Авторы статьи в журнале «Театральная жизнь» Троицкая Т. Молодость театра. С. 26. См.: Астафьева М., Образцова А. Движение поиска // Театральная жизнь. 1976. № 13. С. 26--28. обращают внимание на неожиданное преобладание сатирических и иронических красок спектаклей, в то время как в прошлом Театр имени Руставели был известен своими романтическими традициями. При этом в спектакле «Кавказский меловой круг» не исчезли трагические и героические мотивы, которые есть в пьесе Брехта. Напротив, такие мотивы на этом фоне обрели новый смысл и значительность. Вместе с тем спектакль, по словам критиков, «подчеркнуто праздничен и весел». Стуруа поразил авторов статьи неистощимой выдумкой, склонностью к карнавальной зрелищности и озорством. Они считают закономерным обращение режиссера к пьесе Брехта, поскольку ему самому близки сила обобщения, яркая публицистичность и условность сценического языка. Но при этом, по словам критиков, спектакль у Стуруа получился необычайно и даже вызывающе эмоциональным, а герои спектакля оказались наделены пылким национальным темпераментом. Порывистость и страстность мелодий Гии Канчели, которыми пронизано действие, также, по мнению критиков, вовсе не противоречат духу пьесы Брехта.
Авторы статьи отмечают азарт игры актеров, их мастерство, точность исполнения всех без исключения ролей, великолепный актерский ансамбль, неисчерпаемость актерских возможностей руставелевцев и умение режиссера подчинить игру актеров общему замыслу. В качестве ведущей в постановке они называют тему ценности человеческой личности и «всесторонней... проверки нравственных основ человека» Там же. С. 26.. Действие спектакля для критиков оказалось сосредоточено вокруг центрального образа Груше Вачнадзе, которая наперекор собственным интересам спасает младенца Мишико, сына губернатора, брошенного матерью в момент панического бегства и военных тревог. Причем эмоциональный и интеллектуальный накал главной темы они связывают с Изой Гигошвили -- исполнительницей роли Груше. Специально выделяют рецензенты Рамаза Чхиквадзе в роли Аздака. Этот актер, по их словам, как и все другие участники спектакля, может решительно все: и спеть, и сплясать, и продемонстрировать любой головокружительный номер, как в цирке, делая все это на высочайшем профессиональном уровне. Но при всем том они в виде вопроса выразили свое сомнение: не возникает ли кое-где в спектакле переизбыток сценических средств.
Авторы статьи отмечают, что спектакль «Кваркваре» также решен в условном ключе. Публицистичность, театральная зрелищность, условный язык, четкость и однозначность характеров заставили рецензентов отнести к брехтовскому театру и эту постановку. Авторы статьи указывают также на уверенно и точно выстроенное режиссером целое спектакля. И на этот раз они тоже выделяют виртуозную работу Р Чхиквадзе в роли главного героя -- Кваркваре. Рецензентам даже показалось, что спектакль в известной мере представляет собой моноспектакль, поскольку остальным исполнителям не удается достичь остроты политического обобщения, какая свойственна образу Кваркваре. По мнению критиков, содержание спектакля можно сформулировать как идею распознания политического авантюризма и его беспощадного разоблачения.
Ю. Дмитриев в своей статье откликнулся прежде всего на две постановки Стуруа. Говоря о блестящей игре исполнителя роли главного героя в спектакле «Кваркваре», он особо отмечает пластику, которой пользуется актер. «Р Чхиквадзе--Кваркваре великолепно двигается: каждый его шаг, поворот, прыжок, то, как он весь провисает, когда его спускают с эшафота»1, -- все это, по словам критика, служит созданию образа. Говоря о постановке в целом, критик едва ли не обижается на то, что после просмотра спектакля помнится именно Кваркваре, этот «политический проходимец» и «оборотень», в то время как те персонажи, которые утверждают революционные идеи, всплывают в памяти лишь как бледные тени. И в традициях советской партийной критики даже добавляет, что «над этим стоило бы подумать театру». А вот спектакль «Премия», несмотря на некоторые отмеченные недостатки в игре актеров, в целом получился, по мнению автора статьи, острым, ярким и убедительным, «по-партийному» ставящим жизненно важные вопросы.
Обобщающие размышления по следам гастролей были опубликованы в 1977 году в журнале «Дружба народов» Дмитриев Ю. Старые друзья. С. 32. См.: Иванов В. Человек в обществе, мир в человеке // Дружба народов. 1977. № 6. С. 227-- 242.. По мнению их автора, экспансивное, бурное, веселое даже в драматические минуты искусство Стуруа «осенено победоносной праздничной театральностью». Критик считает, что режиссер «придерживается преимущественно брехтовской ориентации». При этом он уточняет, что Брехт взят Стуруа «в контексте открытий Сандро Ахметели в сфере национального стиля»1, не поясняя, правда, ни как такое возможно в принципе, ни как конкретно осуществлено это в спектакле. Стуруа, пишет Иванов, волнует социально-философская проблематика; его искусство, как и творчество Брехта, полно оценочных и морализующих жанров, но режиссер стремится лишить подобные высказывания однозначности и принудительности. В то же время, по словам критика, для театра Стуруа характерна буйная метафоричность и гротесковость Иванов В. Человек в обществе, мир в человеке. С. 227. Там же. С. 228..
Обратившись к постановке «Кваркваре», автор статьи утверждает, что режиссер ориентируется вслед за Брехтом на жанр спектакля-притчи, которая мобилизована для реализации политического и нравственного вывода. Но если Брехт делает все, чтобы не осталось никаких возможностей для своевольных толкований сюжета, то Стуруа, по мнению Иванова, оставляет зрителю возможность до некоторой степени самостоятельно трактовать происходящее на сцене Там же. С. 234.. При этом, с точки зрения критика, возникает «эстетическое противоречие». Оно усматривается в том, что после кульминации -- достижения героем своего случайного возвышения, режиссер выстраивает еще несколько сцен, где на разном историческом материале проигрывается тот же сюжет. При этом смысл притчи не умножается, оставаясь равным себе; а действие распадается на множество разных микропритч. Что касается собственно главного героя, то это, по словам Иванова, объемный публицистический образ, который выразительнее задуманного драматургом. А само творчество Рамаза Чхиквадзе, исполнителя роли Кваркваре, критик называет значительным явлением.
В «Кавказском меловом круге», по мнению автора статьи, Стуруа также придерживается брехтовской ориентации и его жанровых предпочтений, но, как и в «Кваркваре», выстраивает спектакль, предоставляя зрителю определенную свободу прочтения того, что разыгрывается на сцене. Критик считает «Кавказский меловой круг» одним из наиболее гармоничных спектаклей текущего репертуара Театра имени Руставели, а действие спектакля -- изысканным. Буйство происходящего на сцене, огромный эмоциональный напор, по мнению критика, «приводится в действие строгим и твердым расчетом» Там же. С. 235..
Приведенная картина откликов позволяет утверждать, что спектакли Роберта Стуруа, привезенные в 1976 году в Москву, действительно имели настоящий успех. Но для нас важнее другое: как именно был понят создаваемый режиссером художественный мир. Обратили на себя внимание, прежде всего, ориентация этого мира на традиционное искусство Грузии, красота и гармония строения спектаклей, неординарный уровень актерского мастерства.
Общим для многих высказываний оказалось и впечатление близости сценического мира Стуруа к эпическому театру Брехта. Понятно, что в данном случае -- как всегда, если специально не оговаривается, когда речь идет о театре Брехта, -- имелась в виду теория Брехта, а не его постановки, которые весьма сложно соотносились с ней. И, судя по всему, очевидность этого для критиков была такова, что нередко они не считали необходимым как-то обосновать такую близость. А когда аргументы все-таки приводились, они, как мы видели, по крайней мере вызывают вопросы. Однако соотнесение в статьях 1976--1977 годов искусства Стуруа именно с театром Брехта вполне объяснимо, если принять во внимание особенности времени написания этих статей. Это была пора, когда в стране возрождался условный театр, представителем которого стал и Роберт Стуруа. Единственным образцом театра такого типа для российских мастеров театрального искусства и критиков стал тогда, прежде всего, именно эпический театр. Знакомство с ним произошло раньше, чем новое знакомство после периода «забвения» с представителями отечественного условного театра. Пьесы, а затем и собрание сочинений Брехта, в том числе его теория эпического театра, были опубликованы раньше, чем, например, фундаментальный труд о Мейерхольде, а о подобных работах других представителей отечественного условного театра еще не шло и речи. Кроме того, возникло уже представление об основанном Брехтом театре Берлинер Ансамбль, который побывал в Москве в 1957 году. Поэтому условные театры, которые стали появляться у нас, стали соотносить именно с эпическим театром. Причем в такую идентификацию нередко вплеталось и соотнесение с театром прямых жизненных соответствий, поскольку практики и теоретики сцены по-прежнему не представляли театр без применения метода Станиславского.
Литература
театральная пресса спектакль стуруа
1. Астафьева М, Образцова А. Движение поиска // Театральная жизнь. 1976. № 13. С. 26-- 28.
2. Дмитриев Ю. Старые друзья // Театр. 1976. № 12. С. 27--33.
3. Евсеев Б. Продолжатели и открыватели // Вечерняя Москва. 1976. 30 марта.
4. Иванов В. В зеркале страстей // Комсомольская правда. 1976. 23 марта.
5. Иванов В. Человек в обществе, мир в человеке // Дружба народов. 1977. № 6. С. 227--242.
6. Комиссаржевский В. Благодатный поиск // Известия. 1976. 6 апр.
7. Мухранели И. Успех подлинный // Вечерний Тбилиси. 1976. 19 марта.
8. Новые черты знакомого лица. Театр им. Руставели в Москве // Театр 1967. № 4. С. 20--26.
9. Поюровский Б. Вчера, сегодня, завтра // Московская правда. 1976. 1 апр.
10. Рудницкий К. Л. Режиссер Мейерхольд. М.: Наука, 1969. 528 с.
11. Рудницкий К. Смелая красота // Заря Востока. Тбилиси. 1976. 25 марта.
12. Троицкая Т. Молодость театра // Огонек. 1976. № 15. С. 26.