Революция 1905 - 1907 гг., привела к размежеванию среди «хлебовольцев». Выделившиеся группы «Безначалие» и «Чернознаменцы» не просто считали террор основным средством борьбы, но и перешли к практике «безмотивного террора». «Безмотивный террор» - это террор против любого человека ведущего буржуазный образ жизни, или просто выглядящего как эксплуататор. Одесский анархист Ушеров, например, считал врагом трудящихся тех, кто по неосторожности или из франтовства одевал белые перчатки. Анархисты бросавшие бомбы в случайных посетителей кафе полагали что избавляют мир от вредных элементов, ведь там по определению не могло быть обычных людей!
Не только массовые убийства рекомендовались к применению. Поджоги, грабежи также допускались, т.к., частная собственность считалась отмененной. Идеолог «чернознаменцев» И.С. Гроссман-Рощин критиковавший даже Кропоткина за «докапиталистический демократизм», как и эсеровские идеологи, заявлял, что даже в будущем, после свержения самодержавия и установления демократии борьба с властью будет продолжена. Завидное единство при всех имеющихся разногласиях…
Другое направление анархизма - анархо-синдикалисты выступали против применения «безмотивного террора», не отрицая его в принципе. Извращенная этика анархистов считала теракт высшим актом морали, актом «творения нового человека». В области тактики террор должен был использоваться как средство усиления эффективности массовых возмущений населения и направляться против «лютых врагов».
Слова Кропоткина о личном совершении «акций» не пропали даром. Теракты проведенные анархистами относились к одним из самых жестоких и кровопролитных, даже сравнительно с далеко не мягкосердечными в этом смысле эсерами.
Перейдем к рассмотрению отношения идеологов российской социал-демократии к интересующей нас проблеме. В 1883 году программа группы «Освобождение труда» под редакцией Г.В. Плеханова признавала необходимость террористической борьбы, считая ее авангардом армии рабочего класса. К 90-м гг., XIX в., для Плеханова становится ясно, что террористическая практика является результатом слабости революционного лагеря.
Его соратники П.Б. Аксельрод и Ю.О. Мартов полагали, что террор приводит к неоправданному распылению сил социал-демократов, лишая их возможности вести активную работу среди рабочих, их основной опоры. В.И. Ленин в статье «С чего начать?» сообщал, что до момента построения сильной революционной организации от террора не следует отказываться.
С начала XX в., социал-демократы в своих изданиях «Искра» и «Заря» начинают активную антитеррористическую кампанию. Во многом, этот демарш был вызван внутренними склоками и борьбой за влияние на массы между ними и эсерами. Легендарный для левых ветеран В.И. Засулич в 1901 году публикует статью «По поводу современных событий». По ее мнению, без участия обширных социальных сил достижения террора бесполезны. Собственный опыт прошлого и опыт 70-х., - 80-х., она оценивает весьма критично и называет его террором от отчаяния.
Ей вторил Ю.О. Мартов, говоря о терроре Народной воли как отрицании всякого народного движения. Г.В. Плеханов писал, что террор отрывает «революционеров от массы, штаб от армии». Запустив маховик террора, его нельзя остановить и он поглотит все силы партии. Это вредная деятельность. Только в исключительных случаях его применение допускается. К главным недостаткам он относит невозможность осуществления активной агитации, т.к., деятельность агитатора и бомбиста противоречат друг другу, обречение рабочих на пассивное сочувствие, ибо их недовольство благодаря террору не выливается в активное сопротивление режиму, а иллюзорно компенсируется, самопожертвованием не разрушишь самодержавие. Его применение провоцирует ответный, еще более массовый «Белый террор».
В.И. Ленин развязал беспощадную войну, (его выражение) против эсеров в 1902 году. В статье «Почему социал-демократия должна объявить решительную и беспощадную войну социалистам-революционерам» и тезисах против эсеров он объясняет причины своей враждебности. По его мнению, террор как метод борьбы «ни в какой связи с работой в массах, для масс и совместно с массами не стоит». Такая практика мешает созданию революционной рабочей партии, порождает пассивность сочувствующего радикалам населения, отчуждает «героев» и «толпу». Агитационный эффект террора - дутые сенсации для бульварной прессы и не более того.
Националистически-революционный «Бунд», устами анонимного автора статьи «О партийной мести» проводит знак равенства между террором и местью партии действующему режиму. Однако, значительного признания среди сопартийцев, такая точка зрения не получила. Применение террора подверглось острой критике и уже к 1903 году «Бунд» отказался от этого метода, считая его нецелесообразным.
Интересно, что критика террора шла только вокруг его эффективности, но никак не моральной стороны проблемы. В случае изменения ситуации, если она станет благоприятной для политического террора, то никакая этика не могла удержать революционеров от него. Кроме того, далекие от заграничных «верхов» своих партий рядовые социал-демократы и эсеры активно сотрудничали, исходя из принципа, что все, что разрушает прежний режим, является полезным.
Тем не менее, до 1904 года теоретики социал-демократов относились к террору резко отрицательно. Даже раскол на «большевиков» и «меньшевиков» не привел их к существенному расхождению во мнении по этому вопросу. Позиция резко меняется с началом революции в России.
Вызванная массовыми волнениями политическая нестабильность затруднила правительству эффективную борьбу с террористами. Вера в то, что желанный момент для победоносного восстания наступил, заставила и В.И. Ленина и Г.В. Плеханова резко изменить свою тональность в сфере терроризма.
В феврале 1905 года Г.В. Плеханов в «Искре» публикует знаковую и неожиданную для многих знавших его людей статью «Врозь идти, вместе бить.». Произнеся ритуальную фразу о том, что террор занимает подчиненное место среди основных методов революционеров, он отмечает, что с началом восстания он вполне целесообразен, ибо дезорганизует правительственный лагерь. В ответ на критику в свой адрес за смену позиции, он сообщил, что преследуя определенную цель (победу революции), он волен использовать все методы и выбирать среди них наиболее действенные для данного момента.
В.И. Ленин писал о возможности боевого соглашения с эсерами ради восстания. Разрабатывались проекты объединения с ПСР (партией социалистов-революционеров). Формального соглашения тем не менее не произошло, но на местах они действовали совместно.
Сам Владимир Ильич во время революции написал откровенно террористические «Задачи отрядов революционной армии», а также особое письмо в «Боевой комитет при Санкт-Петербургском комитете». В письме он требовал отойти от формальностей и пассивности. Под этими вещами он понимал массовое вооружение, переход к взрывам полицейских участков, охранных отделений, нападения на банки, убийства «шпиков» и военных. Начать он требовал хотя бы с избиений городовых. О неизбежных потерях среди своих, ибо жизни врагов, судя по всему, он вообще не считал стоящими, Ленин писал, что свои потери окупятся с лихвой, ибо на сотни погибших будут приходиться десятки новых опытных борцов.
В «Задачах отрядов революционной армии», даются инструкции к использованию разных видов оружия, выбираются наиболее подходящие для ведения боевых действий в городе, описываются правила конспирации, основные цели для поражения. Допускалось начало этих действий и до общего народного восстания. Поскольку правительство пыталось использовать своих нелегальных сторонников - черносотенцев против волнений, говорилось о противодействии этим формированиям. Марксистская «партизанская война» в городе по факту, мало в чем отличалась от классического террора.
Несмотря на призывы теоретиков к боевым группам в своей деятельности стараться не трогать мирных жителей и не конфисковывать их имущество, (по поводу имущества четкой позиции не было), происходило и то и другое, и борьба за идеалы часто выливалась в банальную уголовщину. Поэтому В.И. Ленин требовал установить жесткий контроль над движением, чтобы не скатиться до уровня «пропойц и босяков». Призвать к этому было намного проще, чем реально осуществить подобные вещи.
Провал революции и вооруженного восстания вновь изменил риторику и теорию социал-демократов. Сильный удар по идеологии террора нанесло скандальное разоблачение Азефа, одного из руководителей БО эсеров. Ленин в письме к социал-демократу Ф. Коричионеру по поводу покушения социал-демократа из Австро-Венгрии Ф. Адлера на одного из австрийских министров, уже говорил о терроре, как нецелесообразном приеме борьбы. Но, с точки зрения этики большевиков он никогда не был запретным. Цель для большинства из них всегда оправдывала средства. «Killing is no murder писала наша старая «Искра» о покушениях», в том же письме, лукаво замечал Владимир Ильич.
Подводя итог теории и практике террора среди радикальных организаций России конца XIX - начале XX вв., представляется следующая картина. Подавляющее большинство отечественных «левых» практиковали террор как метод в своей борьбе за власть. Различие было в схоластических определениях этого явления - считать ли его основным или второстепенным, классовым или «безмотивированным», «местью партии» или ее «самозащитой». Даже критики террора среди революционеров быстро прекращали это делать в благоприятной ситуации. «Революционная мораль» фактически одобряла преступную практику своих адептов. Откуда у более или менее интеллигентных людей появлялась подобная индифферентность по отношению к подобным вещам? Сами они списывали свою черствость на ужасную российскую действительность, самодержавное государство. Действительно его можно было упрекнуть во многих вещах, но можно ли полагать, что только оно порождало подобных людей? Это лишь часть верного ответа. Другая сторона медали российского террора была отчеканена многовековой историей российской культуры и общества. Попробуем прояснить, каким было отношение видных деятелей российской общественной, политической и культурной элиты к террору.
Современные российские исследователи М.И. Леонов в своих статьях «Террор и русское общество. (Начало XX в.), И.М. Пушкарева «Российское общество начала XX века и индивидуальный политический террор» приводят целый калейдоскоп свидетельств современников о практике террора, их реакцию на наиболее громкие теракты.
Начнем с печального признания А.В. Герасимова - непосредственного противника революционеров-террористов. Начальник Петербургского охранного отделения отмечает, что в его обширной практике он практически не встречал людей готовых помогать его подразделению не за деньги, как раз таких всегда находилось немало, а «за идею» сохранения монархии. Революционеры же «встречали сочувствие и поддержку повсюду» .
Очень богатые люди, представители таких известных в деловом мире фамилий как Панкеевы, Морозовы, Мешковы, Парамоновы, Гоцы, Зензиновы и.т.д., добровольно жертвовали часто огромные деньги на организация «центрального террора». (Центральный террор - вульгарное обозначение, подразумевающее организацию убийств в самой верхушке правящей элиты.)
Уже Ф.М. Достоевский рассматривая гипотетическую возможность случайно услышать разговор бомбистов о готовящемся покушении говорил о жуткой невозможности сообщить властям о этом: «боязнь прослыть доносчиком…Это дело полиции…Мне бы либералы не простили. Они измучили бы меня, довели бы до отчаяния. Разве это нормально? У нас все ненормально, оттого все это происходит».
Немалую часть средств на подготовку первого покушения эсеров выдали М. Горький и Н.А. Рубакин. И.А. Пушкарева подобрала заставляющую задуматься подборку цитат из произведений весьма популярных в начале XX в. писателей. Среди них Л.Н. Толстой, М.Горький, Л.Н. Андреев, С.Г. Скиталец, и.т.д.
Вот что пишет Л.Н. Толстой - «зеркало русской революции» по выражению В.И. Ленина в своем «Не убий!». Отмечая, что власть сама подает дурной пример обществу своими казнями, тюрьмами и войнами он заявляет, что эта практика более жестока, чем террор. Естественно, что реформатор христианства и великий русский писатель, в конце концов, призывает все стороны отказаться от убийств, но сведение воедино пускай даже излишнюю самозащиту власти и терроризм заставляет задуматься.
По свидетельству В.Г. Короленко, на отдыхе в Крыму в 1902 году Л.Н. Толстой сказал «как будто и есть за что осудить террористов…И все-таки не могу не сказать: это целесообразно». Даже само объяснение террора уложилось в одно и то же слово и у радикалов и у великого писателя, моральный авторитет которого был громадным.
Облик любого человека выступающего против самодержавия часто неоправданно идеализировался писателями, читающая Россия впитывала эти мысли, делала свои выводы. Быть революционером, анархистом, «бомбистом» означало быть кумиром и идеалом для подражания среди интеллигентной и полуинтеллигентной молодежи.