Особого внимания заслуживает суицидальный литературный сюжет, в котором Лукреция, обезчещенная Секстом Тарквинием, рассказывает обо всем мужу и отцу, а затем убивает себя ножом. Это событие имело исторические последствия и привело к свержению власти в Риме. Долгое время в римской истории Лукреция пользовалась уважением и почетом. Самоубийство Лукреции отражено и в литературе. Так, У. Шекспир в 1593 написал поэму «Лукреция», где главная героиня, желая избежать позора, совершает суицид [2].
Несмотря на то, что Лукреция стала жертвой, она покончила жизнь самоубийством. Мотивом ее «добровольного ухода» была не вина, а стыд. Лукрецию беспокоило то, как люди будут трактовать ее поведение при жизни, и то, что женщины «легкого» поведения могут использовать этот случай в качестве оправдания своего поведения и образа жизни. Так как люди не знали о том, что совесть Лукреции чиста, ее самоубийство стало свидетельством невинности ее души. По традициям того времени, Лукреция умерла почетной смертью. Она пожертвовала собой во имя идеалов непорочности, став символом патриотизма [2].
В контексте данного исследования большой интерес представляет этический трактат Лоренцо Валлы «Об удовольствии и об истинном благе» (“De voluptale ac vero bono”). Это первое произведение известного гуманиста, изданное в 1431 году. В трактате Лоренцо Валла излагает свои этические взгляды, а также анализирует некоторые поступки с моральной точки зрения. К таким поступкам он относит и самоубийство Лукреции. Трактат состоит из трех длинных монологов: первый произносит учитель Л. Валлы Леонардо Бруни, второй - Антонио Панормита-Беккадели и третий - известный флорентийский гуманист Николо Никколи. Главная задача трактата заключается в том, чтобы доказать, что единственное благо - это удовольствие.
Итак, в первом монологе, который произносит Леонардо Бруно, речь идет о пороках. Бруно настаивает на том, что «дурных» людей гораздо больше, чем хороших, и виновата в этом сама природа. По мнению Бруно, существует две причины человеческой испорченности: первая заключается в том, что количества пороков гораздо больше, чем добродетелей, а вторая - в том, что люди сами не желают бороться с этими пороками. С молоком матери человек впитывает склонность к пороку, с детского возраста стремится к шалостям и не любит нравоучений и различных мер, принимаемых ради его исправления. В зрелом возрасте любовь к порокам усиливается еще больше. Леонардо Бруно видит единственное объяснение преступной страсти Тарквиния к Лукреции - это порочность человеческой природы [5].
Далее в трактате, в своем монологе, Беккадели поднимает вопрос о смерти, о том, следует ли умирать за других. И сам отвечает на него отрицательно. Единственная награда за смерть ради отечества - это безопасность и процветание отечества, но такой результат важен только для живых. «Ты умираешь, потому что не хочешь, чтобы умерло отечество, какъ будто бы оно не умираетъ для тебя вместе съ твоею смертью» [5, с. 410].
Итак, по мнению Беккадели, для мертвого человека совершенно бесполезно благосостояние родины как результат его самопожертвования, поэтому самопожертвование с этой точки зрения достойно осуждения. Беккадели открыто заявляет, что никто не должен умирать за других. На первом месте должны стоять личные интересы, на втором - интересы родителей и на третьем - интересы родины и других людей. Именно по таким критериям Беккадели оценивает действия человека. Во всех сферах деятельности человека эгоистический утилитаризм, отождествляющийся с гедонизмом, является главным мотивом и коренной основой. Целесообразны и разумны только те поступки, которые вызваны эгоистическими соображениями. «Все остальное - предразсудокъ, недомьісліе или просто глупость» [5, с. 411].
Объясняя с этой точки зрения отдельные случаи добровольной смерти как высшего проявления мужества, Беккадели отмечает, что наградой за мужество не может быть добродетель. Беккадели дает оценку добровольной смерти: люди совершают самоубийство из-за того, чтобы избежать большего страдания, что совпадает с принципами Беккадели, но не одобряется стоиками. Для доказательства этого положения Беккадели упоминает героев, которыми гордятся стоики: Катон, Сципион, Лукреция, Сцевол и Регула. Катон и Сципион совершили самоубийство, чтобы избежать большего несчастья - жизни, полной страданий. Далее Беккадели отмечает, что если человек не может стремиться к удовольствию, то ему остается избегать страданий. Катон и Сципион боялись Цезаря, и смерть им казалась менее страшной. Беккадели осуждает поступок героев, он считает, что они должны были бороться и, возможно, одержали бы победу [5].
Еще с большим осуждением Беккадели говорит о Лукреции, которая убила себя из-за стоической добродетели (убить себя, чтобы избежать большего несчастья). Причиной ее самоубийства, по его мнению, был позор: «Ты боялась, что разойдется дурная молва о тебЪ, что прежній блескъ, съ которымъ ты выступала, гордо поднявши голову, превратится въ скверную басню. Еслибъ этотъ страхъ не удерживалъ тебя, еслибы ты навЪрное знала, что никто не узнаетъ твоихъ секретовъ, ужели ты осмЪлишься запираться, что стала бы часто принимать своего любовника? Будучи дЪвушкой, ты совершенно спокойно отдалась мужу, а потерявъ дЪвственность и познавъ наслажденія брака (concubitus), ужели ты отвергла бы любовника, если бы не боялась молвы или наказанія? И какого любовника! Я не говорю уже самого знатного, богатого, ловкого, сильного, но конечно, молодого и красивого» [5, с. 413]. Беккадели осуждает поступок Секста Тарквиния, но, по его мнению, Лукреция «повинна въ большемъ пороке - въ жестокости и притомъ въ жестокости безпричинной и неразумной» [5, с. 413].
По мнению Беккадели, если бы даже Лукреция действительно предпочла смерть обману мужа, чего не было на самом деле, то такое решение было бы нелепостью. Над ней было совершено насилие, поэтому сама Лукреция была ни в чем не виновата. Беккадели полностью уверен в том, что даже в сознательном и добровольном обмане мужа нет ничего плохого: «обмануть мужа не преступленіе, а только опасный поступокъ (non crimen, sed discrimen). Сделай так, чтобы мужъ не узналъ: если ты обманываешь осторожно, то это не значить обманывать мужа, въ особенности, когда и сам онъ поступает съ тобой такимъ же образом» [5, с. 413].
Беккадели осуждает самоубийство Лукреции и в другом отношении. Он считает, что Лукреция не только не вознаградила себя за причиненную ей обиду, но совершила против себя гораздо большее преступление, чем ее обидчик Тарквиний. Беккадели говорит: «На тебе большая вина, чемъ на Сексте, онъ причинилъ насиліе другому, ты самой себе; онъ поступилъ съ тобою на манеръ супруга, ты отнеслась къ себе какъ къ врагу; он приложилъ къ тебе не железо, а свое тело, ты вонзила непривычный для женщины мечь, и притомъ не въ него, а въ себя; онъ не причинилъ никакого вреда твоему телу, а ты его погубила. Зачемъ же ты, свирепая, жестокая, за столь малую вину налагаешь такое тяжелое наказаніе?» [5, с. 414].
Самоубийство как акт самопожертвования Беккадели рассматривает как проявление эгоизма. Стоики ставят в пример Сцеволу, Дециев и Регулу. По мнению Беккадели, Сцеволой руководили эгоистические мотивы - стремление к почестям и тяжесть положения. Он сжег себе руку для того, чтобы избежать гибели и спасти свою жизнь. Дециям грозила неизбежная смерть, и, естественно, они предпочли умереть за войско, чем с войском. Далее Беккадели вспоминает о Регуле. Он был отравлен медленно действующим ядом и знал об этом. И если, по мнению Беккадкли, все это правда, то поведение Регулы объясняется соображениями его личной выгоды: он боялся позора пленения, вражды со стороны Рима и, в конце концов, надеялся на безнаказанность. Если бы он, несмотря ни на что, нарушил слово и не вернулся к врагам, он не подвергся бы ни малейшему осуждению. Все приведенные Беккадели примеры доказывают мысль о том, что самоубийство в виде самопожертвования или неразумно, или объясняется чисто эгоистическими соображениями [5].
По утверждению писателей древности (Платон, Виргилий, Цицерон, Квинтилиан), достаточно сильным мотивом для добродетельной деятельности человека служит слава. По мнению Беккадели, слава стоит ниже удовольствия и рассматривается только как его вид. Он осуждает смерть, в том числе и самоубийство ради славы. Он считает, что посмертная слава лишена всякого смысла и цены. «Какое отношение имЪетъ къ умершему то, чего онъ не чувствуетъ? - Ты надъ моей гробницей воспЪваешь на лирЪ и на киеварЪ мои труды, старанія, мою кончину, а уши мои этого не слышатъ; я на устахъ у всего народа, а мои члены постоянно разлагаются... Эти похвалы не имЪютъ никакого отношенія къ душЪ, отдЪлившейся отъ тЪла: всЪ онЪ доставляют наслажденіе живим, а не мертвым» [5, с. 416].
Проанализировав трактат очевидно, что автор осуждает самоубийство Лукреции, считая его глупым и лишенным всякого смысла. Убив себя ножом, Лукреция совершила большее преступление, чем ее обидчик Секст Торквиний: он причинил насилие другому, а она сама себе. Кроме того, Л. Валла рассматривает самопожертвование как проявление в высшей степени эгоизма. В трактате также осуждается смерть и, в частности, самоубийство ради славы. Посмертная слава лишена всякого смысла, славой наслаждаются живые, а не мертвые.
В произведениях, принадлежащих к разным литературным жанрам, также могут присутствовать суицидальные сюжеты. Так, многие герои в трагедиях У. Шекспира совершают самоубийство. Н. Зелезинская, изучая его творчество, отмечает, что большинство главных и второстепенных героев таких известных трагедий, как «Король Лир», «Отелло», «Гамлет», «Юлий Цезарь», «Макбет» и других, кончают жизнь самоубийством или имеют серьезные суицидальные намерения. В трагедии «Ромео и Джульетта» влюбленные выпивают яд, желая навсегда остаться вместе. В самоубийстве главных героев, «звучит гимн любви и жизни» [4].
Природа самоубийств в произведениях У. Шекспира, по мнению Н. Зелезинской, объясняется самой эпохой Возрождения и ее глубинными характеристиками, при анализе которых прослеживается предрасположенность человека эпохи Возрождения к самоубийству. Так, в драмах начала XVII века углубляется атмосфера трагизма. В своих трагедиях У. Шекспир изображает пропасть между надеждами людей эпохи Возрождения и действительностью. Ведущая тема его произведений - падение нравов, разрушительная сила денег и ущемление прав человека. Драматург вводит суицидальный мотив, чтобы отразить настроения разочарования, потерянности и трагизма человека эпохи Возрождения [4].
Н. Зелезинская отмечает, что, как правило, у Шекспира герои- самоубийцы - это смелые, доблестные и сильные люди. К таковым относятся Брут, Антоний, Кассий, Отелло. Эти герои могут быть причислены к категории смертных богов и титанов, о которых так много говорилось в эпоху Возрождения [4].
Говоря о суицидальных сюжетах в произведениях У. Шекспира, следует отметить и особое восприятие смерти в то время. Если в средние века самоубийство считалось проявлением воли человека, отвернувшегося от Бога и обращенного к самому себе, то гуманисты относились к суициду не так однозначно. Смерть, в том числе и добровольная, не являлась грехом или запретной темой. Она естественна, ее не нужно бояться, она легка и не без пользы. Смерть - это самый лучший дар, который достался человеку от природы.
По мнению Н. Зелезинской, основными истоками суицидальной тематики в творчестве У. Шекспира являются кризис эпохи, антропоцентризм, лежащий в основе Ренессанса, а также идея человека-бога, в основе которой находится власть не только над жизнью, но и над смертью [4].
В XVIII веке самоубийство становится важным атрибутом классицистической трагедии. Е. Куницина отмечает, что противоречивость суждений о выборе жизни или смерти отразилась на поэтике трагедий. Главная проблема трагедий классицизма - это определение сущности свободы через равноценные понятия (верность законам рода, любовь, гражданский долг, власть), при отсутствии которых суицид является оправданным поступком [6].
Так, в трагедии «Дидона» Я. Княжина совершает суицид главная героиня. С одной стороны, самоубийство Дидоны вполне объяснимо: ее покинул возлюбленный, который исполнил волю богов. С другой - суицид позволил ей защитить свою честь от притязаний Ярба, который угрожал войной в случае отказа от его любви. Самоубийство в трагедии «Дидона», по мнению Е. Кунициной, это верность чувству и долгу, а также свобода от ненавистного плена. В трагедии «Сорена и Замир» (1787) Н. Николева главная героиня кончает жизнь самоубийством, чтобы избежать посягательств тирана, а также искупить вину за непреднамеренное убийство своего супруга. Сорена, желая убить Мстислава, смертельно ранит Замира, после чего убивает себя.
Суицидальный сюжет присутствует в трагедии «Поликсена» (1808-1809) В. Озерова. Главный мотив - самоубийство как жертвоприношение. В жертву должна быть принесена кровь невинной троянки для того, чтобы умилостивить тень Ахиллеса. Добровольный уход из жизни как искупительная жертва за свои грехи изображен в другой трагедии В. Озерова «Эдип в Афинах» (1804). Анализируя трагедию, Е. Куницина отмечает, что добровольный отказ от жизни также может быть рассмотрен как спасение от страданий, но не каждый достоин принять искупительную смерть [6].
По мнению Е. Кунициной, в XIX веке самоубийство в трагедиях осмысливается как способ «избежать коварных замыслов властолюбивых вельмож, сохранив при этом свое достоинство» [6, с. 135]. В трагедии Г. Державина «Ирод и Мариамна» выпивает кубок с ядом главная героиня, которую обвинили в измене мужу. В трагедии «Антигона» (1811) В. Капниста из-за кровавых замыслов Креона кончают жизнь самоубийством главные герои Гемон и Антигона. Е. Куницина утверждает, что суицидальный сюжет в трагедии позволяет автору продемонстрировать свое отношение как к жизни, так и к смерти, а также определить ценности бытия, без которых существование человека теряет всякий смысл [6].