Пожалуй, самой противоречивой фигурой для левых изданий являлся Ф. М. Достоевский. Отношение к нему колебалось от восторженного до полной дискредитации как писателя и человека. С одной стороны, выходили положительные рецензии Майе- ровой на спектакли по его произведениям: 15.05.1921 напечатан отклик на театральную постановку «Братья Карамазовы» -- Майерова оценила ее как дань гению, которого в современном мире обычному человеку недосуг перечитывать, а образ Ивана Карамазова автор нашла близким чехам, тоже разрывавшимся между западом и востоком.
06.05.1922 опубликована заметка Майеровой о праздновании юбилея Достоевского в Национальном театре, она утверждала, что, несмотря на более глубокое влияние русского писателя на чешскую культуру, чем Мольера, торжества в его честь прошли более скромно, и связала этот факт с политической ситуацией, поскольку Россия в то время была неприятным соседом. 08.12.1923 напечатана положительная рецензия Майеровой на постановку юморески Достоевского «Дядюшкин сон» в Швандовом театре Праги, где критик не касалась художественных особенностей произведения. Кроме этих рецензий, публиковались и другие критические материалы -- более тенденциозные. 01.11.1921 к столетнему юбилею со дня рождения Достоевского вышла заметка Вайля, который назвал русского писателя учеником Руссо, защитником угнетенных людей «подполья» и исследователем сознания мещанства и городской надреальности, его мир -- мир проституток, униженных и одиноких людей, поэтому он дорог читателю и сейчас, когда исполнилась мечта русского писателя об освобождении человека и рая для всех -- таким образом, критик довольно топорно подгонял творчество Достоевского под свою идеологию. 28.12.1921 по поводу юбилея Достоевского вышел еще один материал о том, как годовщина праздновалась в России и как его воспринимал А. В. Луначарский (речь в Политехническом музее): вера Достоевского -- не вера в личного бога, а вера в широком смысле, вера в людей, он глубокий лирик, а не психолог и не аналитик, такой писатель был необходим России, чтобы понять, какие силы и мечты таятся в ее недрах и что сила рождается из пролитой крови -- очевидно, что и сам Луначарский, и его речь импонировали автору заметки. 12.01.1922 и 13.01.1922 напечатана переводная статья Р. Люксембург «Достоевский», где автор назвала русского писателя противником социалистов и революционеров, что показывает, безусловно, поворот редакции газеты в его восприятии -- тем не менее, напомним, Люксембург пришла к выводу, что романы Достоевского являются, по сути, обличением мещанского общества, убивающего человеческую душу. 01.04.1922 сообщалось о найденной в Москве неизвестной ранее рукописи Достоевского -- «Исповедь Ставрогина», где он признавался, что изнасиловал девочку, которая вскоре после этого повесилась. Безымянный чешский критик утверждал, что, по слухам, этот неизданный отрывок является автобиографичным -- тем самым эта публикация, по-видимому, была призвана в корне изменить отношение не только к условно положительному герою романа «Бесы», но и к самому писателю.
Ну и, наконец, 08.12.1923 вышла заметка о статье «Достоевский» в «Пролеткульте» Речь идет о статье К. Горовского, вышедшей в трех частях 21-го ноября, 5-го декабря и 19-го декабря 1923 г. Первая, значительная, часть труда была посвящена теоретическому обоснованию нового подхода к творчеству Достоевского -- посредством литературной социологии. Далее автор писал, что форму выразительности писателя определяет специфика аграрного общества. Достоевский говорит «монотонной серостью деревенского аскетизма» [5, s. 571], его слог прост, как феодальная экономика, наполнен гордым спокойствием, игнорирующим муравейник крестьянского населения, и медлителен, как и сам уклад аграрного общества. Писатель является не только идеологом аграризма, он еще и фигура переходная, вплетающая в феодальную метафизику методы буржуазной науки, идол современной буржуазии. Он не просто спокойный повествователь -- но и гладиатор на поле боя классовой борьбы («Бесы»), использующий религию для удержания стабильности феодального уклада, который исключает технический прогресс, и тем самым ломает революционную волю борца за свободу. Его антисемитизм -- показатель ханжества, а спиритуализм -- модернизированное шаманство. Его психологизм -- это психология властвующего класса и не имеет отношения к жизни рязанского мужика. В заключение критик однозначно отрицает идеологию Достоевского, потому что никакая любовь не поможет устроить быт в реальном мире., где идеологию писателя полностью отрицали. Таким образом, рецензии Майеровой на протяжении всего периода оставались неизменно положительными, Вайль стремился встроить творчество Достоевского в левую идеологию, но была и более радикальная линия, усилившаяся к концу 1923 г., которая писателя полностью отвергала.
Л. Н. Толстой также привлекал внимание редакции. 13.04.1923 напечатана заметка под названием «Пророчество Толстого», где приведены его высказывания без указания источника о катастрофе 1914 г. и ее причинах -- коммерциализме, законах и лицемерии и о приходе нового Наполеона (Ленина), поэтому критик сделал вывод, что писатель подготовил приход большевистской революции, и призвал читателя не успокаиваться на достигнутом и встать на путь реализации самой красивой идеи -- революционного коммунизма. 07.03.1924 опубликован перевод статьи Р Люксембург о Толстом, где утверждалось, что писатель был в полной гармонии между творчеством и собственной жизнью, а его идеал был чисто социальный -- всеобщее равенство, основанное на всеобщем труде, однако трагизм его был в том, что он так и остался утопистом, не приняв революционного пути. Тем не менее его творчество зиждется на социализме и предназначено для зрелого пролетариата. 14.12.1924 вышла заметка «Рождественские книги», где рекламировался сборник сказок Толстого «Об Иване-ду- раке», опубликованный в собственном издательстве. По мнению автора статьи, большинство книг сказок на рождественском рынке представляли собой бесполезные для маленьких представителей рабочего класса патриотические истории, в отличие от этих русских сказок, учивших справедливости. Тем самым Толстой для левых был фигурой более однозначной, в материалах о нем его творчество аккуратно подгоняется под идеологию издания.
Помимо публикаций о Толстом и Достоевском, 11.12.1921 Вайль выпустил заметку к столетию со дня рождения Н. А. Некрасова, первого, по мнению критика, русского гражданского поэта, борца с царской реакцией и цензурой. Великим, считал Вайль, он не был, но стал первым, кто внес социальный протест и сатиру в поэзию, и больше всего его талант проявляется там, где изображаются страдания простого народа (в то время как стихотворения, лишенные социального протеста, художественно более слабые), и неважно, что Некрасов не был искусным мастером слова и лишь несколько его стихотворений по-настоящему ценны.
Майерова написала еще ряд рецензий на русских классиков. 06.10.1921 она одобрительно отозвалась на совместную чешско-русскую постановку «Свадьбы Кречинского» А. В. Сухово-Кобылина, ставя ее в один ряд с «Ревизором» и «Горем от ума», 18.10.1922 -- о «Борисе Годунове» в Театре на Виноградах, эту драму А. С. Пушкина в Чехии представили впервые, и критик полагала, что пьеса была бы интересна широкому кругу зрителей тем, сколько убийств и предательств сопровождало борьбу за трон, и изображением царской России времен сильнейшего голода. 24.10.1922 вышла рецензия на спектакль мхатовцев пьесы А. П. Чехова «Три сестры», Майерова назвала ее произведением настроения, вызывающим сильнейшее чувство тоски. 25.03.1924 напечатана ее заметка о постановке «Недоросля» Д. Фонвизина в Национальном театре, где она указала на бесчеловечность помещиков. 20.12.1924 опубликована рецензия Майе- ровой на постановку «Ревизора» Н. В. Гоголя в Театре на Виноградах русского режиссера Серова, критик отметила, что эта комедия хорошо знакома чешскому зрителю, видевшему ее в самых разных вариациях, и в ней всегда находятся новые поводы для смеха, а 15.11.1924 -- на «Женитьбу» в исполнении московской труппы, гоголевский сюжет критик обосновала стремлением автора масштабно изобразить царскую Россию с сидящей на спинах миллионов мужиков ленивой кастой и все беды, возникшие из-за такого положения дел. В целом, этими рецензиями Майерова вписывалась в общую тенденцию, акцентируя социальную природу конфликтов произведений, но делала она это гораздо мягче, чем, например, Вайль, и не игнорировала при этом другие стороны поэтики.
Литературные явления современной России интересовали критиков значительно больше. В частности, на страницах периодики разворачивались разного рода литературные дискуссии. 13.02.1921 вышла рецензия на книгу М. Мельниковой- Папоушковой о русской литературе и психологии «Осколки», автор которой была русской по происхождению и придерживалась антибольшевистской позиции, чешский критик Й. Гора отметил политизированность ее взглядов на литературу, связывая это со спецификой русской литературы вообще, и глубокое проникновение (как в литературу, так и в критику) религии и ее символизма -- Мельникова-Папоушкова называла большевизм философией, социализмом, возвышенным до религиозной веры. Обе эти черты, по мнению Горы, делают сложной для понимания чехами русской культуры и способности русского человека пожертвовать собой ради идеи. Здесь, безусловно, просвечивало отношение критика к насильственному изменению мира и революции. В целом рецензия была положительной и показывала интерес к книге.
Дискуссии о русском искусстве и литературе велись на заседаниях Общества чешско-русского единения -- об этом писал Вайль (03.07.1921): дебаты о русском искусстве начал Борис Соколов, заявив, что оно находится в полном упадке и большевизм задушил его материализмом, и вызвав тем самым бурю возражений со стороны чехов (Э. Радл, О. Фишер, и др.), приводивших в пример «Двенадцать» А. Блока и «Мистерию Буфф» В. Маяковского как образцы нового искусства толпы и утверждавших, что идеализм для искусства намного опаснее; Р. Якобсон также усомнился в том, что оппонент знаком с современной русской литературой. Сам критик назвал высказывания Соколова агиткой для тех, кто ничего не знает о советском искусстве.
Иногда появлялись публикации о современной русской литературе более обобщающего характера. 27.04.1921 вышла статья Вайля «Сельская революционная поэзия». Деревенский вопрос, по мнению автора, является самым острым в стране советов, где мужики мечтают об аграрной советской республике, однако настоящими представителями крестьянства могут быть лишь те коллективистские поэты, которые воплотили в себе традиционную сельскую культуру. Автор выделял Н. Клюева, С. Есенина и П. Орешина, первого из них он назвал самым талантливым, художественно искушенным и одновременно революционным, истинным певцом «красной России», приводя как вершину его творчества «Песнь солнценосца», остальных Вайль считал сектантами, Есенина -- мечтающим о сельской идиллии и достигающим своего творческого пика в революционной поэзии («Товарищ», «Инония»), Орешина -- наименее талантливым, но таким же революционным, как Клюев. Всех троих критик представлял новым явлением крестьянской культуры -- не покорными мужиками, но борющимися за свободу, однако еще не избавленными от своих религиозных традиций, поэтому кольцовская пассивность в них иногда отзывается. По мнению Вайля, революция вновь пробудила богатую народную культуру и породила новое искусство -- коллективистских сельских поэтов, равных по уровню пролетарским. Впрочем, в своих оценках Вайль очевидно испытывал влияние извне, ссылаясь на работу Безсалько (называя его Берсалко).
19.01.1924 напечатана статья, где излагались идеи Л. Троцкого из книги «Революция и литература». Критик, так же как и революционер, уверен, что на смену старого искусства заката Европы приходит искусство новое, искусство коллективизма, избавленное от мистицизма и пессимизма и опирающееся лишь на силы природы.
06.04.1924 вышла статья Я. Чехачека «Три книги о России». В развернутой преамбуле автор отмечал, что раньше чехи знали о России только то, о чем писали Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев, А. И. Герцен, но подлинного знания социальной, политической и экономической ситуации не было. Революция развеяла этот туман и открыла всю правду, хотя и сейчас капиталистический мир препятствует ее распространению. Одна из рассматриваемых книг была авторства Вайля -- «Культурная работа советской России», призванная доказать, что советское правительство сделало много для поднятия уровня культуры населения (большинство которого до революции было бескультурным), и разоблачить капиталистическую ложь о стране советов.
Из прозаиков много внимания уделяется М. Горькому. 20.07.1921 вышла заметка о протесте писателя против злоупотребления его зовом о помощи российским ученым в целях антисоветской пропаганды. 26.09.1922 напечатан перевод выдержек письма Горького в берлинскую газету «Накануне» о его отношении к советскому правительству: приведены высказывания о безоговорочном принятии советской власти, но несогласии с ее отношением к интеллигенции. 26.10.1922 опубликована рецензия на постановку мхатовцев пьесы «На дне», критиком выступил главный чешский пролетарский поэт Иржи Волькер. Он отметил фотографическую точность изображения действительности, но пьесе, по мнению поэта, не достает продуманности и стройности композиции, что делает ее набором разрозненных впечатлений. Среду Горькому, впрочем, изобразить удалось, однако писателю не достаточно описать нищету, ему нужно выяснить ее причины.
Много писали и о В. Г. Короленко. 05.01.1922 вышла заметка о его похоронах, где подробно рассказывалось, как было организовано прощание с писателем и с какой печалью эта смерть была воспринята советскими пролетариями, несмотря на его принадлежность к старому поколению. 21.02.1922 сообщалось о встрече советских писателей (Б. К. Зайцев, Г. А. Новиков, А. Соболь) в Москве в честь недавно умершего писателя и отмечалась безмерная любовь к людям и неотделимость натуры Короленко от его тенденциозной публицистики. 27.01.1923 вышла статья Вайля «Короленко и советское правительство» по случаю берлинской публикации книги В. Бернштейна о писателе. По мнению чешского критика, этот труд призван разоблачить распространяемую русской эмиграцией ложь о том, что Короленко ненавидел советское правительство так же, как и царское. Бернштейн же доказывает, что советское правительство заботилось о писателе, предлагало ему паек, от которого тот в свою очередь отказывался и т. д., и что сам писатель к власти был настроен благожелательно, отождествляя ее с народом, но в то же время не принимая жестокости революции. В целом, заключил критик, Короленко верил в реализацию идей коммунизма и уважал Ленина.
24.10.1920 напечатана рецензия на постановку «Касатки» А. Н. Толстого с премьерой 22.10.1920 в Национальном театре в режиссерской постановке Я. Гурта. Майерова отметила, что такого типа пьесы очень близки чешскому зрителю мягкостью характеров, отдающихся на волю судьбе, забывающих о себе ради счастья других и представляющих типичный образ славянского интеллигента. Критик видела замысел писателя в попытке достучаться до интеллигенции и сравнивала эту драму с пьесами А. К. и Л. Н. Толстых и А. П. Чеховым в их стремлении найти корни русского горя и освободить народ. 12.05.1922 вышла заметка (без указания автора) со ссылкой на открытое письмо писателя о его возвращении в советскую Русь. Критик утверждал, что после звездного дореволюционного творческого пути -- в эмиграции, в отрыве от стихий родной земли, -- Толстой выдает вымученные произведения, автор заметки также с восторгом излагал тезисы обращения, ставя его в пример другим эмигрантам.