Материал: Сравнительный анализ направлений этнический политики в национальных республиках России на примере Мордовии и Татарстана

. Мордовия. Уровень структур

Языковая и культурная политики

Касательно Мордовии мы можем говорить лишь о факультативном характере изучения «родного языка» в школах, хотя, все же какие-то минимальные попытки именно его обязательного изучения принимались (2004 г.), но этого не отражено в главных официальных документах республики.

Нам не удалось найти каких-либо данных о развитии массовой культуры и т.д.

Региональная элита

Мордовия также традиционно считается регионом, где представители политической элиты не особо сменяемы. В 1991 г. на президентских выборах в республике победу одержал член партии «Демократическая Россия» - В. Гуслянников. Его политики и точку зрения на возникшие в тот момент идеи этнического возрождения мордвы описывают, как реакционную. Гуслянников по большей части игнорировал те национальные движения, которые существовали в регионе. Вместе с тем, долгое время у власти он не смог находиться, он не обладал полнотой административных ресурсов, которые бы могли обеспечить статус-кво. Намного более значительные позиции в республике занимали бывшие члены КПСС, поэтому Н. Меркушину (бывший второй секретарь Обкома) довольно быстро удалось занять главный республиканский пост. Меркушин также не уделял особого внимания «этническому вопросу», так как для него первостепенным было удержать власть, а не задавать поле для роста этнических идентичностей. На тот момент одним из главных политических контрагентов было национальное движение «Мострова», ставящая перед собой цели возрождения «мордовского этноса», а также законодательное закрепление эксклюзивных прав. Подконтрольными были, как и ветви политической власти, так и все средства массовой информации, а заявления национального движения - игнорировались. При этом глава региона определял себя как мордва-мокша. Региональная элита на тот момент также была обусловлена представителями бывших партийных служащих. Меркушину удалось достаточно долго продержаться у власти с 1995 по 2012 гг. Новый же глава республики Волков В. также находиться у власти достаточно давно - с 1995 г. он являлся председателем Правительства республики.

Между тем, Мордовия стала одной из немногих в нашем анализе, где удалось найти данные о всех составах законодательного органов республики начиная с 1990-х гг. Более того, в официальном информационном ресурсе мы также можем обнаружить сведения об «этнической принадлежности» депутатов (первые три созыва). Здесь для нас явилось принципиальным - указывается ли, например, разделение на эрзю и мокшу в данных списках. Как оказалось, данного разделения депутаты не указывали, либо же при размещении официальной информации это не являлось важным.

Можно резюмировать, что мордовская политическая элита так же, как и татарская, начиная еще с 1990-х гг. являлась закрытой, а, следовательно, и характер проводимой этнической политики особо не менялся (наследовался) и в некоторых случаях представлялся, как некая трудность для обеспечения стабильности регионального режима.

Переписи населения. Накануне переписей возникает проблемное измерение, связанное с разделением «мордвы» на «эрзю» и «мокшу». Дискурс вокруг разделение проявляется благодаря деятельности общественного движения - «Фонд спасения эрзянского языка», о котором более подробно мы расскажем в следующем разделе (уровень акторов).

. Мордовия. Уровень акторов

В республике есть как минимум один действующий политический антрепренёр, делающий попытки актуализации разделения на мокшу и эрзю - «Фонд спасения эрзянского языка». Как удалось понять из официальных документов, позиции власти по данному вопросу сводится к понимаю «эрзя» и «мокша», как лингвистических особенностей мордовского языка, это же подчеркивают и

Указанная организация периодически делает заявления о том, что разделение (мокша и эрзя) является первоначально этническим, а, следовательно, и региональная политика должна строиться именно на учете прав двух отдельных этнических групп. Стоит также сказать, что подобного рода антрепренёры появились в республике еще в конце 80-х гг. XX века. Самым значимым из них на момент распада Советского Союза, а также «парада суверенитета» была организация «Мострова». Ее деятельность, с точки зрения ряда исследователей, не стала значительной, так как в определённый момент в среде руководства данного объединения, как раз и произошел раскол, по поводу взглядов на то, что можно назвать «мордовским этносом». Вместе с тем, эта организация не стала популярна и среди населения, как минимум, из-за недостаточной информационной программы, а также восприятия их населением как маргиналов. После раскола организации стало утверждаться, что мордовский этнос - это «миф», а также мокша и эрзя являются двумя независимыми народами, а, следовательно, их права должны быть закреплены раздельно и выразиться в создании двух автономных округов. После распада данной организации появился ряд других, по сути, маргинальных общественных движений, отстаивающих аналогичные позиции и характеризующиеся как радикальные. Сложно сказать, что именно повлияло на раскол «Мостровы», полярные взгляды лидеров на «этнос», или все же какие-то иные причины, вследствие которых бывшие участники движения начали искать «инструмент» для противостояния друг другу. Однако, здесь опять можно заметить, что попытки сделать «этнические» разделения значимыми по большей части обусловлены именно политическими причинами.

Если взглянуть на данные двух российских переписей мы также поймем, что подобное разделение остается актуальным, но также мы увидим весомое уменьшение тех, кто идентифицирует себя с мокшей и эрзей.

Диаграмма 2. Количество население республики Мордовия, указавших принадлежность к «эрзя» и «мокша» Сост. поданным переписей населения 2002 и 2010.

Теперь же попытаемся сравнить два исследованных случая.

Изначально мы обосновывали две стратегии власти относительно этнической политики в регионах Татарстан и Мордовия. С одной стороны, это конструирование и поддержание этнической идентичности, как основополагающих для развития государственности (Татарстан). С другой стороны, понимание «титульной этнической группы», как единого целого с некоторыми лингвистическими особенностями и нивелирование вопросов об «этнических» истоках такого дробления.

Таким образом, этническая политика Татарстана, направленная, что называется, на всестороннее развитие «татарского» народа действительно имеет место быть. Но, все же, в данном случае, мы не можем брать за основу бытующий дискурс 90-х относительно, например, притеснения «русского» населения и националистских (сепаратистских) настроений. Также, говоря о характере региональной власти и ее представителей, необходимо сделать одно важное замечание: сложившуюся конфигурацию элиты, обусловленную значительным представительством «татар» нельзя всецело наделять этническим смыслом. Правильнее будет сказать, что такого рода порядок явился результатом целого ряда социальных и политических факторов: начиная от порядка формирования элиты в 1990-х, а также характера политического процесса, который определен жестким президентским контролем, что, кстати, закреплено законодательно, и желанием сохранить существующий статус. С большой долей уверенности в таком ключе можно рассуждать о первом Президенте Татарстана - М. Шаймиеве. Отсюда, мы не можем говорить о каком-либо националистском содержании политики в отношении этнических групп в Татарстане. Вместе с тем, сложно определить с какой целью проходит подобное конструирование «татарской идентичности», которая должна обеспечить государственность территории. В данном случае, некорректно также отмечать противостоянии центральной власти, как это было в 1990-х. Логичнее указать на попытки обеспечить позиции территории как независимого, самодостаточно и важного игрока политического процесса и экономического процесса, где «титульная этническая группа» выступает как базис большой степени независимости.

Дискурс относительно притеснения «русского» населения также является конструируемым. Так, например, организация практически всех, так называемых митингов «за русский язык» принадлежит одному конкретному политическому антрепренёру - Обществу сохранения русской культуры.

Между тем, Мордовия, представляется тем регионам, где формирование и поддержание этничности проходит фактически на минимальном уровне. Позиция относительно существующего разделения «эрзя - мокша» особо не актуализируется, а сводится самой властью к объяснению через лингвистические особенности. По сути, сохранение «единства мордовского этноса» и отсутствие активной деятельности по «реконструкции» указанных разделений также является выгодной стратегий, так как, по сути, при попытках структурирования отдельных этнических идентичностей могут возникнуть притязания на обеспечение прав. Между тем, причины игнорирования данного вопроса связаны с политическими причинами. Политика президента Меркушина, находившегося у власти 17 лет изначально была продиктована тем, что «национальное возрождение» является своеобразным препятствием для сохранения своего статуса. Национальные организации, существовавшие в регионе, были в оппозиции действующему на тот момент Президенту. Убрав от власти демократическое движение, он также не видел смысла в наделении особым актуализации и этнического измерения, при этом определяя себя как этнический мордвин-мокша. Затем данная политика приняла инерционный характер. Вместе с тем, национальное движение, сначала - «Мострова», а затем и националистические эрзянские организации, не пользовались особой популярностью у населения и воспринимались, как нелепые и маргинальные, поэтому игнорирование их властью - было вполне безопасной стратегией. Вместе с тем, в Татарстане подобные движение Шаймиеев игнорировать не смог, так как они были тесно ассоциированы с радикальным исламизмом, что не только угрожало положению президента, а также положению самого региона (Таблица 2).

Таблица 2. Сравнение уровня структур и уровня акторов республик Мордовия и Татарстан.

Литература

1.Осипов А. Г.Что такое этническая дискриминация и что с ней можно сделать?// Центр “Сова”, М. 2012.

2.Осипов А. Г.Этничность и равенство в России; особенности восприятия// Центр “Сова”, М. 2012.

3.Осипов А. Эссенциалитстские представления об этничности в системе преподавания правовых дисциплин. // Расизм в языке образования, под ред. Воронкова В., Карпенко О., Осипова А. СПб.: Алетея. 2008. С. 140-169.

4.Осипов А.Г. Механизмы институционализации этничности// Сообщество как политический феномен. М.: РОССПЭН, 2008. С. 188-206.

5.Паин Э.А. Динамика этнополитической ситуации в современной России// Полития. 2004. №2. 27-51.

6.Петров Н. Россия в 2014: скатывание в воронку // Pro et contra.2014. № 3-4. С.57-72.

7.Ратленд П. Присутствие отсутствия: об этнической политике в России// ПОЛИС. №2. 2011. С. 172-189.

8.Роговов К. Гипотеза третьего цикла // Pro et contra. 2010, № 4-5. С.6-22.

9.Соколовский С.В. Перспективы развития концепции этнонациональной политики в Российской Федерации. 2004.

Тишков В.А. Понимание нациемтроительсва в России в мировом контексте [электронный ресурс]. URL: http://valerytishkov.ru/cntnt/novye_publikacii/va_tishkov.html.

11.    Этнологический мониторинг переписи населения 2010. Под. ред. В.В. Степанова. М. 2011.

.        Этнокультурный облик России. Перепись 2002 года. Под ред. В.В. Степанова, В.А. Тишкова. М. 2007.

.        Трофимова И.Н. Центральное управление и самоуправление национальных территорий в России: исторический опыт и современные проблемы // Политическая наука. 2011. № 1. С. 191-203.

.        Ф. Барт, Этнические группы и границы, 2006.

.        Юдина Т.Н. Теория и методология этносоциального исследования // Социальная политика и социология. М., 2010. С. 273-291.