Наиболее широко формы государственного регулирования экономики применяются в странах, придерживающихся концепции экономического дирижизма. Здесь бюджетно-налоговый механизм и цены используются государством более активно, но, наряду с этим, важную роль выполняет индикативное планирование, посредством которого государство воздействует на экономику не в форме директивных заданий, а посредством координации хозяйственной деятельности всех ее субъектов и обеспечения их информацией о целях и приоритетах социально-экономического развития страны. В некоторых странах, кроме информационного воздействия, практикуется и прямое вмешательство государства в экономику через механизм индикативных планов. Так, во Франции с целью удовлетворения общегосударственных потребностей в рамках госсектора экономики применяется плановый контракт, а в частном секторе - госзаказ.
Государственное регулирование экономики с помощью механизма заработной
платы в той или иной мере практикуется во многих странах. В его основе лежит
закон о труде, регламентирующий определенный уровень социальных гарантий
трудящихся: минимальный размер заработной платы, условия назначения пособий по
безработицу, размер пенсий и трудовой стаж, необходимый для ее получения,
продолжительность оплачиваемого отпуска и др.
Вмешательство современного государства в экономику, по нашему мнению, в обязательном порядке должно учитывать социальные цели и задачи.
Государство должно стремиться обеспечивать баланс интересов участников экономических отношений, при этом, активно поддерживать слои населения, нуждающиеся в перераспределении части благ в свою пользу для выживания и развития - именно государство может и должно поддерживать данную группу участников общественных отношений, в целях эффективной реализации своей социальной функции.
Применительно вмешательства государства в экономику, речь идет об изъятии части ренты у экономических субъектов и перераспределении ее путем направления в социальную сферу, в рамках создания и поддержки социальных служб, здравоохранения, социального страхования; для производства социальных благ, при оказании материальной помощи и решении прочих задач социальной политики.
Рента изымается государством, как правило, в виде налогов, которые уплачивают все участники экономических отношений, и иных платежей. Кроме того, государство также имеет возможность аккумулировать собственные финансовые ресурсы за счет самостоятельного участия в экономической деятельности - как внутри самого государства, так и во внешнеэкономических отношениях.
Еще один источник изъятия и перераспределения ренты - установление государственных монополий и национализация предприятий и отраслей. В таком случае, государство само становится получателем ренты (прибыли), которая и перераспределяется в интересах наименее защищенных слоев общества.
Вопрос о том, в каком объеме и в каких границах, какими способами должно осуществляться изъятие ренты в целях дальнейшего перераспределения, на протяжении столетий занимал умы философов и экономистов. На современном этапе наиболее данного вопроса дают теории общественной справедливости.
Категория «социальной справедливости» встречается в исследованиях со средины 19 века, но наибольшую разработку получила в социальных и экономических исследованиях второй половины 20 века.
Всего в рамках теории справедливого распределения выделяется три теории. Исторически первая из них - теория воздаяния, при которой справедливость воспринимается как субъективная мера воздаяния за вклад индивида, в частности, в экономику. Справедливость, при этом, уточняется не в сравнении каждого с каждым, а в сопоставлении не неким эталоном, стандартом распределения.
Основу теории справедливости (в рамках которой распределение должно основываться на сравнении каждого с каждым) составляет идея «справедливого распределения» (распределительная парадигма). Философы Нового времени (Дж. Ст. Милль и другие) видели в обеспечении справедливого распределения социальных благ ключ к достижению общественного согласия и счастья. Аналогичного подхода придерживались и мыслители - социалисты (К.Маркс и др.).
Наконец, также выделяется и меновая парадигма, основной смысл заключается в том, что общественная справедливость - это свободный обмен на основе взаимной выгоды и добровольности, общество есть механизм универсального обмена, а государственное вмешательство допустимо исключительно для противодействия обману и насилию. Данные установки характерны для классического либерализма, либертаризма и анархизма.
Спектр современных либеральных концепций справедливости довольно широк. Данная проблематика разрабатывается, в частности, в рамках утилитарного либерализма (Р.Брандт, Р.Хэар и др.), скептического либерализма (теория договорной справедливости Д.Готиера), либерализма естественных прав (теория либертарной справедливости Р.Нозика), конституционная политическая экономия Джеймса Бьюкенена.
Одной из наиболее перспективных (и востребованных) на сегодняшний день представляется деонтологическая концепция Дж.Роулса.
В своей концепции Роулс успешно соединил формальную теорию справедливости с субстантивной, призванной установить содержательные принципы общей справедливости с тем, чтобы, по существу определив требования участников общественного договора, регулировать социальные интересы на основе распределения прав и обязанностей, выгод и издержек социальной кооперации. Проанализировав гипотетический общественный договор, в ходе которого люди уславливаются о принципах справедливости, философ приходит к заключению, что в содержательном плане справедливость базируется на двух принципах: все участники договора имеют одинаковое право на максимальную свободу, совместимую со свободой других; социальное и экономическое неравенство, связанное с позициями и должностями, открытыми для всех на условиях честного равенства шансов, должно быть рационально ожидаемым преимуществом каждого.
Джеймса Бьюкенена (1919-2013) можно отнести к той редкой категории экономистов, имя которых (задолго до их кончины) прочно ассоциируется с целыми направлениями в экономической науке. В данном случае это теория общественного выбора (в интерпретации виргинской школы политической экономии) и тесно связанная с ней конституционная политическая экономия (КПЭ).
Конституционную политическую экономию, начиная с вышедшей в 1962 г. работы «Расчет согласия», в большинстве ключевых работ Бьюкенена можно считать главной, доминирующей темой.
Бьюкенен писал, что «конституционная экономика направляет аналитическое внимание к выбору между ограничениями». Из его изложения содержания КПЭ следует, что в качестве этих ограничений выступают правила - институциональные, конституционные и прочие. При этом важно подчеркнуть не только известное разделение на выбор правил (который и описывает изучаемую КПЭ область) и выбор в процессе игры по правилам (относящийся к традиционной экономике), но и тот факт, что сами эти правила, ограничивающие поведение людей, возникают как результат добровольного обмена между индивидами.
Для Бьюкенена характерен акцент на обмене, а не на выборе. Ему чуждо представление об экономике как науке, в которой исследуется выбор наилучшего варианта, обеспечивающего максимизацию какой-либо экзогенно заданной и заранее известной целевой функции. И поэтому выбор конституционных правил как институциональных ограничений он также представляет как обмен. «Формирование институциональных ограничений основано на расчете индивидуальных интересов, который, в свою очередь, требует введения и использования парадигмы обмена в противоположность идеалистическому поиску единственного блага». Таким образом, для бьюкененовской КПЭ органична не парадигма максимизации, а парадигма обмена.
Что означает обмен при выборе правил? Каждый, кто принимает на себя ограничения в обмен на ограничения для другой стороны, в итоге имеет чистый выигрыш. «Необходимым условием сотрудничества в общественном взаимодействии является перспектива положительных ожидаемых выгод всеми сторонами или, в терминологии «выгравший-проигравший», перспектива того, что не будет тех, кто окажется в чистом проигрыше». Следовательно, правила появляются в результате стремления к выигрышу от взаимовыгодного обмена.
Сравнительное преимущество договорного подхода, или контракционизма (contractarianism), как замечает сам Бьюкенен, лежит в этической области. Ибо, по его мнению, никакая альтернативная трактовка не дает объяснения, почему индивид не является постоянно потенциальным революционером. И, кроме того, не предлагает убедительной логики приверженности политическим обязательствам и лояльности сообществу.
Общественный договор рассматривается как складывающийся из двух взаимосвязанных, но не тождественных сделок. В первой выигрывают все, она теоретически не требует никакого насилия, общая выгода обеспечивает добровольность участия в общем деле. Вторая требует соглашения о принуждении к соблюдению условий первой. Ее можно сравнить с бурлаками, тянущими баржу по каналу: каждый из них лично заинтересован в продвижении баржи, но одновременно налицо и условия для отлынивания. Понимая это, бурлаки соглашаются выделить одного, вручить ему кнут, чтобы он выполнял полицейские функции для противодействия отлыниванию.
Контракционизм в форме конституционного договора (конституционализма) сочетается с требованием о наличии прочной клетки (границ) для государства-Левиафана. «Конституционализм основан на идее, что взятые на себя государством политические полномочия считаются легитимными, только если эта власть остается в положенных ей (явно или неявно) пределах, заключающихся в наборе правил, составляющих непрерывно существующий договор». Однако государство постоянно хочет выйти и выходит за эти пределы. Революционный сдвиг, совершенный теорией общественного выбора, заключался в том, что вместо концепции «провалов рынка» на авансцену вышла концепция «провалов государства», в которой описывается оппортунистическое поведение государства.
Таким образом, значительная часть современных теорий социальной справедливости следует отнести к меновым, которые воспринимают государство как важного арбитра в процессе справедливого общественного обмена, основанного на общественном договоре, гарантируемым государством, механизмом государственного принуждения и изъятия части экономической ренты для дальнейшего перераспределения.
В целом же, степень реализации социальной задачи предопределяет социальную направленность государства, и позволяет выделять государства с социалистической моделью вмешательства в экономику, с государством, обеспечивающим паритет публичных и частных интересов при экономическом регулировании, и государства, развивающие социальный сектор путем создания условий для частного сектора по самостоятельному развитию и поддержке социальной сферы.
Каждая из применяемых моделей государственной социальной политики характеризуется рядом преимуществ и недостатков, и в конкретных социально-экономических, политических и исторических условиях доказывала свою состоятельность (или несостоятельность).
Например, модель социалистического государства, реализованная, в частности, в Советском союзе, безусловно, считается одной из самых социально-ориентированных моделей государственного управления на всем историческом этапе. Безусловно, в СССР социальные услуги были бесплатны и доступны всем, по крайней мере, как было задекларировано. Однако, более глубокий анализ показывает, что уровень и качество этих услуг, особенно, в последние годы существования Советского Союза был крайне низок. Многие социальные услуги, например, качественное здравоохранение, не были доступны (по крайней мере, в полном объеме) жителям отдаленных территорий, и т.д. Уровень между качеством социального обслуживания в республиканских центрах и малых городах существенно отличался. Наконец, данная социальная модель основывалась на тотальном вмешательстве государства в экономику, бесспорном и принудительном изъятии ренты, установлении государственной монополии в значительном числе отраслей и сфер деятельности. Эти обстоятельства едва ли позволяют говорить о том, что модель государственного вмешательства советского государства в экономику была справедливой.
С другой стороны, современные социалистические модели (например, в Швеции), основанные на безусловном участии всех граждан и институтов в реализации социальных задач государства, посредством, прежде всего, изъятии значительной части ренты (уровень налогообложения в Швеции - один их самых высоких в мире), доказывают состоятельность и по критерию доступности, и по критерию качества социальных услуг и работы социального сектора, что, опять же, не устраняет критику обоснованности такого подхода.
Большинство современных социальных государств активно делит бремя по реализации социальных и прочих функций с частным сектором. Примеры механизмов солидаризации подобного рода - гибридные системы социального страхования (например, существование обязательных и добровольных пенсионных отчислений; франшиза при оплате страховых медицинских услуг), государственно-частное партнерство при финансировании и развитии общественного сектора. Подобную модель участия государства в развитии общественного сектора, с той или иной степенью успешности, реализует и российское государство на современном этапе.
В некоторых государствах правительство стремится существенно дистанцироваться от частного сектора, вмешиваясь в экономические процессы в достаточно исключительных случаях, причем, как правило, на условиях самоограничения вмешательства через развитую систему судебного и общественного контроля (пример - США). Часть ренты государство продолжает изымать, в целях финансирования государственного механизма, обороны и т.п., но нередко развитие общественного сектора в таких случаях передается в частные руки. Общая идея подобного взаимодействия такова: государство представляет всем заинтересованным субъектам (стейкхолдерам) - населению, предпринимателям, корпорациям - максимальную степень экономической свободы, но возлагает на них обязательства по поддержке и развитию социального сектора.
Безотносительно избранной модели, государство должно следить, чтобы интересы всех стейкхолдеров были учтены, а интересы наименее защищенных слоев населения - защищены.
Выше шла речь о социальном, или социально ориентированном государстве. Кроме того, с сожалением приходится констатировать, что ряд государств в современном мире не выполняет социальную функцию в должной мере, часть ренты у субъектов экономики изымается в произвольном порядке и используется для обогащения чиновников, общественные интересы, при этом, игнорируются. Как показывает практика, подобные модели остаются жизнеспособными только при установлении тотальной диктатуры и государственного контроля, репрессий со стороны государственной машины, и разрушаются при консолидации сил общества, направленных против недемократических режимов.
Таким образом, в зависимости от ряда уникальных для каждой страны внутренних и внешних факторов, от этапа и уровня социально-экономического развития страны изменяется роль государства в экономике.
Главными целевыми ориентирами государственного регулирования экономики являются обеспечение экономической и социальной устойчивости страны, укрепление ее экономического базиса, адаптация национальной экономики к изменяющимся внутренним и внешним условиям.