Основываясь на методе приемных детей, исследователи предпринимают попытки исключить влияние социального окружения тем, что сопоставляется интенсивность преступности приемных детей и их биологических родителей, с одной стороны, и приемных детей и воспитавших их усыновителей - с другой. В результате некоторых исследований был установлен более высокий показатель преступности у детей и их биологических родителей по сравнению с показателем преступности воспитавших их усыновителей. В этом может быть усмотрено косвенное доказательство генетических причин преступности. Однако другие исследования не выявили значительных совпадений.
Утверждение о том, что у убийц может быть выявлена хромосомная аномалия (хромосом убийцы), во всяком случае, крайне сомнительно, поскольку подобные генетические отклонения встречаются у преступников не чаще, чем в среднем у населения.
Таким образом, доказательств генетической предрасположенности к преступности пока не существует. Во всяком случае, теории прирожденного преступника были опровергнуты научными исследованиями; генетическая предрасположенность необязательно ведет к тому, что тот, у кого она выявлена, непременно встанет на преступный путь. Если вообще можно говорить о генетике в данной связи, то, пожалуй, речь может идти лишь об определенной генетически заложенной криминальной склонности.
Впрочем, представители современной криминальной антропологии (правда, с совершенно другими аргументами) также отвергают наличие свободы воли у преступников. Неврологические эксперименты американского психолога Биньямина Либета (1916 - 2007), а также исследования английского нейрофизиолога Патрика Хаггарда и немецко-английского нейропсихолога Мартина Эймера показали, что мозг человека подает сигнал к исполнению определенного действия еще до того, как человек осознанно принимает решение действие исполнить. На этом основании некоторые ученые, в том числе немецкий биолог и исследователь мозга Герхард Рот и немецкий нейрофизиолог Волф Йоахим Зингер, отрицают наличие свободы воли.
В частности, Зингер считает, что на основании подобного заключения необходимо сделать соответствующие выводы в отношении понимания вины и наказания. Ведь физические лица не могут быть привлечены к уголовной ответственности за свои действия, если они с естественнонаучной точки зрения не могли принять в их отношении свободного решения. Поэтому лица, являющиеся неприемлемыми для общества, должны быть от него изолированы и "подвергнуты определенным воспитательным программам".
В основе антропологической школы уголовного права, равно как и ее неврологического ответвления, лежит весьма наивное и недифференцированное представление о преступности, не имеющее ничего общего с реальностью. Предположение, что, например, террористический акт, совершенный смертником, поддавшимся религиозному или политическому ослеплению, или кража продовольствия голодным, торговля оружием алчным, удар ножом пьяным в драке, мошенничество банкиром, нарушение необходимой осмотрительности водителем автомобиля, убийство ребенка матерью, коррумпированность политиков или чиновников и т.д. обусловлены соответствующими врожденными физическими или психическими задатками, представляется совершенно гротескным, особенно если принять во внимание необъятно широкий спектр преступных проявлений.
Точно так же утверждение, согласно которому поведение человека предопределено неврологическими аспектами, у него отсутствует свобода воли, опровергнуто криминальной действительностью. В крайнем случае некоторую вероятность данного тезиса можно допустить, пожалуй, лишь в спонтанных действиях, если, например, склонный к насилию и возбужденный алкоголем преступник в ответ на оскорбление хватает нож и наносит им ранения оскорбителю. В случае деяний, которые предполагают определенную подготовку, представляется абсурдным, не доказанным научными исследованиями и, по сути, недоказуемым утверждение, что все комплексное поведение преступника неврологически предопределено и он поэтому не был волен в своих решениях. Тезис, что, например, решение преступника убрать своего соперника, приобретение оружия для совершения преступления, заманивание потерпевшего в засаду и производство смертельного выстрела предопределены неврологическими факторами и что преступник ни в одной из стадий происходящего не имел возможности изменить свое решение, т.е. прекратить совершение деяния, противоречит опыту.
3. Социологическая школа
В конце XIX в. обострился спор между представителями антропологической уголовно-правовой школы с ее пониманием причинности преступности как генетически заложенных и передающихся по наследству задатков и представителями учения о взаимосвязи с социальной средой, которые понимали преступность как явление, вызванное социальной средой делинквента.
Эти дискуссии врачей и психиатров, с одной стороны, и социологов, с другой стороны, подверглись критике юристов, заинтересованных в конкретной реформе уголовного права. Не приводя особых научных доводов, некоторые известные правоведы предлагали политически-правовой компромисс, согласно которому преступность обусловлена в равной степени как генетическими задатками преступника, так и его социальным окружением.
Представителями этого (называемого социологической школой уголовного права) видения проблемы являлись немецкий профессор уголовного и международного права Франц фон Лист (1851 - 1919), бельгийский профессор юриспруденции и криминологии Адольф Принс (1845 - 1919) и голландский профессор уголовного права Герард Антон ван Хамель (1842 - 1917). В 1888 г. они основали Международный союз криминалистов, который в дальнейшем придерживался этой концепции. В 1924 г. в качестве преемников Международного союза криминалистов были созданы Международные ассоциации уголовного права (International Association of Penal Law и Association Internationale de Droit Penal).
Еще в 1882 г. фон Лист развил в работе "Идея целенаправленности в уголовном праве" идею о том, что причинность преступности основывается на симбиозе индивидуально-биологических и социальных факторов, в котором преобладает социальный компонент. Этим трудом он продолжил начинания своего учителя Рудольфа фон Иеренга (1818 - 1892), который считал, что цель является "творцом всего права".
Представители социологической школы уголовного права отвергают абсолютную уголовно-правовую теорию, основная идея которой заключается в том, что уголовное наказание служит исключительно возмездию за причиненное зло и не преследует никаких иных целей (этот принцип был отчасти поддержан классической школой). Вместо этого основным требованием представителей социологической школы является необходимость понимания уголовного наказания в качестве целенаправленной специальной превенции.
Возможными целями уголовного наказания фон Лист считал предостережение преступника от совершения новых преступлений посредством его устрашения и защиту общества от преступника (негативная специальная превенция), а также исправление преступника (позитивная специальная превенция). В соответствии с этими целями уголовного наказания фон Лист классифицировал преступников по определенным типам. Он считал, что, во-первых, не нуждающиеся в исправлении "случайные преступники" должны подвергаться лишь соразмерному устрашающему наказанию в виде лишения свободы, во-вторых, для исправимых и нуждающихся в исправлении преступников должны быть предусмотрены соответствующие "исправительные учреждения". В-третьих, неисправимые "рецидивисты" должны в целях защиты общества подвергаться лишению свободы на неопределенный срок, причем их освобождение возможно лишь в случае доказанного исправления.
Позже фон Лист отказался от этого обобщенного видения проблемы и высказался в пользу оценки конкретных биологических и психологических особенностей каждого отдельно взятого преступника.
Из идеи целей уголовного наказания представители социологической школы вывели целый ряд требований, которые были поддержаны Международным союзом криминалистов. Так, к этим требованиям относятся: замена признанного не способствующим ресоциализации преступника краткосрочного лишения свободы иными мерами, например исправительно-трудовыми работами без содержания в заключении (в настоящее время - общественно полезный труд), возможность вынесения условного приговора (условное наказание с испытательным сроком), определение размеров наказания с учетом результатов исполнения наказания, использование средств, не имеющих уголовно-правового характера, в качестве реакции на нарушения, улучшение условий содержания в заключении, дифференциация между случайным преступником и преступником-рецидивистом, применение антропологических и социологических научных исследований. Кроме того, было указано на необходимость реформировать социальные условия в той степени, в которой они являются "корнем преступности".
Таким образом, социологической уголовно-правовой школой выдвигаются также социально-политические требования.
4. Польза противоборства школ уголовного права
При более пристальном изучении теорий, выдвинутых школами уголовного права, становится ясно, что (как это часто бывает) простые и одномерные ответы не отражают истинного положения вещей. Отдавая должное классической школе, следует признать, что человек в принципе действительно в состоянии свободно принимать решения, поэтому он ответственен за свое поведение. В отличие от этого антропологическая, неврологическая или социологическая предрасположенность к преступному поведению до сих пор не доказана, и маловероятно, что подобное доказательство когда-нибудь будет приведено. Основа же уголовного права, а именно свобода воли и ответственность (психически здорового) человека, а вместе с тем и его способность действовать виновно, неоспорима. Следовательно, уголовное право должно ориентироваться на виновность преступника. Вина представляет собой основание и обозначает границы уголовного наказания.
Однако согласиться с антропологической и социологической школами следует в той степени, в которой эти направления отрицают абстрактное представление о человеке, принятое классической школой. Совершенно справедливо эти школы поставили под сомнение утверждение о том, что поведение человека (независимо от его принципиальной способности действовать ответственно) находится под влиянием врожденных задатков, социальной среды, в которой он живет, и прочих социальных и общественных условий. Если исходить из вины как личной ответственности человека, то обстоятельства, которые также явились причиной содеянного и за которые преступник не несет ответственности, могут уменьшить его вину. С точки зрения догматики уголовного права этот вывод можно подтвердить посредством признания различных понятий вины. Так, назначение уголовного наказания обусловлено наличием вины в ее понимании как условия для обоснования наказания. Если речь идет о взрослом преступнике, то вина (в этом ее понимании) в принципе всегда наличествует, за исключением случаев, в которых лицо невменяемо, или имеют место основания, исключающие виновность в содеянном.
От понятия вины как основания наказания следует отличать вину как основание вида и размера (срока) наказания. Таким образом, существует возможность при определении конкретного наказания учитывать (в пользу преступника) обстоятельства, также явившиеся причиной содеянного, но не находящиеся в сфере его ответственности.
Что касается идеи целенаправленности в уголовном праве, воплощение которой являлось основной задачей социологической школы уголовного права и которая ранее была выдвинута большинством представителей классической школы, то необходимость принятия ее во внимание в уголовном праве заложена в самом принципе правового государства. Любое действие государства, связанное с вмешательством в права гражданина, должно преследовать определенную обоснованную цель. Поэтому наказания, направленные исключительно на возмездие за причиненное зло и искупление вины, не легитимированы принципами правового государства.
Однако неубедительным представляется требование социологической школы уголовного права об ориентации уголовного наказания на специальную превенцию. Необходимость назначения уголовного наказания не может основываться на этом, поскольку сомнительной представляется пригодность уголовного наказания для исправления преступника. Кроме того, есть основания усомниться, что для защиты общества от преступника необходимо непременно назначение уголовного наказания.
Специальная превенция посредством оказания влияния на преступника может проводиться и иными способами, чем назначение уголовного наказания. Более того, существует опасность, что уголовное наказание, соответствующее вине преступника, может при определенных обстоятельствах вступить в конфликт с целями специальной превенции. Отсутствие необходимости достижения целей специальной превенции возможно также, если сам преступник настолько потрясен содеянным, что произошедшее стало ему уроком на будущее, и повторение подобных деяний представляется поэтому маловероятным. Может быть и так, что из-за склонности преступника (например, к совершению краж или мошенничества) представляется необходимым в целях его исправления и защиты общества назначение наказания в виде долгосрочного лишения свободы.
Цель уголовного наказания можно убедительно обосновать только с точки зрения общей превенции. Назначение уголовного наказания в качестве реакции на преступное поведение пригодно для того, чтобы сделать возможным, создать или развить у населения ориентацию на нормы права, т.е. убеждение следовать определенным правилам для обеспечения мирного существования в обществе. Хотя обеспечение ориентации на нормы права достигается также и иными частноправовыми или государственными мерами, угроза и применение уголовного наказания как самая суровая реакция государства на делинквентное поведение являются действенной мерой для усиления законопослушания населения. Этой ориентировочной функции уголовного права служат, разумеется, сами требования и запреты, установленные в соответствующих уголовно-правовых нормах, однако только назначение уголовного наказания за их нарушение наглядно демонстрирует населению необходимость следовать элементарным нормам поведения в обществе.