Проблема соотношения точек зрения в повести М. Горького «Фома Гордеев»
Андреева В.Г.
Кострома, Россия
Аннотация
В статье выявляются и анализируются различные точки зрения героев повести М. Горького «Фома Гордеев», рассматривается их сложное соотношение, поддерживаемое определенными мотивами: труда или дела, разобщенности, одиночества, обогащения и поиска своего места в жизни. Доказывается, что соотношение точек зрения героев, понимаемых автором как позиции, с которых рассматриваются события, является одним из ярких художественных приемов раннего творчества Горького. Этот прием в эпоху рубежа веков, время переворота всего и нового осмысления многих понятий мог быть использован в связи с нежеланием открытого выражения Горьким своего авторского мнения. Слагая причудливый сюжет, сталкивая героев, писатель не расставляет акцентов, предлагая выбор правды читателю. Голос повествователя является доминирующим, начинающим и завершающим эпическое повествование, а вместе с тем лишь обрамляющим различные точки зрения персонажей. Многоголосие повести и продуманное соотношение между автором, повествователем и героями позволило Горькому создать галерею живых, стереоскопических персонажей, подчеркнуть драматические основы русской жизни изображаемого периода и свести все голоса к единому знаменателю. Соотношение точек зрения героев становится одной из основ композиции произведения и приводит к осознанию причин неудач многих персонажей.
Автор статьи анализирует способы введения в художественный текст образов говорящих людей, подчеркивает наличие в произведении особых емких выражений, призванных воздействовать на реципиента путем предложения ему «формул мудрости», которые должны оцениваться читателем критически. Вероятнее всего, соотношение точек зрения в повести как особый прием, с одной стороны, уже было обусловлено, а, с другой стороны, могло повлиять на своеобразную мозаичность становящегося художественного метода Горького. Кроме того, особенности повествования и содержательные аспекты композиции позволяют нам говорить о том, что в повести «Фома Гордеев» Горький творчески осваивает и активно использует находки русских классиков второй половины XIX века.
Ключевые слова: точка зрения; многоголосие; литературные мотивы; русские писатели; литературное творчество; повести.
Abstract
Andreeva V.G. Problem of a ratio of the points of view in the novel “Foma Gordeyev” by Maxim Gorky
Various points of view of the characters of the novel “Foma Gordeyev” by Maxim Gorky come in the article, their complicated ratio supported by certain motives - work or busi-point of view; polyphness, search of the place in life - is considered. It is proved that theratio of the characters' points of view understood by the author as positions, from which events are consid-ered, is among the bright artistic touches of early works of Maxim Gorky. This inclusion in the Fin de siиcleera, time of the overall overturn and of the new judgement of many concepts could be used in connection with unwillingness of Maxim Gorky's open expression of his author's opinion. Composing a fancy plot, bringing heroes together, the writer offers the sooth at the reader's discretion rather than making emphases.
The narrator's voice is dominating, beginning and finishing the epic narration, at the same time only framing various points of view of the characters. The polyphony of the novel and the thought - over ratio between the author, the storyteller and the heroes allowed Maxim Gorky creating gallery of living, spatial characters, emphasising dramatic bases of the Russian life of the represented period and reducing all voices to a uniform denominator. The ratio of the heroes' points of view becomes one of the bases of the work's composition and leads to understanding of the reasons of failures of many characters.
The author of the article analyses ways of introducing the speaking people's images to the artistic text, emphasises existence of the special sayings for all occasions in the text designed to influence the recipient by the offer of “wisdom formulas” to it, only to be taken stock of by the reader. Most likely, the ratio of the points of view in the novel as a special device had, on the one hand, already been preconditioned, and, on the other hand, could affect a peculiar mosaicity of the upcoming Maxim Gorky's personal artistic method. Moreover, features of the narration and substantial aspects of composition allow us saying that in the novel “Foma Gordeyev”, Maxim Gorky creatively masters and actively uses findings of the Russian classics of the second half of the 19th century.
Keywords: to light and are analysed dissociation, loneliness, enrichment and only; literary motives; Russian writers; literary creativity; tales.
Повесть М. Горького «Фома Гордеев» чрезвычайно интересна и сложна для восприятия, что связано, в том числе, с особенностями композиции произведения и типом повествования в повести. Сначала реципиенту представляется, что повествователь подобен «всезнающему и всеведущему автору» Л.Н. Толстого. Отчасти это так, но всезнание нарратора простирается исключительно до характеристик и оценок героев. Повествователь Горького все видит, слышит и знает, однако он не представляет читателю своего отношения к происходящему и никаким образом не намекает на свое понимание правды и истины.
Повествователь у Горького в течение повести наблюдает за Фомой Гордеевым, за другими героями, он всегда рядом с ними и показывает читателю причудливую мозаику жизни, складывающуюся из мнений, убеждений, поступков, ценностей людей. По классификации соотношения точек зрения автора, повествователя и героя Б.А. Успенского, у Горького мы видим тот случай, когда «автор следует за персонажем, но не перевоплощается в него». «...В частности, авторское описание может быть не субъективно, а надличностно. В этом случае авторская позиция совпадает с позицией данного персонажа в плане пространственной характеристики, но расходится с ней в плане оценки, фразеологии и т.п. Поскольку автор не перевоплощается в данного персонажа, а как бы становится его спутником - он может давать и описание этого персонажа», - отмечает Б.А. Успенский [Успенский 1970: 77].
Многоголосие повести является основой ее архитектоники и одним из ведущих смысловых принципов построения. Горький представляет стереоскопические портреты персонажей, сложные и противоречивые, однако его повествователь ни на толику не передает авторского предпочтения. Голос повествователя является доминирующим, начинающим и завершающим эпическое повествование, а вместе с тем обрамляющим различные точки зрения персонажей, присутствующие в произведении. Под точкой зрения мы понимаем «позицию, с которой рассказывается история или с которой воспринимается событие истории героем повествования» [1989: 23]. Столкновение голосов и позиций передает особый драматизм повести. Получается, что эпическая доминанта, ассоциирующаяся с голосом нарратора, объединяет драматическое по своей сути повествование.
«В одном случае автор при повествовании занимает позицию заведомо внешнюю по отношению к изображаемым событиям - описывая их как бы со стороны. В другом случае, напротив, он может помещать себя в некоторую внутреннюю по отношению к повествованию позицию: в частности, он может принимать точку зрения того или иного участника повествуемых событий или же он может занимать позицию человека, находящегося на поле действия, но не принимающего в нем участия», - пишет Б.А. Успенский [Успенский 1970: 171]. Повествователь у Горького не встает на один уровень с героями, хотя он подмечает малейшие детали не со стороны, не издалека, а находясь рядом со своими персонажами. Конечно, лучшее доказательство этому - описания работающего народа, представленные в произведении.
В самом начале повести явлен мотив нездоровой расколотости человека. Повесть начинается с описания натуры Игната Гордеева - личности эпического масштаба, обладающей не столько талантом или трудолюбием (хотя и они у него есть), столько «огромным запасом энергии» [Горький 1950: 9]. Автор отмечает, что «было как бы трое Гордеев - в теле Игната жили три души» [Горький 1950: 9]. Каждая из трех душ Игната представляет свой особый мир, для каждой свойственен определенный взгляд на жизнь. Так, первая душа - это душа страстного работника, увлеченного своим делом, вторая - душа «буйная и похотливая», «душа раздраженного голодом зверя», наконец, третья - душа кающегося человека. Такое описание внутреннего мира Игната Гордеева не только характеризует внутренние противоречия персонажа, сложность и дисгармоничность натуры, не только передает особую наследственность, получаемую Фомой от отца, но и подсказывает читателю, что многих героев Горького нельзя рассматривать однолинейно.
Вместе с различными точками зрения на жизнь входит в повесть и мотив разлада, нарастания драматических начал в жизни. Центром произведения является антитеза позиций Фомы Гордеева и Якова Маякина. После смерти Игната Маякин, крестный отец Фомы, говорит ему: «Ежели мой ум присовокупить к твоей молодой силе - хорошую победу можно одержать» [Горький 1950: 89]. Однако этому желанию Маякина не суждено сбыться. Фома постепенно все более и более отдаляется от крестного, сначала желая проявить самостоятельность, а затем и просто противореча ненавистному ему человеку.
Фома возражает, конечно же, точке зрения Мая- кина, абсолютно лишенного жалости и сострадания, стремления понять человека, неспособного подняться над мирскими заботами о лишних копейках, умножающих капитал. Фому отталкивает в Маякине его абсолютная приземленность. Герой, только что потерявший отца, является еще наполовину романтиком, не случайно до этого автор заостряет внимание на романтической стороне натуры Фомы, жившей в нем с детства: «Он все еще жил в мире сказок, но безжалостная рука действительности уже ревностно рвала красивую паутину чудесного, сквозь которую мальчик смотрел на все вокруг него» [Горький 1950: 34].
Интересно, что сопоставление позиций и точек зрения героев в художественном мире повести позволяет оценить и метод писателя. «Как бы ни определять творческий метод Горького, ясно, что он был новаторским, ибо соединял воедино реализм, романтизм и социалистическое мифотворчество» [Спиридонова 2016: 431]. Не Фома Гордеев выражает точку зрения автора, позиция самого Горького становится ясна только после соотнесения позиций героев. Однако Фома дорог Горькому, ведь в его уста он влагает такие ценные для себя слова о человеке: «Человек - жизнь, и, кроме человека, никакой еще жизни нет.» [Горький 1950: 124]. «Осваивая традиции русской и мировой литературы, Горький с самого начала творческого пути искал свою дорогу, отвергая существующую жизнь, несправедливую и безобразную, и утверждая величие подвига во имя счастья людей. <...> Проблема личности в ее отношении к обществу и миру, столь характерная для европейского „нового искусства“, превратилась у Горького в прославление Человека с большой буквы», - отмечает Л.А. Спиридонова [Спиридонова 2018: 216].
Сразу после смерти Игната Маякин начинает учить Фому. Однако сила противоречия в Фоме проявляется с самого начала, в целом готовый поддаваться на различные уговоры, с Маякиным Фома черств и неприветлив. Такая резкая антипатия к крестному возникает у героя в том числе из-за его попытки навязать молодому человеку свою точку зрения. Лучше всего неспособность Маякина понять Фому видна в сцене разговора в трактире. Главной идеей Фомы становится мысль о свободе: «Это всего лучше! Возьмите все и - шабаш! А я - на все четыре стороны!.. Я этак жить не могу... Точно гири на меня навешаны. Я хочу жить свободно. чтобы самому все знать.» [Горький 1950: 187], но Яков Маякин упорно противоречит Фоме, сразу же пресекая все его попытки уйти от ненавистного ему дела и окружения: «Живешь ты своей жизнью и - живи! И не лопочи, не лезь, куда не надо! Делай жизнь свою - в своем роде!» [Горький 1950: 187].
Разумеется, Горький тут на стороне своего молодого героя. Яков Маякин, упорно служащий делу и презренному металлу, к сожалению, не думает о том, что свобода делает человека личностью, дает ему право выбора, что все капиталы второстепенны, что дело немыслимо без человека.
Яков Маякин не столько живет, сколько, по его же выражению, «делает жизнь». Однобокость точки зрения этого трудолюбивого, упорного и умного пожило - го человека очень хорошо видна при соотношении его позиции со взглядами Любы. Взаимоотношения Маякина и Любы показывают неспособность первого жить сердцем, чувствовать другого человека, даже свою дочь. Рассуждая об образе этого героя, В.А. Ханов справедливо пишет: «Разумеется, Яков Маякин не является у Горького образом классически законченного злодея. В отличие от консервативного „фабриканта грехов“ Анания Щурова он понимает необходимость технического прогресса, рассуждает о высоком назначении человека. <.> Как человек деятельный, понимающий силу ума, идеолог купечества радуется торжеству мысли. <.> Однако и своей алчностью к наживе, и своим презрением к „слабым“ людям Яков Маякин таков же, как Ананий Щуров, Игнат Гордеев» [Ханов 2012: 797-798].
Слабость характера Фомы, отсутствие у него трезвого взгляда на жизнь и людей очень хорошо просматривается при сопоставлении Фомы и Любы, которая с ходу замечает отцу, что тот учит Фому лакейничать. Главный герой Горького не готов действовать, он учится жить по подсказкам других, более опытных людей, которые только поселяют в его душе сомнение. Криком боли и отчаяния становятся следующие слова героя, обращенные к товарищу детства Ежову: «Я, брат, ничего не понимаю. Я думать не умею. мне тошно. один говорит то, другой - другое» [Горький 1950: 148].
Примечательно, что поучения Маякина Фоме нередко приобретают форму кратких наставлений и образных выражений. Однако если абстрагироваться от направленности данных реплик и вообще посмотреть на наличие в тексте повести кратких поучений героев, так скажем, открытых ими «жизненных формул», мы увидим, что их немало, причем принадлежат они разным персонажам. А на фоне диалогов и описаний эти яркие реплики сразу особо воспринимаются читателем. Однако они не формируют, как может показаться на первый взгляд, собрание мудрых мыслей купечества. Наоборот, эти жизненные формулы становятся в художественном мире повести однобокими убеждениями людей, тщетно пытающихся жить мудро и счастливо.
Благодаря этим кратким высказываниям, нередко поучениям, в которые герои влагают большой смысл, в повести очень хорошо просматривается сложное соотношение разных точек зрения, разных правд. Не случайно однажды Яков Маякин заявил: «Орут только все на разные голоса. А кому чего надо - никто не понимает!» [Горький 1950: 164]. Итак, точки зрения людей, поучающих Фому, вступают в противоречие, приводят героя к хаосу и фактически сумасшествию. «Жалеть людей надо. это ты хорошо делаешь! Только - нужно с разумом жалеть. Сначала посмотри на человека, узнай, какой в нем толк, какая от него может быть польза? И, ежели видишь - сильный, способный к делу человек - пожалей, помоги ему», - учит сына Игнат [Горький 1950: 36]. «Береги свою молодость! Нет ничего на свете лучше ее. Ничего-то нет дороже ее! Молодостью, ровно золотом, все, что захочешь, то и сделаешь»; «Товарищей выбирай себе с оглядкой, потому что есть люди, которые заразны, как болезнь.», - наставляет Фому его первая любовница [Горький 1950: 70]; «Жизнь очень просто поставлена: или всех грызи, иль лежи в грязи», - говорит Маякин [Горький 1950: 111] «Труда ему нет, а без труда - гибель человеку! <.> От свободы - погибнет человек, как червь, житель недр земных, гибнет на солнце.», - констатирует Щуров [Горький 1950: 131].