Институт химии силикатов РАН им. И.В. Гребенщикова
Проблемы нанообразования, как следствие общих проблем высшего образования России
Жабрев В.А.
Пожалуй, нет в настоящее время слова, так широко употребляемого к месту, а чаще не к месту, как "нанотехнология". Даже члены Правительства без запинки пользуются этим термином, что, впрочем, не обязательно свидетельствует о том, что они понимают, о чем говорят. Даже бывший Президент США, далеко не самый образованный человек в прериях, публично утверждал, что тот, кто овладеет нанотехнологиями, через 30 лет будет править миром. В программе США по развитию нанотехнологий (Национальной Нанотехнологической Инициативы) откровенно написано, что главная ее цель это добиться абсолютного доминирования этой страны в области передовых технологий, включая информационные. Такая вот мечта о полной и беспредельной власти над миром.
С учетом нетленной парадигмы "КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ", (а источник грамотных и толковых кадров - система образования), попытаемся проанализировать, каковы перспективы России в этом новом сияющем мире, чего нам от него ждать, к чему готовиться и что надо бы срочно предпринять для того, чтобы не смотреть с завистью на огни уходящего поезда, причем не только нанотехнологического.
Развитие современных технологий привело к тому, что в настоящий момент нанонаука настолько многовекторна, что потенциально можно развивать нанотехнологии и сопутствующие им научные и технические направления примерно по 1300 - 1500 векторам развития. Представляется достаточно очевидным, что одновременно осуществить качественный прорыв по всем направлениям и занять в них лидирующие позиции одной стране не под силу, какими бы амбициями она ни обладала и что бы по этому поводу ни говорили ее Сенат, Конгресс и лично господин Президент. И наличие 40 ударных авианосцев вряд ли в этом деле поможет. Российские ученые в большинстве своем это прекрасно понимают и пытаются разумно оценить свои возможности. Прошедшие в 2006 и 2008 гг. в Москве Всероссийские совещания ученых, инженеров и производителей в области нанотехнологии показали, что реально российские ученые могут принимать участие в реализации максимум примерно 200 - 300 направлений. Это не означает, что мы автоматически становимся лидерами в этих направлениях. Отнюдь. Это означает лишь то, что на тот момент у нас был для этого потенциал, т. е. возможность, но она может остаться нереализованной. Прежде всего, это связано с проблемой кадрового голода, как в количественном отношении, так и в качественном. Итак:
Первая проблема - кадры. Количественный кадровый голод напрямую никак не связан с проблемой "демографической ямы". Пока еще во многих семьях сильны лучшие традиции российской технической интеллигенции, талантливая и порядочная молодежь будет стремиться в технические университеты, потому что никакая телевизионная пропаганда (вернее, антипропаганда) не перевесит семейного воспитания. Но что ждет эту молодежь в наших технических университетах? Это качественный кадровый голод. Во-первых, стремительно стареющий профессорско-преподавательский корпус. Средний возраст преподавателей уже существенно перевалил за 60 лет, но это интегрально, для всех вузов и с учетом ассистентов без степени. Если учесть только кадры высшей квалификации, профессуру, да еще исключить экономистов, юристов, "пиарщиков", социологов, сексопатологов и других представителей гуманитарно-либерального направления, то ситуация окажется совсем удручающей. К стране, в которой на 1,5 миллиона чиновников приходится менее 20 тысяч профессоров - докторов наук (по данным ВАК), то есть на каждого профессора по 75 чиновников, вполне применимы слова: "Неладно что-то в Датском королевстве". При этом надо учесть стремительный рост докторских защит по гуманитарным наукам и существенное уменьшение таковых в естественных и технических науках, особенно в направлении фундаментальных исследований.
В связи с этим вполне понятны попытки и предыдущих министров, ведающих наукой, и нынешнего вообще упразднить докторскую степень как статус, а всех кандидатов наук автоматически зачислить в доктора, как это принято на благословенном Западе. Безусловно, с точки зрения беспринципного бюрократа, это даст колоссальный мгновенный всплеск численности кадров высшей квалификации. Возможно, в России их станет даже больше, чем было в СССР, и неизмеримо вырастет ее научный потенциал - правда, липовый. Но какого министра это волнует?
Основная проблема стареющей профессуры - отсутствие тех, кому можно передать колоссальный накопленный опыт, умения, знания, отношение к работе и науке. Конкуренция за рабочее место профессора отсутствует полностью (в отличие от должности чиновника). Это связано с тем, что правительство временщиков не задумывается о собственных карьерных перспективах дальше, чем до следующих выборов, и, соответственно, не принимает во внимание карьерные устремления научной молодежи. И не только научной. К тому же дети высокопоставленных чиновников почему-то учатся за границей, будучи такими же "патриотами", как и их родители. Существует разрыв примерно в двадцать - тридцать лет между профессорским корпусом и талантливой научной молодежью. Для того, чтобы в естественных и технических науках вырастить из кандидата наук полноценного доктора требуется порядка 10-15 лет и еще лет 5 на окончательную шлифовку и огранку. Вот этот самый энергичный и креативный слой и был почти начисто вымыт провальными реформами девяностых. А процесс передачи опыта и знаний - деликатный и требует времени и значительных усилий как от учителя, так и от ученика.
Вторая проблема: резкое падение уровня общеобразовательной и естественно-научной подготовки выпускников средних школ, связанное с некоторыми реформами Министерства образования и науки (МОН). Сокращение школьных часов на математику и естественные науки уже дает свои плоды. А ведь нанотехнология междисциплинарная наука, и на ней это отразится особенно болезненно. Приходится на первом курсе устраивать дополнительные занятия для восполнения чудовищных прорех в знаниях. Зачисление по результатам ЕГЭ это усугубило. Рассуждение чиновников о том, что первая сессия и будет лакмусовой бумажкой, по результатам которой малообразованных отчислят - ложь. Уже год как МОН вернулось к порочным очковтирательским стандартам СССР, когда штатное расписание ВУЗа зависит от числа студентов. Отчислил 11 бездельников - увольняй одного преподавателя. И надо заметить, что это в ВУЗах нагрузка 11 человек на педагога считается нормой, в школах уже давно 9. Так что смеем думать, что результаты первой сессии первых ласточек ЕГЭ нарисуют благостную и радующую сердце чиновника картину, хотя и совершенно далекую от реальной действительности.
Прошедшее недавно заседание президиума Российской академии наук закончилось призывом вернуть физику в школу и внести коррективы в организацию ЕГЭ, иначе в ближайшее время в России о фундаментальных научных исследованиях в этой "главной из наук" можно будет забыть, - таково было единодушное мнение выступавших. Ужасающую картину сложившейся действительности с цифрами в руках подтвердил ректор Московского государственного университета Виктор Садовничий. По его словам, на механико-математическом факультете среди поступивших в этом году провели обычную школьную контрольную по математике. Результаты: отделение механики - 62% получили двойки, отделение математики - 39%!!! Причем среди двоечников большинство тех, кто получил на Едином государственном экзамене 80 баллов. То есть пятерку по прежним понятиям, ? сказал Садовничий. Это в первом по рейтингу ВУЗе России, куда поступают лучшие из лучших и самые образованные. И это при том, что для сдачи ЕГЭ назначены лишь две обязательные дисциплины - русский язык и математика. А для "добровольного" экзамена естественные науки выбирают меньшинство школьников: физику - около 20%, биологию - 18%, а химию - и вовсе всего 8%. Как заявил академик-секретарь отделения математики РАН Людвиг Фадеев, "многие считают, что ЕГЭ - это катастрофа. Даже преступление. Сегодня надо говорить о том, что мы теряем нашу систему образования!" Участники заседания президиума РАН предложили несколько мер для исправления ситуации с преподаванием естественных дисциплин в школе. Среди них - включить экзамен по естествознанию в число обязательных для ЕГЭ, всерьез заняться повышением квалификации учителей, провести слушания в Государственной думе по вводу нового поколения стандартов в сфере образования. И времени больше терять нельзя ? прозвучало в качестве вывода. Иначе вскоре фундаментальной наукой в России просто некому будет заниматься, считают члены президиума [1] РАН. Если бы только фундаментальной!!
Третья проблема: стандарты Болонской конвенции. Научно-педагогическое сообщество двух европейских стран, имевших лучшие системы образования - России и Германии боролось, как могло против этой насильственной ломки сложившейся системы. Результат в двух странах противоположный. Немцы просто увеличили нагрузку на студентов, тем самым максимально компенсировав негативные последствия рекомендаций болонского проекта, а мы нагрузку снизили, резко увеличив часы на самостоятельную работу студентов. Сейчас в Германии происходят демонстрации и публичные выступления против Болонской конвенции, объединившие студентов и преподавателей (кто-нибудь слышал об этом в наших СМИ?), требующих прекратить издевательство над высшим образованием.
У нас же по нормам МОН нагрузка изменилась следующим образом: до 70% учебного времени отводится студентам на самостоятельную работу при далеко не полном обеспечении библиотек методическими материалами плюс неразработанный механизм контроля. Самостоятельная работа имеет смысл, когда студент уже осознает ее необходимость плюс перманентное индивидуальное общение с преподавателем, желательно уровня профессора. (Достигается такой консенсус курсу к пятому). Обеспеченность одним учебником двух студентов считается нормальной, что несколько напоминает ситуацию 1941-1942 гг., когда имелась одна винтовка на троих - один стрелял, а двое пели Интернационал. Что остается петь нашим студентам? В нанотехнологии ситуация существенно хуже - массовые хорошие учебники практически отсутствуют, квалифицированные кадры в необходимом количестве, понимающие предмет и разбирающиеся в его тонкостях - тем более. Мы боимся, что повторится ситуация с общественными науками, когда сменой вывесок с заменой слова КПСС на Россия все и ограничилось, и философы марксистско-ленинского толка преподают абсолютно чуждые и враждебные им предметы, проявляя, кстати, повышенный интерес к нанотехнологии.
Самая острая проблема болонской конвенции в преломлении российских чиновников это двухуровневая подготовка. Когда министр на вопрос главы государства является ли бакалавриат полноценным высшим образование ответил утвердительно, все стало ясно. В СССР четыре года готовили только в педвузах и качество их образования стало притчей во языцех. Бакалавриат можно было бы считать полноценным среднетехническим образованием, если бы он имел мощную практическую направленность. Но этого нет. Отмена специалитета (образования инженерной направленности) приведет к вырождению и исчезновению инженерного корпуса. Магистерское образование все-таки, как это принято теперь говорить, заточено на подготовку исследователей и ученых, а стране позарез нужны толковые инженеры, которые смогут возродить и развивать почти полностью разрушенную промышленность. А к чему приводит передача управления сложными техническими сооружениями в руки экономистов-финансистов-предпринимателей очень хорошо показала трагедия на Саяно-Шушенской ГЭС. Дело в том, что направленность магистерского образования имеет свою специфику. Его можно сравнить с имевшей в свое время быть квалификацией инженер-исследователь, когда вузы готовили элитных специалистов для работы в научных лабораториях. А работа в научной лаборатории и на производстве - две очень разные вещи.
Четвертая проблема. Особо болезненный для нанотехнологии вопрос инструментальной базы лабораторных работ и необходимость индивидуального подхода. Дело в том, что для наноиндустрии требуется чрезвычайно дорогое аналитическое и производственное оборудование. Это связано с тем, что объекты нанотехнологии недоступны непосредственному чувственному восприятию - ни зрению, ни слуху, ни обонянию, ни осязанию. Всю информацию о наномире человек получает опосредованно - через приборы и исследовательские установки. Чем меньше объект, тем сложнее и дороже оборудование. Далеко не всякий ВУЗ его может купить, а уж о допуске студентов к ручкам управления и речи нет. Лабораторные работы если и проходят, то как в худшие советские времена бригадным методом, когда бригада студентов сидит и смотрит, как инженер крутит ручки и что-то объясняет. Это не образование! Необходима разработка целого комплекса тренажеров имитаторов, за каждым из которых занимался бы ОДИН студент и выполнял работу САМ в интерактивном режиме. Таких работ пока НЕТ. На первый случай выходом была бы разработка компьютерных программ, имитирующих работу нанотехнологического оборудования на обычном компьютере. Как говорится, за неимением гербовой, пишем на почтовой, но все же не на туалетной. Но и таких комплексов пока нет и не предвидится.
Пятая проблема. Междисциплинарный характер нанотехнологии приводит к необходимости привлечения специалистов, желательно высококлассных, из разных областей знания. Возможно, при нанотехнологической подготовке надо отказаться от традиционной структуры факультет-кафедра. Также нужна кооперация с ведущими институтами РАН и отраслевыми институтами, если таковые где и остались не на бумаге. Но ведомственный подход является мало преодолимым барьером. Междисциплинарный характер нанотехнологии вступает в противоречие с прокрустовым ложем инструкций МОН и особенно УМО. УМО не может рекомендовать учебник или учебное пособие, если его название до запятой не совпадает с разработанным стандартом. Что же говорить о стремительно развивающейся нанотехнологии? Будущим нанотехнологам необходимо проходить производственную и технологическую практику во-первых в существенно большем объеме, чем в других областях, а во-вторых на реально действующих предприятиях и в реальных условиях. Ни в коем случае не формально, как сейчас, когда руководителя предприятия вузовское начальство долго упрашивает провести производственную практику, предприятие нехотя соглашается, а восторженно наивных студентов (наша гипербола) встречают раздраженной репликой: "опять свалились на мою голову, трам-тарарам, и куда же вас девать? Трам-тарарам!!". Отчего их, студентов, энтузиазм, взлетает просто до небес и они полностью осознают свою востребованность. Необходимо разработать реально действующий механизм заинтересованности тех немногочисленных реально работающих предприятий, которые еще остались, в производственной и технологической практике студентов.