Одним из наиболее значимых для человеческих сообществ следствий глобализации является нивелирование значимости и потеря связи с традицией. В то же время, по мнению английского социолога Э. Гидденса, данный процесс не ведет к утрате потребности в наличии традиции как структурного элемента общественных объединений [17, с. 63]. Происходящие в условиях глобализации изменения в отношении к прошлому, настоящему и ожидаемому будущему неизбежно оказывают влияние и на религиозные сообщества. В условиях ускорения различных общественных процессов существовавшие ранее механизмы трансформации религиозного опыта в элементы социального регулирования, характерные для традиционного общества, оказываются неэффективными.
Проецируя предложенную Я. Ассманом концепцию коллективной памяти, включающей в себя коммуникативную память (воспоминания современников) и культурную память (своего рода утвержденный временем канон), на современный мир эпохи глобализации, можно сделать вывод об определенном изменении их ролей. Поскольку культурная память, выполняющая функцию своего рода цензора, отбирающего соответствующие канону сакральности элементы, не успевает обрабатывать огромные объемы информации, транслируемые через коммуникативную память, последняя постепенно начинает занимать доминирующие позиции, определяя ценность заложенных в канон принципов.
Религиозные сообщества в условиях глобализации оказываются в двойственном положении: с одной стороны, в условиях мировоззренческого плюрализма расширяются возможности для самоидентификации по различным ценностным основаниям, а с другой -- актуализируется проблема сохранения собственной аутентичности через механизмы локализации. Поскольку в пространстве современного глобального мира происходят стирание и расширение границ, в том числе и границ памяти, сохранение роли цензора-монополиста со стороны различных социальных институтов представляется затруднительным. Если в доглобализационную эпоху в религиозной и политической (светской) памяти прослеживались серьезные различия в части способов конструирования представлений об историческом прошлом и основных узловых моментах в мемориальных конструкциях, то в эпоху глобализации между ними в определенной степени происходит стирание границ.
По причине того, что с началом протекания глобальных процессов сакральное перестало определяться исключительно через религию, традиционные религиозные сообщества были вынуждены решать задачу поиска соответствий узловых элементов своей коллективной памяти с государственной и иными версиями коллективной памяти. Наиболее ярко данный тезис иллюстрируется на примере соотнесения памяти о Великой Отечественной войне, являющейся, пожалуй, одним из наиболее значимых событий, использующихся для консолидации российского общества. Так, в систему коллективных представлений православных сообществ в контексте коллективной памяти были интегрированы представления и память о событиях войны, актуализированные государством. Характер - ным примером появления новой смысловой символической структуры в результате произошедшей интеграции различных версий коллективной памяти стало возникновение в информационном поле множества интерпретаций, в соответствии с которыми религия играла крайне важную роль в жизни фронтовиков [18].
Постсекуляризация и локализация
Интерес к религии возрастает в периоды кризиса и противоречий: словно в убежище, человек нуждается в ощущении своей причастности к какой-либо социальной группе, исповедующей ту или иную религию. Особенно ярко это проявилось в условиях глобализации, растворившей человека в общемировом пространстве, что привело к возникновению состояния кризиса идентичности.
Роль религии в системе современных международных отношений на первый взгляд не столь очевидна. В то же время периодически в информационном поле возникают события, актуализирующие значимость религиозной составляющей, как, например, исламский экстремизм, избрание папы Римского, обсуждение темы оскорбления чувств верующих, ношения хиджабов, преподавания основ той или иной религии в образовательных учреждениях, и т. п. Таким образом, религия, вне зависимости от своего положения и значимости для общества на конкретном историческом этапе существования человечества, является неизменным спутником человека.
Можно отметить, что религия в условиях глобализации и появления у национальных сообществ запроса на реидентификацию вновь стала объектом общественного интереса. Однако, несмотря на то что религия связана с традицией и занимает в структуре культуры одно из наиболее значимых мест, характер погружения в нее со стороны представителей социальных групп в современную эпоху изменился. Всё чаще среди представителей различных конфессий обнаруживается формальное отношение к религиозным нормам и ценностям. В связи с этим некоторые исследователи используют такие понятия, как «безрелигиозное христианство», «секулярная теология» и т. п.
Рассуждая о современном положении религии в обществе, исследователи всё чаще используют понятие «постсекулярное», понимаемое как процесс актуализации и возрождения религиозного дискурса, ценности религиозного опыта человека в секулярном мире [19]. Следует отметить, что, по мнению некоторых ученых, процесс секуляризации в большей степени относится к странам, исповедующим католичество и протестантизм, нежели ислам, иудаизм и православие [20]. Кроме того, в результате миграционных процессов в Европе и появления в западных странах большого числа мигрантов, исповедующих ислам, отмечаются процессы актуализации религиозных оснований христианства.
Во многом наличие данной тенденции может быть объяснено появлением обратного глобализационному -- вектора, направленного на локализацию социальных групп, вынужденных обращаться к собственным традициям в поисках своей истинной идентичности и в условиях интенсификации международных межкультурных контактов. Так, американский социолог Р. Робертсон вводит в научный лексикон определение данного разнонаправленного процесса, получившего обозначение «глокализация» [21]. Наличие данных процессов также совпадает с обращением внимания исследователей процессов глобализации к культуре. Таким образом, традиция и религия, в определенной степени, заново получают утраченную значимость.
В современном мире прослеживается наличие определенной зависимости государственных институтов от религиозных представлений и институтов. Церковь пытается принимать активное участие в качестве источника различных интерпретаций исторического прошлого, оказывая, таким образом, влияние на коллективную память. Кроме того, значимость религиозной сферы в современном мире постоянно подчеркивается через деятельность мусульманских сообществ, в условиях глобализации, а также вследствие проводимой политики мультикультурализма и толерантности, ставших непосредственными участниками социальных отношений в странах западного мира. В целом, в глобальном мире, опутанном бесчисленным числом различных информационных каналов, образующих единую информационную сеть, становится невозможным игнорирование каких-либо явлений социальной жизни.
Тем не менее, важно подчеркнуть, что при рассуждении о процессах секуляризации или постсекуляризации следует учитывать то обстоятельство, что предложенная модель в большей степени относится к европейскому обществу и может быть спроецирована на весь остальной мир весьма условно. Это не позволяет абсолютизировать заложенные в данные концепции принципы и идеи. Для XX и XXI столетий характерны процессы увеличения числа различных религиозных течений, обусловленные наличием в обществах состояний мировоззренческого плюрализма, чему в особенной степени поспособствовали процессы глобализации и информатизации, послужившие основаниями для возникновения единого информационного пространства.
Заключение
В заключение скажем следующее.
Коллективная память в текущих условиях продолжает занимать одно из центральных мест, как базовый элемент процесса реидентификации национальных сообществ в условиях глобализации. Религиозные институты в настоящее время, как и государственные органы, оказываются включенными в процессы создания мемориальных конструкций, однако их значимость может различаться в зависимости от типа и состояния конкретного общества. Характерным примером здесь являются восточные и западные страны. В то же время нельзя игнорировать наличие тенденции к актуализации потребности в поиске и воссоздании традиции, которая, в свою очередь, прямо связана с религией. Таким образом, можно сделать вывод, что, несмотря на стремительное развитие мировой цивилизации, в особенности, информационных технологий, значимость религиозных аспектов при формировании коллективных представлений социальных образований о своем прошлом в ближайшее время вряд ли можно будет игнорировать.
Литература
1. Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / М. Хальбвакс. -- М.: Новое изд-во, 2007. - 348 с.
2. Зенкин С. Н. Морис Хальбвакс и современные гуманитарные науки / С. Н. Зенкин // Социальные рамки памяти. -- М.: Нов. изд-во, 2007. -- С. 7-26.
3. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики / П. Бурдье. -- СПб.: Алетейя, 2005. -- 576 с.
4. Астахова Л. С. От религиозного опыта к религиозным практикам: очерки современного религиозного опыта / Л. С. Астахова. -- Казань: Отечество, 2011. -- 148 с.
5. Кононенко Б. И. Большой толковый словарь по культурологии / Б. И. Кононенко -- М.: Вече: АСТ, 2003. -- 509 с.
6. Weber M. The Sociology of Religion / M. Weber. -- Boston, 1971. -- 270 p.
7. Сафронов Р. О. Секуляризация, постсекулярное и «Идеальные верующие» / Р. О. Сафронов // Вестник ЛГУ им. А. С. Пушкина. -- 2015. -- № 3. -- С. 131--142.
8. Berger P. L. The Social Reality of Religion / P. L. Berger. -- Harmondsworth, 1969.
9. Berger P. L. The Homeless Mind. Modernization and Consciousness / P. L. Berger, B. Berger. H. Keller. -- N.Y., 1973.
10. Luckmann T. The Invisible Religion: the Problem of Religionin the Modern / T. Luckmann. -- N.Y., 1973.
11. Wilson B. R. Religionin Sociological Perspective / B. R. Wilson. -- Oxford, 1982.
12. Ассман Я. Культурная память. Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / Я. Ассман. -- М.: Яз.славян. культуры, 2004. -- 363 с.
13. Бергер П. Священная завеса. Элементы социологической теории религии / П. Бергер. -- М.: Новое лит.обозрение, 2019. -- 216 с.
14. Чумаков А. Н. Глобализация как естественно-исторический процесс / А. Н. Чумаков // Российское философское общество. \
15. Словарь по политологии / под ред. проф. В. Н. Коновалова. -- Ростов н/Д.: Изд-во РГУ, 2001. - 285 с.
16. Арутюнян К. С. Элементы информационного общества как факторы управления общественным сознанием / К. С. Арутюнян // Вестник Воронеж.гос. ун-та. Сер.: Философия. - 2019. - № 3. - С. 105-111.
17. Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь / Э. Гидденс. - М.: Весь мир, 2004. - 116 с.
18. Неподкосов С. Бог войны / С. Неподкосов // Совершенно секретно.
19. Habermas J. Noteson a Post-secular Society / J. Habermas // Newperspectivesquarterly. - LosAngeles, CA, 2008. - Vol. 25, № 4. - P. 17-29.
20. Эпштейн А. Д. Секуляризация и ее пределы: самосознание и свобода совести в эпоху конфликта цивилизаций / А. Д. Эпштейн // Локус: люди, общество, культуры, смыслы. - 2015. - № 2. - С. 88-109.
21. Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture / R. Robertson. - London, 1992. - 211 p.
Государственный академический университет гуманитарных наук (ГА- УГН)
Стычинский М. С., кандидат философских наук, научный сотрудник
State Academic University for the Humanities (GAUGN)
Stychinskii M. S., Candidate of Philosophical Sciences, Researcher