, сколько ставятся вопросы и анализируется пространство взаимодействия телесности, технологий и инвалидности.
Теоретическая рамка определения инвалидности через объектность
Онтологический поворот к материальному в STS, или исследованиях науки и технологий как направлении философской мысли, осуществляет поворот к объектно-ориентированной философии и аналогичным течениям.
ГрэмХарман, один из основателей спекулятивного реализма, в своей работе «Tool-Being: ElementsinaTheoryofObjects» (Harman 2002) разработал концепт «объектно-ориентированной философии». Он и другие философы, придерживающиеся позиций спекулятивного реализма и объектно-ориентированной философии, постулируют актуальность метафизики и предлагают ее современную трактовку. В основе возвращения к метафизике лежит критика корреляционизма и антропоцентризма, что подразумевает отказ от примата человеческого над нечеловеческим, активность не-человеческих объектов (Бруно Латур называет их «не-человеками» - nonhumans).Не-человеками, которые со-конструируют реальность, могут быть артефакты, животные, технологии, идеи и концепты и проч. (Латур 2014: 23, 103).
В этой статье учитываются базовые посылки объектно-ориентированной философии (отрицание иерархичности и фокусирование исключительно на человеческом) и некоторые идеи акторно-сетевой теории (actor-networktheory, ANT, или материально-семиотического подхода, где сети образуются вокруг точки сборки). Интересы социологии также перекликаются с переориентацией от исключительно социального - к объектам и материальностям. Как замечает Вахштайн, «все эти образы материального сегодня неотделимы от нашего интуитивного понимания социальности. Как бы банально не прозвучал такой вывод: “Мы живем в мире объектов...”. И сама банальность этой фразы - свидетельство согласованности аксиом объект-центричной социологии с современным опытом мира» (Вахштайн 2006: 39).
Теоретической основой данного исследования является гибридная онтология инвалидности. Для гибридного объекта существовать, значит, находиться в отношениях; быть ансамблем отношений между материальными вещами, социальными конструктами, творимыми философскими концептами и др.
Плоская онтология Латура постулирует, что существует не только многоголосие человеческого (ценность проявления любого человеческого голоса), но также и многоголосие вещей и гибридных материальносемиотических объектов. Она признает права на голос разных акторов, и их неоднородность, а также отрицает иерархичность голосов, иерархические отношения между разными гибридными объектами, сталкивающимися в одной реальности. В контексте описания и конструирования реальности (в данном случае реальности существования инвалидности) вещи (как белая трость, пандус, или любая иная технология), объекты (инвалидность, слепота или болезнь) имеют равное право на высказывание, на значимость каждого из них во влиянии на реальность.
Общество всегда оставалось гетерогенным, как и гибриды имплицитно существовали всегда, но молчание о них перемещало их в область небытия из-за отсутствия словесной экспликации, делало их невидимыми. Они, однако, существуют, и задача философии как машины по «творению концептов» (Делез, Гваттари 1998: 15) - дать им голос, возможность быть услышанными, создать знание об этих гибридах, дать им осуществиться (tobeperformed). «В коммуникативной онтологии социальность была увидена в её повседневной жизни» (Культура и коммуникации 2004: 30). Плоская же онтология делает шаг в сторону, чтобы не только социальность человеческого могла быть увидена в повседневности, но также и социальность не-человеческого.
Понятия «ситуативность» и «локализм», свойственные подходам А. Мол (онтология-в-практике или праксиография - Mol2002: 31, 33) и других исследователей STS, связаны, во-первых, с новым взглядом на повседневность, а во-вторых, с онтологической множественностью гибридного объекта, который является модальностью, а не закономерностью. Для описания и анализа нестабильных и изменяющихся гибридов уместно использовать социальную топологию Джона Ло (Ло 2006). Границы инвалидности могут быть описаны в рамках социальной топологии, и сделать это необходимо для того, чтобы описать отношения элементов фрагментарного, многосоставного, то есть множественного объекта инвалидности.
Инвалидность по-прежнему оценивается в обществе и в некоторых дисциплинах, например в социологии инвалидности, как предикат определенной социальной группы (подробне см.: (Торлопова 2017а)). Нельзя, однако, не упомянуть также об обособленно развивающейся тенденции в философии - рассмотрении инвалидности как специфического понятия повседневного опыта каждого человека. Киборгизация, понимаемая как «процесс сращивания человека и машины», сопровождающийся «замещением технологиями натуральных функций тела и разума человека», приводит к не-способности жить без девайсов, как «неотъемлемых протезов человека» (Емелин 2013: 62-63), что трактуется некоторыми авторами как инвалидность любого человека, живущего в цифровую и техногенную эпоху.
Инфраструктура (не)доступности: городские практики мобильности и сборки инвалидности
Урбанизация играет значимую роль в сращивания тела человека и окружающей среды. Город может стать океаном с островами доступности или, напротив, глубинами в виде «поломок» городской инфраструктуры мобильности для маломобильных людей, среди которых много людей с инвалидностью. Таким образом, городская инфраструктура или пути конкретного жителя становится частью телесности человека с инвалидностью (его продолжением или экстенсией).
Помимо действующих документов внутренней социальной политики, в России в 2012 г. ратифицирована международная «Конвенция о правах инвалидов», способствующая развитию государственной программы «доступная» или «свободная от барьеров» среда (barrier-freeenvironment). Одно из основных направлений этой программы - создание инфраструктуры для доступа маломобильных жителей к городским благам. «Доступной средой» в этом контексте выступает трансформированный дизайн города с наличием работающей инфраструктуры, включающей людей с инвалидностью и маломобильных людей в жизнь города. Необходимо учесть, что множество маломобильных людей включает не только людей с инвалидностью. Кроме того, следует учитывать, что люди не со всякой инвалидностью входят в число маломобильных. Там, где характеристики двух множеств пересекаются, находятся люди и другие акторы, о которых пойдет речь. Инвалидность является более неоднородной, чем принято считать, и связана не только с мобильностью и физическим состоянием человека. В традиционной парадигме инвалидности ХХ века, начиная с медицинской модели, инвалидность формируется и существует по отношению к индивидуальному человеку и его пространству. Комплекс концепций, противостоящих медицинской модели, объединяется в социальную модель, согласно которой инвалидность является общественной проблемой. В русле этих рассуждений хотелось бы специфицировать концепцию социальной модели и соединить её с идеями исследований науки и технологии, предложив рассматривать инвалидность как объект. Сам факт обозначения инвалидности как объекта, собранного в ситуативной локальной реальности, вместо обозначения ее как статуса или стигмы указывает на онтологический статус инвалидности-объекта.
Таким образом, вместо определения инвалидности как ограничения возможностей человека, шире - не-способности (ё^-аЫШу), ориентированного на индивида, предлагается иная онтология инвалидности, рассматривающая ее:
- как инфраструктуру недоступности, при наличии и определении которой учреждения МСЭ дают статус «инвалид», или, наоборот, как потенциал создания инфраструктуры социальной активности и благополучия человека;
- как специфический гибридный объект, собранный из таких элементов, как тело, ассистивные технологии, ситуация конкретного человека и др.
В обоих случаях фокус смещается от индивида к пространственновременному континууму, в котором и собирается инвалидность. В этом случае человек является только одним из агентов сборки (ассамбляжа) инвалидности. Таким образом, наиболее интересны для рассмотрения инвалидность как объект и как теоретический концепт. Что же такое инвалидность в рамках городских инфраструктур доступности? Ответ на этот вопрос рассматривается на примере исследования устройства сибирского города Томска и взаимодействия с ним человека с инвалидностью.