Римские цезари в каллиграфических записях к роману Достоевского «Идиот»
Е.Л. Смирнова
Петрозаводский государственный университет (Петрозаводск, Российская Федерация)
Аннотация
Статья посвящена выяснению роли имен римских императоров в каллиграфических записях Достоевского конца 1860-х гг. (Российский государственный архив литературы и искусства, фонды 212.1.6, 212.1.7). Одной из причин обращения Ф.М. Достоевского к образам и сюжетам римской истории стала типичная для образованных слоев середины XIX в. мысль о том, что история Рима являет образцы добродетелей и примеры пороков и злодеяний и поэтому представляет высокую степень важности для каждого, кто неравнодушен к судьбам человечества. Поскольку в творческие размышления писателя включены, главным образом, Гай Юлий Цезарь и властители первых двух веков (и первых трех династий) эпохи Империи, то интерес писателя к римским цезарям необходимо соотносить с его оценкой истории Рима I-II вв. как времени столкновения императорского культа и веры в Иисуса Христа. Вместе с тем объектом внимания Достоевского стали также Аттила и Ромул Августул, имена которых связаны с завершающими страницами истории Западной Римской империи.
Источниками ассоциаций и мотивов, связанных с римскими цезарями, были для Достоевского не только тексты античных и христианских авторов, но и образы императорского Рима в современной литературе и публицистике. Важнейшие нюансы смысла рождались из сопоставления древнеримской истории с новой историей Западной Европы и России. Знаменательна эволюция темы каллиграфических записей в романе «Идиот»: если в первоначальных набросках к роману акцент был на деспотизме и чудовищности римских властителей, то в записях к окончательной редакции -- на отражении истории императорского Рима и его судьбы в Апокалипсисе.
Ключевые слова: Ф.М. Достоевский, текстология, каллиграфия, прототипы, античность, Древний Рим, Римская империя, римские цезари, «Идиот», Апокалипсис, Т.Н. Грановский
Abstract
Ekaterina L. Smirnova
Petrozavodsk State University (Petrozavodsk, Russian Federation)
Roman Emperors in Dostoevsky's Calligraphic Notes to The Idiot
The article focuses on clarifying the role of names of Roman emperors in Dostoevsky's calligraphic records in his notebooks of the late 1860s (Russian State Archive of Literature and Art. Funds 212.1.6 and 212.1.7).One of the reasons for Fedor Dostoevsky's invocation of images and themes from Roman history was the idea characteristic of the educated class of the mid-19th century, namely, that the history of Rome is a model of virtues and example of vices and atrocities, and is therefore essential to everyone who is not indifferent to the fate of humankind. Since the writer's creative reflections mainly refer to Gaius Julius Caesar and the rulers of the first two centuries (and the first three dynasties) of the Imperial Period, the writer's interest in the Roman Caesars must be correlated with his assessment of Imperial Rome in the I-II centuries as the time of strengthening the sole nature of the Emperor's power and the spread of the Imperial cult, on the one hand, and the formation of Christianity, on the other. At the same time, Dostoevsky's attention was drawn to Attila and Romulus Augustulus, whose names are associated with the final pages of the history of the Western Roman Empire. For Dostoevsky, Not only texts authored by ancient and Christian authors, but also images of Imperial Rome in contemporary literature and journalism became the sources of associations and motifs associated with the Roman Caesars for Dostoevsky. The most important nuances of meaning were born from the comparison of ancient Roman history with the new history of Western Europe and Russia. The evolution of the subject of calligraphic notes in The Idiot is significant: in the initial drafts of the novel the emphasis was placed on the despotism and monstrosity of the Roman rulers, while the notes for the final version concentrated on the reflection of the history of Imperial Rome and its fate in the Apocalypse.
Keywords: Fedor Dostoevsky, textual criticism, calligraphy, prototypes, antiquity, Ancient Rome, Roman Empire, Roman Caesars, “The Idiot”, Apocalypse, Timofey Granovsky
В записных тетрадях Ф. М. Достоевского заметное место принадлежит идеографическим записям, включая и каллиграфию, в которых нашли отражение процессы рождения сюжетов и образов, внутренний диалог писателя с самим собой и различные его приемы творчества [Баршт: 4, 6]. В рабочих тетрадях писателя «текст, рисунки, каллиграфия зачастую образуют сложное иррациональное единство, в котором автор дает ассоциативное решение творческой задачи» [Захаров, 2018: 93]. Каллиграфия Достоевского, как особый раздел его идеографии, связана «с эстетическим переживанием писателем самого процесса письма, письменной графики как внешнего выражения сокровенного, глубинного смысла слова. Знаки “каллиграфического” языка актуализируют семантический потенциал имени в максимуме его внутренней и внешней связности, формируя своего рода “сгущения мысли”» [Баршт, Малафеевская: 26].
Одной из интереснейших особенностей и до сих пор не разгаданной загадкой рабочих тетрадей Достоевского 1867-1871 гг. (РГАЛИ.Ф. 212.1.6, Ф.212.1.7) являются неоднократно встречающиеся на их страницах каллиграфически выведенные имена римских императоров. Они расположены на страницах подготовительных материалов к роману «Идиот» (Ф. 212.1.6. С.124, 126-128, 130; Ф. 212.1.7. С. 93, 96, 97, 99, 102, 103, 104, 106, 110), черновых записей к рассказу «Вечный муж» (Ф. 212.1.6. С. 63) и вторгаются в черновые записи к плану повести о капитане Картузове (Ф. 212.1.6. С. 107). Начертанные, как правило, в одном направлении с основным текстом, но иногда в обратном или противоположном, чаще всего эти записи являются маргиналиями, своеобразными авторскими пометами на полях, но порою они занимают -- и это в особенности любопытно -- несколько страниц целиком и подряд (Ф. 212.1.6. С. 106, 108-109; Ф. 212.1.7. С. 105).
Какие властители Рима привлекли внимание Достоевского и почему они стали «существенными для его творчества и биографии событийными или идейными комплексами»1? Что скрывается за выбором одних и умалчиванием других императоров Рима, за объединением имен в группы и столбцы в разных сочетаниях? Какие ассоциации рождались в процессе неспешного прописывания имен правителей Римской империи? Какую роль играли римские цезари в творческой лаборатории писателя в конце 1860-х гг.?
Изучение встречающихся в рабочих тетрадях имен римских цезарей показало, что далеко не все правители Рима привлекли внимание Достоевского. Во-первых, в обеих записных тетрадях мы обнаруживаем каллиграфические прописи имени Гая Юлия Цезаря -- знаменитого римского диктатора 48-44 гг. до н.э., последнего из диктаторов эпохи Республики и первого, кто превратил почетный, но временный титул императора (победоносного полководца) в постоянную часть своего личного имени. Во-вторых, в каллиграфических записях фигурируют все императоры династии Юлиев-Клавдиев, начиная с ее основателя: Август (27 г. до н. э. -- 14 г. н. э.), Тиберий (14-37 гг.), Калигула (37-41 гг.), Клавдий (41-54 гг.) и Нерон (54-68 гг.). В-третьих, в каллиграфиях встречаются правители сложного для Рима «года четырех императоров» (68-69 гг.) -- Гальба, Отон, Вителлий. Наконец, в записную тетрадь попали два из трех императоров династии Флавиев -- Веспасиан (69-79 гг.) и Тит (79-81 гг.) и двое из шести императоров династии Антонинов -- Адриан (117-138 гг.) и Марк Аврелий (161-180 гг.). Из правителей Рима более позднего времени упоминается лишь Ромул Августул (475-476 гг.), последний император Западной Римской империи. Таким образом, в круг творческих размышлений писателя оказались включены, если не считать Ромула Августула, только Гай Юлий Цезарь и властители первых двух веков (и первых трех династий) эпохи Империи. Важно отметить, впрочем, что из династии Флавиев не упоминается Домициан, а из династии Антонинов -- Нерва, Траян, Антонин Пий и Коммод.
Имя Гая Юлия Цезаря прописано в подготовительных материалах к роману «Идиот» в общей сложности 112 раз, причем в разнообразных вариантах (Julius Cesar Imperator, Julius Cesar, Julius Ces, Julius, Jul, Jules Cesar, Jules), которые можно охарактеризовать как смесь латинского и французского написаний (на латыни было бы Julius Caesar,по-французски -- Jules Cйsar).29 раз встречается имя Калигулы (варианты:Caius Caligula, Caius Calig, Caligula, Caius C), 9 раз -- Клавдия (Claudius), 8 -- Тиберия (Tiberius)и Марка Аврелия (Marcus Aurelius Antoninus, Marcus Aurelius, Marcus A., Marcus), 6 -- Нерона (Nero)и Веспасиана (Vespasianus, Vespas), 5 -- Гальбы (Galba).Остальные имена встречаются реже: четыре раза выведено имя Вителлия (Vittellius, Vittelius), трижды -- Отона (Otto) и Августа (Augustus), по два раза -- Тита (Titus), Адриана (Adrianus, Adrian)и Ромула Августула (Romulus Augustulus).
Наибольшее разнообразие имен властителей Рима, а именно тринадцать, приходится на с. 106-109 рабочей тетради 1867-1871 гг. (Ф. 212.1.6). Страницы 106, 108 и 109 заполнены исключительно каллиграфическими записями, на странице 107 каллиграфии занимают две трети листа, а внизу под чертой расположен текст (6 строк), представляющий собой продолжение записей, начатых на странице 105 (см. Илл. 1).
Это позволяет предположить, что изначально на с. 106-109 была только каллиграфия, а текст внизу 107-й страницы появился позже -- в период составления черновых записей к плану повести о капитане Картузове, занимающих, как указывается в описании тетради, с. 91-102, 105 и 1072. В пользу этого предположения отчасти свидетельствует отсутствие записей на с. 110, 112-113 и практически полное отсутствие записей на с. 111. Создается впечатление, что писатель посвятил каллиграфическим прописям имен римских императоров два тетрадных разворота, окруженных чистыми страницами, наугад раскрыв тетрадь для решения какой-то творческой задачи.
Илл. 1. Каллиграфические записи имени Гая Юлия Цезаря (РГАЛИ. Ф. 212.1.6. С. 107)
Fig. 1. Calligraphic inscription of the name of Gaius Julius Caesar (The Russian State Archive of Literature and Arts.F. 212.1.6. P. 107)
Этот вывод не выглядит неправдоподобным, поскольку, как уже отмечалось исследователями творчества Достоевского, писатель не всегда заполнял свои рабочие тетради последовательно, страница за страницей. Он мог писать «то в начале тетради, то в середине ее, опять возвращался к началу, делал отдельные записи в конце <...>. Мало того, он перевертывал тетрадь, делая последние листы первыми, и продолжал в таком порядке заполнять тетрадь, частично уже исписанную в первоначальном направлении» [Нечаева, 1957: 13]. «Зачастую, торопясь зафиксировать то или иное творческое решение, Достоевский раскрывал свои рабочие тетради совершенно произвольно и делал очередной набросок вне всякой связи с предыдущими. Общую картину усугубляет то обстоятельство, что писатель сравнительно редко датировал записи в своих записных книжках и тетрадях» [Тихомиров, 2008а: 385].
Каким временем следует датировать каллиграфии имен римских цезарей на с. 106-109? Б. Н. Тихомиров указывает: «Подготовительные материалы к ранней редакции “Идиота” занимают с. 1-43 и 114-141 (с пропусками), отдельные записи сделаны на с. 49, 57 и 111. Таким образом, после прекращения 30 октября (11 ноября) 1867 г. работы в этой тетради (по-видимому, в связи с намерением писателя перейти к созданию связного текста) вся ее центральная часть (с. 44-110) оставалась свободной. Где-то через год, в августе -- сентябре 1868 г., на с. 89-90 Достоевский набрасывает черновик письма к издателю одного из швейцарских журналов. Вновь писатель возвращается к этой тетради лишь в 1869 г., когда по завершении публикации романа “Идиот” он приступает к разработке новых замыслов для журналов “Заря” и “Русский вестник”» [Тихомиров, 2008b: 300-301]. Из этого наблюдения получается, что каллиграфические прописи на страницах 106-109 следует датировать 1869 годом. Однако, на наш взгляд, нельзя исключать и другую датировку указанных страниц, относящую их ко времени работы Достоевского над «Идиотом». Дело в том, что каллиграфии имен римских императоров на с. 106-109 в рассматриваемой нами тетради перекликаются с каллиграфиями с. 105, 103, 102, 99 в записной тетради 1868-1869 гг. (Ф. 212.1.7), в которых тоже фигурируют имена римских императоров от Цезаря до Веспасиана и Марка Аврелия Антонина (см. Илл. 2-3); при этом записи содержат подготовительные материалы к роману «Идиот» и датируются первой половиной апреля 1868 г., если судить по имеющимся в тетради датам: «16 Апр<Ъля>» (с. 91), «10 Апреля» (с. 92, 101, 104), «9 Апреля» (с. 115)3.
Илл. 2-3.Каллиграфические записи имен римских императоров (РГАЛИ. Ф. 212.1.6. С. 106 и Ф. 212.1.7. С. 103)
Fig. 2-3.СaШgraphic inscription of the names of Roman emperors (The Russian State Archive of Literature and Arts.F. 212.1.6.P. 106 and F. 212.1.7. P. 103)
Таким образом, можно прийти к заключению, что каллиграфические записи имен римских цезарей появились в рабочей тетради 1867-1871 гг. в два этапа: на с. 124, 126-128, 130 -- в 1867 г., в период работы писателя над ранним замыслом «Идиота», а на с. 106-109 -- во время работы над второй- четвертой частями романа в 1868 г. В первом случае мы обнаруживаем всего четыре имени из истории Рима: Цезарь, Калигула, Нерон, Марк Аврелий, -- и в основном каллиграфические записи являются маргиналиями. Во втором случае в каллиграфиях фигурируют имена тринадцати римских императоров, и, как было сказано выше, изначально каллиграфии занимали страницы целиком, два разворота подряд. Особо следует подчеркнуть, что на с. 106, 108 и 109 Достоевский словно бы объединяет имена римских властителей в группы, записывая их столбцами, количество имен в которых варьируется от двух до одиннадцати.
Несколько особняком стоят каллиграфические прописи имен Цезаря и Калигулы на с. 63 (Илл. 4).
Илл. 4.Каллиграфические записи имен римских императоров (РГАЛИ. Ф. 212.1.6. С. 63)
Fig. 4.СaШgrapЫc inscription of the names of Roman emperors (The Russian State Archive of Literature and Arts.F. 212.1.6. P. 63)
Они расположены среди черновых записей к рассказу «Вечный муж», предположительно датируемых не ранее августа 1869 г. [Тихомиров, 2008c: 326]. Однако по способу написания и расположению на странице прописи с. 63 очень похожи на каллиграфические записи с. 106-109 и, как представляется, вполне могли быть написаны в одно время с ними, то есть в период работы Достоевского над второй-четвертой частями «Идиота» (а наброски к «Вечному мужу» были добавлены позже). Дополнительным аргументом в пользу этой версии служит наличие каллиграфических записей имен Цезаря и Калигулы на с. 99, 102, 103, 105 подготовительных материалов к роману «Идиот» в рабочей тетради 1868-1869 гг. При этом на с. 103 рядом с «Iulius Cesar»и «Caius Caligula»дважды выведено «Идютъ» (см. Илл. 5).
Илл. 5.Каллиграфические записи имен Цезаря и Калигулы (РГАЛИ. Ф. 212.1.7. С. 103)
Fig. 5.СaШgrapЫc inscription of the names of Caesar and Caligula (The Russian State Archive of Literature and Arts.F. 212.1.7. P. 103)
Важным моментом в осмыслении значения имени каждого римского императора в творческой лаборатории Достоевского является представление о том, что писатель, по всей видимости, был глубоко знаком с античной традицией об истории Рима I -- начала II вв. Так, на каторге в одном из писем к брату 1854 г. Достоевский просил прислать «европейских историков, экономистов, святых отцов, по возможности всех древних (Геродота, Фу- кидита (так у Достоевского. -- Е. С.), Тацита, Плиния, Флавия, Плутарха и Диодора и т. д. Они все переведены по-французски)»4. В послекаторжный период интерес Достоевского к римской истории не угас: в его библиотеке зафиксированы сочинения Тацита в переводах на русский и французский языки, письма Плиния Младшего, записки Гая Юлия Цезаря [Библиотека: 44, 99, 191, 245]5. Во время издания журнала «Время» писатель, безусловно, познакомился с лекциями Т. Н. Грановского по римской истории от Цезаря до Нерона6, знал сочинения П. Н. Кудрявцева7 и В. И. Модестова8, посвященные истории раннеимператорского Рима.
На первый взгляд, объяснение причин появления имен римских императоров в каллиграфиях Достоевского не должно представлять большой сложности, поскольку направление поиска указано в исследованиях достаточно надежно: писатель «подолгу прописывал имена разных исторических деятелей, вдумываясь в основное бытийное назначение их жизненного пути <...>, ища нужный коннотирующий смысл» [Баршт, 2018: 6-7], создавая мир ассоциаций, служащих «основой для построений художественных образов» [Баршт, 1986: 309].Более того, представляется вполне естественным, что за поиском коннотаций Достоевский обратился именно к истории Римской империи: в гимназических учебниках по всеобщей истории, в публицистике и научных работах середины XIX века общим местом была мысль о том, что история Рима являет «прекрасные образцы всех добродетелей и опаснейшие примеры пороков и злодеяний»9, представляет «высокую степень занимательности и важности для каждого, кто неравнодушен к судьбам человечества»10, а также обнаруживает присутствие всемирного недуга, болезни и медленного разрушения, но эти времена, «мрачные развращением римлян и идолопоклонством народов, озарились светом Евангелия»11, «христианство приносит исцеление»12.