Варламов показывает, что именно «большие» события, исторические перемены оказываются первостепенно значимыми, в том числе и для частной жизни людей. Так, в романе описываются первые дни войны 1914--1918 гг.: люди воодушевлены идеей справедливого отпора врагу, все частное, личное уходит, человеком руководят мысли о стране, о родине. «Война обнаружила подлинный масштаб вещей, личное скукожилось, съежилось и попряталось по тайникам души и тела, а все общественное стало большим и важным. Слова «Отечество», «Россия», «Царь-град»... вдруг зазвучали во всю мощь... стыдным стало думать о чем-то другом, как не о победе в святой войне, и все прежние невзгоды и личные разочарования оказались ничтожными» [7.С. 250--251].Варламов описывает, как на судьбе Ульяны отразилось начало войны: «.Никогда она не жила такой полной жизнью, никогда не ощущала такую причастность к общему делу, никогда не переживала за далеких, неведомых ей русских людей, никогда так не предвкушала будущего и того ликования, с каким будут встречать победителей на улицах Петрограда» [7.С. 254]. С настроением Ульяны вполне резонируют рассуждения ее отца, Василия Христофоровича Комиссарова: «Сегодня есть только один талант -- верность государю» [7.С. 317].
Герой романа Водолазкина воспринимает историю совершенно иначе. Иннокентий Платонов признается, что мыслит «неисторически». События «большой» истории в его понимании -- это всего лишь «фон» для раскрытия внутреннего потенциала личности. На первом плане для него оказывается не история страны, не общественные потрясения, а судьба отдельного человека. Водолазкин и сам признавался в одном из интервью, что «.главное для меня -- не социальное, а персональное измерение», «история -- это площадка, на которой мы реализуем себя» [6]. «Для одних событие -- Ватерлоо, -- размышляет герой Водолазкина, -- а для других -- вечерняя беседа на кухне. В конце, предположим, апреля тихая такая беседа -- под абажуром с тусклой мигающей лампочкой» [4.С. 380]. «Ведь это только на первый взгляд кажется, что Ватерлоо и умиротворенная беседа несравнимы, потому что Ватерлоо -- это мировая история, а беседа вроде как нет. Но беседа -- это событие личной истории, для которой мировая -- всего лишь небольшая часть, прелюдия, что ли. Понятно, что при таких обстоятельствах Ватерлоо забудется, в то время как хорошая беседа -- никогда» [4.С. 381].
По мысли Водолазкина, даже глобальные исторические происшествия современники зачастую воспринимают лишь в сугубо субъективном ракурсе, в личностных впечатлениях и ощущениях и только потом, спустя годы, человек осознает политический, социальный масштаб произошедшего. Когда главного героя «Авиатора» приглашают на телепередачу и задают ему вопрос о том, каким ему запомнился день Октябрьского переворота, Платонов отвечает: «Знаете, он мне даже не запомнился. Уже потом, поняв, что это за день такой, я его в памяти восстановил. Шел, если я ничего не путаю, дождь со снегом. Точнее, сначала был дождь, который перешел в мокрый снег. Я вышел куда-то, забыв дома шарф, и снежинки таяли у меня на шее, я чувствовал их таяние горячей кожей. Ветер был, ранняя темень...» [4.С. 141].
Таким образом, Варламов и Водолазкин принципиально различным образом осмысливают категорию исторического события как такового, кардинально несходными оказываются их представления о взаимодействии личности и истории. В восприятии революционных перемен героями «Мысленного волка» и «Авиатора» также ставятся различные акценты. Вместе с тем и Варламов, и Водолазкин, на наш взгляд, мыслят в русле неомодернизма [10], поскольку стремятся увидеть за конкретно-историческим планом план универсальный и, анализируя революционные события 1917 г., ставят своей целью осмысление неких ключевых закономерностей национальной истории (Варламов), а также принципов взаимоотношения личности и истории вообще (Водолазкин). По Варламову, ход развития национальной истории оказался во многом связан с постепенным «накоплением энергии» и ее последующим «высвобождением»; по Водолазкину, «большая» история формируется как совокупность частных судеб, ничуть не менее значимых, чем крупные, масштабные события, затрагивающие жизнь целых народов.
Неомодернистский вектор реализуется в анализируемых произведениях и в значимости этической проблематики. У обоих авторов при размышлениях об истории на первом плане оказывается нравственная грань, столь важная для неомодернистского художественного сознания. Варламов, намеренно исключая революционный акт как таковой из нравственной системы координат, размышляет о последствиях революции именно с моральной точки зрения. Для героя Водолазкина рассуждения о революции немыслимы вне этических оценок, поскольку он воспринимает и интерпретирует революцию прежде всего как проявление зла. Стремление осмыслить историю в этическом ракурсе -- характерная особенность неомодернистского художественного мышления, в полной мере воплощаемая в романах «Мысленный волк» и «Авиатор».
Список литературы
1. Коваленко А.Г. Очерки художественной конфликтологии: антиномизм и бинарный архетип в русской литературе ХХ века. М.: РУДН, 2010. 491 с.
2. Интервью с «русским Умберто Эко» Евгением Водолазкиным. URL: http://100000-knig.m/news/intervyu-s-msskim-umberto-eko-evgeniem-vodolazkinym/
3. Водолазкин Е. «Авиатор» -- очень петербургский роман. URL: http://turpiter.ru/evgenii-vodolazkin-aviator-ochen-peterburgskii-roman/ (дата обращения: 01.10.2018).
4. Водолазкин Е.Авиатор. М.: АСТ, 2017. 410 с.
5. Блок А. Интеллигенция и революция // Блок А. О назначении поэта. М.: Сов. Россия, 1971. С. 6--23.
6. Писатель Евгений Водолазкин об уроках 1917 г. и о переезде утопии из России на Запад. URL: https://www.dp.ru/a/2017/01/19/Oni_nachinajut_rastit_v_se
7. Варламов А. Мысленный волк. М.: АСТ, 2015. 508 с.
8. Солдаткина Я.В. Творческое наследие А.П. Платонова и семантико-эстетические поиски в современной русской прозе (А.Н. Варламов «Мысленный волк», А.В. Иванов «Ненастье») // Вестник РУДН. Серия: Литературоведение. Журналистика. 2016. № 1. С. 45-54.
9. Мескин В.А. «Мысленный волк» Алексея Варламова как опыт символистского романа // Вестник РУДН. Серия: Литературоведение. Журналистика. 2017. № 1. С. 55-65.
10. Кротова Д.В. Современная русская литература. Постмодернизм и неомодернизм. М.: МАКС Пресс, 2018. 224 с.
References
1. Kovalenko A. G. Essays of artistic conflictology: Antinomianism and the binary archetype in Russian literature of the twentieth century. Moscow: RUDN, 2010. 491 p.
2. Interview with" Russian Umberto Eco " Evgeny Vodolazkin. URL: http://100000-knig.m/news/intervyu-s-msskim-umberto-eko-evgeniem-vodolazkinym/
3. Vodolazkin E. "Aviator" -- a very Petersburg novel. URL: http://turpiter.ru/evgenii-vodolazkin-aviator-ochen-peterburgskii-roman/ (accessed: 01.10.2018).
4. Vodolazkin E. Aviator. M.: AST, 2017. 410 p
5. Block A. Intelligentsia i revolyutsiya [Intelligentsia and the Revolution]. On the appointment of the poet. Russia, 1971. pp. 6-23.
6. Writer Yevgeny Vodolazkin about the lessons of 1917 and the move of utopia from Russia to the West. URL: https://www.dp.ru/a/2017/01/19/Oni_nachinajut_rastit_v_se
7. Varlamov A. Mental wolf. Moscow: AST, 2015. 508 p.
8. Soldatkina Ya. V. The creative heritage of A. P. Platonov and the semantic and aesthetic search in modern Russian prose (A. N. Varlamov "The Thought Wolf", A.V. Ivanov "Bad Weather") / / Vestnik RUDN. Series: Literary Studies. Journalism. 2016. No. 1. pp. 45-54.
9. Meskin V. A. "The Thought Wolf" by Alexey Varlamov as an experience of the symbolist novel // Bulletin of the RUDN. Series: Literary Studies. Journalism. 2017. No. 1. pp. 55-65.
10. Krotova D. V. Modern Russian literature. Postmodernism and Neomodernism. Moscow: MAKS Press, 2018. 224 p.