Школы уголовного права
1. Классическая школа
уголовный право наказание
Основы классической школы уголовного права заложены в богатстве идей эпохи Просвещения, которая оставила заметный след во всех уголовно-правовых системах, основанных на принципе правового государства. Отвержение определения сути наказания как простого инструмента возмездия, а также обращение к целенаправленному и рациональному уголовному праву, отмена смертной казни и прочих жестоких наказаний, принципы законности и определенности уголовно-правовых норм, замена судейского произвола уголовным процессом, который не обращает обвиняемого в простой объект разбирательства, а предоставляет ему право на отказ от активного участия в процессе и право на юридическую защиту, были бы без философов и правоведов эпохи Просвещения просто невозможны.
Знаменитый миланский философ и реформатор права Чезаре Беккариа (1738 - 1794), основополагающий труд которого "О преступлениях и наказаниях" оказал значительное влияние на европейскую уголовно-правовую науку и практику, общепринято считается основателем классической школы криминологии. Однако в Германии еще до Беккариа, в частности, Самуэль Фрайхерр фон Пуфендорф (1632 - 1694) и Христиан Томазиус (1655 - 1728) заложили духовные основы нового уголовного права.
Так, Пуфендорф стал основателем нового учения об уголовном праве, основанном на принципе виновности. Он считал, что наказание обусловлено свободой волеизъявления индивида, человек может быть признан преступником и подлежать ответственности лишь в случае, если его действия основывались на свободном решении и осознанном исполнении. Если преступник не был волен в решении его совершить, то оно не могло быть вменено ему в вину, например действия, совершенные с целью правомерной обороны или при крайней необходимости.
Кроме того, Пуфендорф развил современное учение о цели уголовного наказания. Он отвергал идею о возмездии как основной черте характера наказания (око за око, зуб за зуб) и видел основной смысл наказания в предотвращении будущих преступлений и в воплощении общественного блага (исходя из интересов государства).
Увидев в угрозе наказанием средство к осуществлению морального давления на процесс волестановления человека, Пуфендорф предвосхитил учение Пауля Йоханна Анзельма фон Фейербаха (1775 - 1833), спустя сто лет развившего теорию об общей превенции. Суть последней заключалась в определении цели наказания как предостережения членов общества от совершения преступлений. Таким образом, ученый заложил основу уголовного права гражданского правового государства.
В Германии выдающимся борцом своего времени против недостатков в системе правосудия являлся Томазиус. Он отвергал религиозно обоснованные преступления бигамии, колдовства и ереси, ставя под сомнение их деликтный характер. Хотя его борьба, например, против безумия преследования ведьм, которое только в Германии стоило жизни 25 тыс. человек (причем 80% из них были женщины), весьма скоро принесла первые плоды, но последняя в Германии казнь мнимой ведьмы состоялась только в 1775 г. в городе Ландсхут.
Еще более действенной была критика Томазиусом пыток. В инициированной им диссертации один из его учеников однозначно отверг пытку как способ доказывания. Этот труд оказал впоследствии значительное влияние на развитие уголовного процесса XVIII в.
Таким образом, в Германии идеи об уголовном праве, основанном на принципе виновности, и об общей превенции как цели наказания, а также рациональное обоснование составов преступления и развитие уголовного производства, основывающегося на принципах правового государства, зиждутся в значительной степени на философии Пуфендорфа и Томазиуса.
В основу идей Беккариа были также заложены фундаментальные взгляды эпохи Просвещения о том, что все люди равны и свободны, т.е. являются рационально и ответственно действующими индивидуумами. Поэтому в принципе любой человек способен принять ответственное решение совершить действие, за которое предусмотрено уголовное наказание, или действовать законопослушно. Хотя Беккариа и не отрицал индивидуальных отличий, заложенных в человеческих склонностях, образовании или материальном положении отдельных людей, он все же полагал, что преступность является обстоятельством, которого может избежать, по сути, любой человек. Следовательно, нарушение закона не основывается на индивидуальных особенностях преступника, а наоборот, преступники и законопослушные люди равны. Единственное различие между ними заключается, по его мнению, в том, что преступник нарушил общественный договор.
Основную причину преступности Беккариа видел в неразумности уголовного права того времени и в подкупном правосудии, т.е. в самой системе криминальной юстиции. Из этого умозаключения для него следовала необходимость коренного преобразования уголовного законодательства и правоприменения. Поэтому классическая школа уголовного права, находящаяся под влиянием идей Беккариа, не рассматривала наказание как искупление вины, а требовала смягчения системы наказаний с учетом общественной полезности. Произвол и неумеренность наказаний должны были уступить соразмерным санкциям, устанавливаемым исходя из их общественной полезности. Наказания допустимы лишь в той степени, в которой они необходимы, чтобы предотвратить преступления.
Данное направление развития уголовно-правовой классической школы с его ориентацией на целесообразность наказания было развито в особенности в Великобритании. По мнению известного юриста, философа и социального реформатора Иеремия Бентама (1748 - 1832), задача уголовного права исчерпывается в обеспечении того, чтобы угроза подвергнуться мукам наказания удерживала потенциальных преступников от стремления получить пользу, связанную с совершением преступлений.
Учение классической школы уголовного права нашло отражение во множестве уголовно-правовых кодификаций. Придя к власти в 1740 г., Фридрих Великий отменил в Пруссии пытки (одну из опор инквизиционного процесса) как средство доказывания в отношении большинства преступлений. Разрешенной пытка оставалась лишь в случае шпионажа и особо тяжких убийств, в результате которых было лишено жизни большое число людей. Окончательно судебная пытка была упразднена в 1754 - 1756 гг. Фридриху Великому принадлежит следующее высказывание: "Лучше отпустить двадцать виновных, чем наказать одного невиновного". Наказания были отчасти смягчены, ужесточение смертной казни (волочение к месту казни, рвание клещами, отсечение руки) более не применялось. Кроме того, вышел указ, согласно которому до исполнения жестоких видов смертной казни посредством колесования или сожжения приговоренный должен был быть (незаметно для публики) задушен. Усиленно стал применяться институт помилования, т.е. наказание в виде смертной казни заменялось лишением свободы. Это привело к сокращению числа приведенных в исполнение приговоров об исключительной мере наказания в Пруссии до 14 - 15 в год. При этом прусский король преследовал цель смягчить особо жестокие наказания. Хотя совершение преступлений и должно караться наказанием, чтобы сохранить общественный порядок, но при этом необходимо "справедливое соотношение между преступлением и наказанием".
Наказом Екатерины Великой, которая состояла в активной переписке с Беккариа, в 1767 г. в России были упразднены судебные пытки и, по сути, была отменена смертная казнь.
Некоторые представители классической школы уголовного права XIX - XX вв. отвергали идею целесообразности наказания, высказанную Беккариа и др. Так, немецкий профессор Карл Биндинг (1841 - 1920), хотя в общем и целом и исходил из абстрактного понимания человека как личности, наделенной абсолютной свободой воли, для обоснования наказания опирался (в отличие от Беккариа, находившегося под впечатлением несправедливости уголовно-правовой системы своего времени) не на целесообразность наказания, а на абсолютные уголовно-правовые теории Иммануила Канта (1724 - 1804) и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770 - 1831). Кант рассматривал наказание в качестве возмездия за причиненное действием преступника зло с целью таким образом восстановить нарушенный правопорядок. По учению Гегеля, преступление является отрицанием права, которое, в свою очередь, посредством наказания отрицает свое собственное отрицание. Наказание является, таким образом, "отрицанием отрицания".
Итак, для сторонников этого проявления классической школы уголовного права возмездие играло основную роль в определении цели наказания. Однако в рамках основанного на идее возмездия определения размеров наказания (в диапазоне между верхней и нижней границей наказания) и в этом направлении развития уголовно-правовой классической школы признавалась необходимость принимать во внимание общую превенцию, позже развитую в теории Фейербаха, и, кроме того, в определенных (пригодных) видах наказания - специальную превенцию.
Научно-правовые основы классической школы уголовного права находили отражение в учениях ее представителей. Так, у Биндинга эти корни особенно ярко выражены в его определении понятия вины: вина есть "воля дееспособного лица как причина противоправности".
2. Антропологическая школа
Классическая школа уголовного права в принципе еще в XIX в. утратила свою (и без того сомнительную) основу, выражавшуюся в предположении о наличии общества, состоящего из равных, экономически и политически эмансипированных граждан. Поскольку стало ясно, что преступность зачастую связана с бедностью и нуждой, были предприняты новые шаги в поиске объяснения феномена преступности.
Французские ученые Александр Лассань (1843 - 1924) и Габриель Тард (1843 - 1904) развили мысль о связи преступности с социальной средой. Однако они в целом не признавали преступность продуктом общественного влияния.
Во второй половине XIX в. на основе медицинских и экспериментальных наук возникла идея о том, что преступность является биологически обоснованным феноменом. Итальянский врач Чезаре Ломброзо (1836 - 1909) издал в 1876 г. труд "Преступный человек", в котором выработал антропологические начала для объяснения преступности и явился тем самым родоначальником антропологической школы уголовного права. Ламброзо утверждал, что исследования, проведенные им на заключенных, содержащихся в тюрьме, доказывают, что у преступников имеются наследственные физические и психические аномалии (например, покатый лоб, высокие скулы, кудрявые волосы, душевная черствость, жестокость, распущенность и невосприимчивость к боли).
Таким образом, антропологическая уголовно-правовая школа отрицает влияние свободной воли на становление преступника и представляет собой диаметральную противоположность классической школе.
Ламброзо рассматривал преступника как подчиненное животным инстинктам дикое, атавистическое существо, впавшее при этом в раннюю стадию человеческого развития. Ввиду врожденных и неизменяемых задатков, во всяком случае, значительное число делинквентов (около 35%) вынуждено совершать преступные деяния. Эти лица воплощают тип прирожденного преступника.
Антропологическое учение Ламброзо было впоследствии развито его многочисленными учениками, например Энрико Ферри (1856 - 1929) и Рафаэле Гарофало (1851 - 1934).
Противники идей Ламброзо называли его теорию "искажением" реальности и "мифом о зверстве дикаря". Исследованиями его современников, например английского психиатра Чарльза Букмана Горинга (1870 - 1919) и берлинского тюремного врача Абрахама Адольфа Байера (1834 - 1908), была опровергнута сама идея антропологического объяснения причинности преступности.
В Германии криминальная антропология была полностью опорочена национал-социалистами, которые извратили ее идеи в своих расовых и генеалогических исследованиях.
Согласно антропологической концепции как объяснения возникновения преступности требовалось обязательное и полное отделение уголовно-правовой санкции от вины и ответственности, так как криминальная предрасположенность не может быть вменена преступнику. Таким образом, решающим фактором уголовной ответственности могла являться лишь специальная превенция, т.е. защита общества от преступника. Поэтому Ламброзо требовал, чтобы повзрослевшие прирожденные преступники были бы навсегда интернированы в закрытых учреждениях для неисправимых преступников или "были бы истреблены, если их неисправимость делает их особо опасными и может их побудить систематически угрожать жизни честных людей".
Что же касается лиц более молодого возраста, то к ним, по мнению Ламброзо, могли бы применяться менее жестокие меры, например, кровожадных людей или садистов можно было бы заставлять работать забойщиками скота, а быстро возбуждаемых женщин - проститутками.
Эти человеконенавистнические положения окончательно дискредитировали антропологическое объяснение возникновения преступности. Поэтому в настоящее время попытки биологического объяснения возникновения криминального поведения лишь весьма посредственно связаны с теориями Ламброзо и его учеников. Однако отчасти предпринимаются шаги, чтобы доказать связь между унаследованными факторами и преступностью, например посредством так называемых методов близнецов или приемных детей.
Используя первый метод, пытаются установить вероятность того, что близнецы будут вести преступный образ жизни. С различной степенью значимости эти исследования показали, что в случае монозиготных близнецовых пар оба близнеца чаще становятся на преступный путь, чем это случается в случае близнецов дизиготных. Насколько, однако, это наблюдение доказывает генетическую предрасположенность к преступности, является вопросом спорным. Монозиготные близнецы зачастую находятся в одинаковой среде воспитания и подвергаются одинаковому обращению с ними (возможно, за исключением выбора прически или одежды). Следовательно, допустим вывод о том, что одинаковость поведения имеет не генетические, а социальные причины.