РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ В ЧЕШСКОЙ СРЕДЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1920-Х ГГ.: ПЕРИОДИКА ЛЕВОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО КРЫЛА (ГАЗЕТА «РУДЕ ПРАВО»)
А.В. Амелина
Аннотация
В статье исследуется восприятие русской литературы в первой половине 1920-х гг. чешской литературной критикой левой политической ориентации, а именно газетой компартии Чехословакии «Руде право». С одной стороны, в это время переосмысляется русская классика с точки зрения ее полезности для целей рабочего движения вплоть до дискредитации отдельных авторов (например, Ф. М. Достоевского), а идеи других писателей подгоняются под коммунистическую идеологию (Л. Н. Толстой). С другой стороны, большое внимание редакции привлекает современная литература пореволюционной России, писатели оцениваются и отбираются для переводов и рецензирования при условии принятия ими и воспевания революции (в первую очередь это поэма «Двенадцать» А. А. Блока, поэзия В. В. Маяковского, проза М. Горького и В. Г. Короленко), а их творчество оценивается односторонне, исключительно в идеологическом аспекте. Делаются первые попытки написания обобщающих материалов по современному литературному процессу (например, «Сельская революционная поэзия» И. Вайля). В целом русская литература рассматривается сквозь идеологическую призму, но с разной степенью категоричности отдельными критиками. Она имела огромное значение для формирования идейной позиции и культурной программы чешских коммунистов, а по сравнению с другими литературами ее роль была ведущей. Ключевые слова: чешская литературная критика, русско-чешские литературные связи, история чешской литературы, чешская периодика.
Abstract
литература чешский критика газета
Anna V. Amelina RUSSIAN WRITERS IN THE CZECH ENVIRONMENT DURING THE FIRST HALF OF THE 1920S: PERIODICALS OF THE LEFT POLITICAL WING (NEWSPAPER “RUDE PRAVO”)
The paper examines perceptions of Russian literature in the first half of the 1920s by a Czech literary criticism of the left-wing political orientation, namely by Rude Pravo, newspaper of the communist party of Czechoslovakia. On the one hand, at this time, the Russian classics are being rethought in terms of their usefulness for the purposes of proletarian movement, up to discrediting individual authors (for example,
F.M. Dostoevsky) and adjusting ideas of other writers to the communist ideology (L. N. Tolstoy). On the other hand, much attention of the editors is paid to the modern literature of post-revolutionary Russia, whose representatives are evaluated and selected for translation and review, provided they accept and praise the revolution (first of all, this is the poem The Twelve by A. A. Blok, poetry by V. V Mayakovsky, prose by M. Gorky and V. G. Korolenko), whereas their work is assessed one-sidedly, exclusively in the ideological aspect. The first attempts of writing generalizing materials on the contemporary literary process (for example, Peasant revolutionary poetry by I. Weil) are being made. In general, Russian literature is viewed from an ideological standpoint, only with varying degrees of categoricality by individual critics. As the author reveals it was of great importance for the shaping of the ideological position and cultural program of the Czech communists, and compared with other literatures, its role is identified as leading.
Keywords: Czech literary criticism, Russian-Czech literary connections, history of Czech literature, Czech periodicals.
Основная часть
1920-е гг. для чехов были золотым веком их истории и культуры: они получили долгожданную национальную независимость, создали национальное государство. В культурной и политической жизни в этот период наблюдаются невиданный до той поры плюрализм и свобода самовыражения. Возникли новые как общественные, так и художественные течения. Причем литературные пристрастия как читателей, так и авторов часто были тесно связаны с их политическими взглядами, а иногда ими и определялись. Такая политизированность явилась яркой чертой эпохи. В то же время чешское общество в эти годы только знакомилось с русской пореволюционной литературой, и в отсутствие обстоятельных литературоведческих трудов и налаженных связей с новой Россией восприятие этой литературы и ее оценка происходили во многом посредством периодических изданий, оперативно ориентировавших читателей и делавших для них первые переводы на чешский. Вместе с тем и русская классика в обновленной чешской плюралистической культуре также подвергается переосмыслению. Именно поэтому анализ периодических изданий имеет большое значение для исследования чешско-русских литературных и -- шире -- культурных связей в 1920-е гг.
В качестве примера приведу фельетон 1921 г. талантливого чешского сатирика И. Гауссмана [6], где новость о юбилее Л. Н. Толстого предстает у разных современных автору газет в целом спектре культурно-политических оценок. Сатирик тем самым высмеивает идеологические ярлыки, которые публицисты вешают на таких многогранных писателей, как Толстой. «Народни листы» / Narodni listy, издание с сильным националистическим уклоном, называет его типичным славянином и здравым националистом. Для коммунистического «Руде право» / Rude pravo Толстой -- первый бескомпромиссный коммунист. Национал-социалисты из газеты «Ческе слово / Ceske slovo считают его социалистом-славянином. Католики из издания «Чех» / Cech говорят, что он был близок римско-католической церкви. Аграрники из газеты «Венков» / Venkov за его любовь к земле видят в нем защитника простого мужика. И так далее. Автор фельетона, безусловно, преувеличил, но в целом довольно наглядно изобразил среду, в которую попадает творчество русских авторов (подробнее об основных направлениях литературы и литературной критики см. в труде [2]). В этой ситуации при изучении принципов отбора переводов и критики русских писателей в периодических изданиях есть смысл дифференцировать последние в зависимости от их политической направленности.
Как правило, в рамках исследования чешско-русских литературных связей выбранного десятилетия выделяются два подпериода: первая половина декады, когда информация о русской литературе была минимальной, и вторая -- когда стали налаживаться культурные и экономические взаимоотношения между нашими странами (напомним, что дипломатические отношения были установлены только в 1934 г.) в связи с появлением разных обществ и союзов силами инициативных групп [12].
Разработка этой объемной темы нами была начата с очень многочисленного и влиятельного левого политического крыла. Россия в этих журналах и газетах становится главным объекта интереса -- там рассказывают о проблемах молодого советского государства, о его взаимоотношениях с Чехией, о судьбах деятелей и идеологов революции. Первые полосы пестрят крупными портретами В. И. Ленина, И. В. Сталина, Г. Е. Зиновьева, М. И. Калинина, Ф. Э. Дзержинского и др. Главным левым изданием в это время является ежедневная газета «Руде право» с воскресным литературным приложением «Делницка бесидка» / Dлlmcka besidka. Следом идет еженедельное издание коммунистической партии Чехословакии «Пролеткульт» / Proletkult, где публикуется поэзия, проза, статьи по вопросам марксизма и коммунизма, проблемам воспитания и литературная критика; и далее «Творба» / Tvorba, «Нове Руско» / Nove Rusko, «Чер- вен» / Cerven, «Рефлектор» / Reflektor, «Гост» / Host, «Делницка освета» / Dдlnickд osvдta, «Кмен» / Kmen, «Маяк» / Majдk, «Комуниста» / Komunista, «Вар» / Var, «Ров- ност» / Rovnost и др. (обзор левой периодики см. в статье [1]). Для подобных изданий разделение рассматриваемого десятилетия на подпериоды особенно актуально, поскольку в первой половине 1920-х гг. чешская левая критика еще не испытывала такого влияния советской культурной политики и была относительно свободна как в выборе произведений для перевода, так и в оценке творчества русских авторов.
Тема русской литературы в зеркале чешской периодики уже рассматривалась чешскими литературоведами в конце 1980-х гг., почти все статьи по отдельным изданиям вошли в сборники материалов, посвященные русско-чешским литературным связям [8]. Туда были включены работы об органах печати левой направленности -- журналах «Твоба», «Червен», «Вар», «Нове Руско», «Гост», «Рефлектор», газете «Ровност». Кроме того, присутствуют исследования о более умеренных газетах «Право лиду» / Pravo lidu (социал-демократов), «Ческе слово» / Ceske slovo (национал-социалистов), а также об изданиях с выраженной антикоммунистической повесткой: легионерский журнал «Пршерод» / Prerod, литературный журнал «Земне» / Zemд и газета «народников» (Независимой партии народа) «Лидове новины» / Lidove noviny. Эти публикации, безусловно, представляют большую ценность, однако, ввиду определенных идеологических ограничений, накладываемых на науку того времени, выбранный нами аспект политической ориентации не мог учитываться и исследоваться в достаточном объеме. Кроме того, еще не изучены такие крупные и важные издания, как либеральный журнал «Це- ста» / Cesta, газета «Венков» аграрников, националистические «Народни листы», католические журналы и многие другие. В указанных статьях, посвященных антикоммунистическим изданиям, авторы отмечают большой вклад, которые эта периодика сделала в популяризацию русской литературы, пусть и выражая свое негативное отношение к революции. Однако случаи анализа восприятия конкретных авторов и произведений, тем более с учетом идеологических установок, там единичны.
Газете «Руде право» посвящен небольшой раздел книги М. Заградки «Советская литература и мы» (1981) [13]. Он проделал большую работу: приводит много статистических данных, перечисляет основные переводы русской литературы, объясняет причины их отбора, в том числе особенностями чешского общественного и культурного контекста. Большая часть этого труда связана именно с переводами, а интерпретации творчества тех или иных писателей там посвящены лишь отдельные абзацы. Заградка не отрицает политической ангажированности редакторов и авторов газеты, однако при этом делает акцент на широту их литературных взглядов и художественное чутье, ставя им в заслугу популяризацию русской литературы.
В перспективе в наших работах мы планируем продолжить труд чешских исследователей и представить разные типы восприятия русской культуры в 1920-е гг. (левое, либеральное, националистическое, католическое и др.) в развернутом сравнении. Мы покажем различия видения как российского литературного процесса в целом, так и творчества отдельных русских писателей. Это, с одной стороны, продемонстрирует многоликость чешской общественной мысли и интерпретации ею литературы и, с другой стороны, универсальность русских художественных произведений, в которых критики разных политических ориентаций видели иллюстрацию своих идей.
Итак, «Руде право» (окт. 1920-1995) -- ежедневная газета, главное издание страны левой направленности, политический рупор коммунистов, ставшая официальным печатным органом коммунистической партии Чехословакии. Будучи традиционным ежедневным информационным изданием, газета в основном публиковала новости, политические и экономические статьи и заметки. Редакция особое внимание уделяла советской России, ее внутренней ситуации, взаимоотношениям ее с Чехословакией, огромное сочувствие она проявила в связи с голодом и даже объявила сбор средств в помощь голодающим, а в ноябре 1921 г. под редакцией С. К. Нейманна напечатали благотворительный сборник чешских писателей «Советской Руси», куда вошли произведения малого жанра. В упомянутом литературном приложении публиковалась поэзия и проза как отечественных авторов, так и зарубежных в переводе. Культурную хронику издания вели Йозеф Гора (он же редактор газеты, поэт, публицист и переводчик с русского), Иржи Вайль (писатель и публицист, сначала ярый поборник большевиков, опиравшийся в своих статьях на положения советского пролеткульта, а в 1930-е гг. разочаровавшийся в результатах русской революции), Мария Майерова (вела театральную хронику, впоследствии мэтр социалистической литературы и первопроходец чешского движения за права женщин) и Зденек Неедлы (писал о музыкальной культуре, в дальнейшем крупнейший чешский литературовед, теоретик марксистского искусства).
Русская литература была одной из главных объектов культурного интереса редакции. Заградка приводит следующие данные: всего за десятилетие о русской литературе было опубликовано около 550 материалов, 200 из них -- переводы. Такое их значительное количество было обусловлено потребностью найти опору для идеологической и культурной платформы компартии. Тираж газеты при этом неоднократно конфисковывался, под запрет попадали как отдельные статьи, так и целые номера, а в 1928 г. издание не выходило целый месяц (ноябрь). Всего, по данным Заградки, было изъято 276 974 строки текста и 1456 целых номеров. Из русских произведений в их число попали труды Ленина, поэма В. Маяковского «Хорошо!» и отрывки из антимилитаристской публицистики Л. Толстого (в том числе из «Патриотизма и правительства»). Последние сначала опубликовали без указания авторства, а после того как номер был конфискован, редакция обнародовала имя писателя, и вышел конфуз [13, s. 137, 148].
Рецепция русской культуры в «Руде право» была многогранной, это художественные тексты (что относительно подробно разобрал Заградка) и работы советских публицистов в переводе, заметки об общественной жизни в России, путевые заметки посетивших Россию чехов, заметки о связанных с Россией культурных событиях Чехии, о русской музыке и театре. Кроме того, много материалов публиковалось о белой эмиграции и об их деятельности (исключительно в негативном освещении). Ниже мы представим лишь один аспект чешско-русских литературных влияний -- интерпретацию и оценку литературных процессов в России и творчества русских писателей (сюда мы включили и рецензии на театральные постановки, в которых затрагиваются особенности самих произведений). Критические статьи и заметки о русской литературе касались по большей части творчества отдельных писателей, однако иногда встречаются материалы обобщающегося характера или посвященные какому-либо ее явлению, они охватывали почти всегда феномены современной русской советской литературы.
Русской классике на страницах газеты уделялось меньшее, но все же значительное внимание. Практически всегда авторы этих публикаций находили и подчеркивали в произведениях социальную подоплеку конфликта. напечатана заметка без указания автора «Русские рассказы о животных». Критик говорил о недавно вышедшем в немецком издательстве сборнике русских рассказов о животных и подробно остановился на «Муму» И. С. Тургенева и «Звере» Н. С. Лескова. По его мнению, только русские, познавшие душу человеческую, могут глубоко проникнуть в душу животного, однако далее он сделал акцент на классовых противоречиях, указывая на самодурство и бесчеловечность дворянства по отношению к людям, и уж тем более к животным.