УДК 93/94
Исторические науки и археология
Набережночелнинский институт социально-педагогических технологий и ресурсов stal73@yandex.ru
Принципы подбора кандидатов на архиерейские должности
Фомина Татьяна Юрьевна, к.и.н.
Аннотация
архиерейский домонгольский канонический элита
В статье на основе комплекса исторических источников и историографии рассматриваются принципы подбора кандидатов на архиерейские должности в домонгольский период истории Руси. Подбор претендентов осуществлялся киевскими митрополитами, княжеской властью, боярскими кланами. Требования к кандидатам в священство не всегда соответствовали каноническим нормам, но отвечали политическим, идеологическим и материальным интересам древнерусской элиты.
Ключевые слова и фразы: Древняя Русь; церковная иерархия; архиереи; епископы.
Annotation
In the article the principles of candidates selection for hierarchal positions during the pre-Mongolian period of Rus history are considered on the basis of historical sources complex and historiography. Pretenders selection was implemented by Kiev metropolitans, princely authorities, boyar clans. The requirements to candidates for priesthood didn't always correspond to canonical norms, but met the political, ideological and material interests of the Old Russian elite.
Key words and phrases: Early Rus; church hierarchy; hierarches; bishops.
Одним из существенных вопросов, не нашедших всестороннего освещения в отечественной светской и церковной историографии, является порядок замещения архиерейских вакансий. На сегодняшний день недостаточно прояснены вопросы подбора кадров на первосвятительские должности, требования, предъявляемые к кандидатам в священство, процедура их возведения в должность. Сложность рассмотрения обозначенной группы проблем заключается в том, что Русь испытывала значительное влияние византийской, болгарской и латинской канонических традиций, с иерархиями которых поддерживала самые тесные контакты [6; 9; 10; 25; 27; 28]. Кроме того, структура самой церковной организации с трудом поддается реконструкции ввиду неопределенности взаимоотношений внутри церковной иерархии. Крайне сложно проследить взаимодействие внешних канонических традиций с автохтонными процессами. Более всего в этом направлении сделано усилиями Я. Н. Щапова, труды которого заложили фундамент для раскрытия данной проблемы [28; 29, с. 124-137; 30; 31, с. 123-126; 32; 33, с. 71-78; 34, с. 10-70].
Закономерности подбора кандидатов на высшие церковные должности мы проанализируем на примерах возведения в сан автокефальных митрополитов, а также архиепископов и епископов русских княжеств с конца Х до конца первой трети XIII в. Вкратце напомним канонические требования, предъявляемые к кандидатам на высшие церковные должности: «епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, ни бийца, ни сварлив, ни корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией? Не должен быть из новообращ?нных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом. Надлежит ему также иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую» (1 Тим. 2-7). Более детально интересующую нас сторону церковной жизни регулируют Новеллы Юстиниана, определяющие порядок избрания и рукоположения во епископа, ставленнические пошлины, церковное судопроизводство, возрастной ценз для поставления епископов и клириков [27, с. 79]. Важнейшей является первая глава новелл, где перечисляются условия, которым должен соответствовать ставленник во епископа: исповедание им правой веры, безукоризненный образ жизни; в ней устанавливаются также образовательные и возрастные критерии, предъявляемые для кандидатов на епископскую кафедру [Там же]. Согласно канонической традиции в восточной церкви уже к середине VII века безбрачие епископов стало необходимой нормой [Там же, с. 27] и предусматривало: «Жена производимаго в епископское достоинство, предварительно разлучася с мужем своим, по общему согласию, по рукоположении его в епископа, да вступит в монастырь, далеко от обитания сего епископа созданный, и да пользуется содержанием от епископа» [Там же].
В практике Русской церкви закрепилось требование, имеющее силу закона, поставлять на епископские кафедры лиц, принявших монашеский постриг. Именно из числа монашествующих осуществлялся на Руси подбор святительских кадров [21, стб. 195]. В самом начальном этапе христианизации на высших церковных должностях оказывались лица греческого происхождения [19, с. 57, 64]. Не принимая во внимание первых киевских митрополитов, можно указать приведенного в Киев Анной Всеволодовной святителя Иоанна [17, с. 208], бежавшего в Чернигов митрополита Кирилла [19, с. 214], упоминаемых в Лаврентьевской летописи под 1185 г. митрополита Никифора и получившего от него Полоцкую кафедру Николу Гречина [17, с. 269-270], скопца Мануила Смоленского, «иже бе пришелъ изъ Грекъ» [Там же, с. 209]. Наличие византийских ставленников было неизбежным в ходе формирования русской церковной организации [8, с. 109-185; 9; 13].
С утверждением на митрополичьем престоле в середине XII в. русина Иллариона, а затем Климента Смолятича на епископские должности возводятся кандидаты из русского духовенства. Выдвижение кандидатов на епископские должности из монашеской среды было неуклонным правилом. «Кузницей кадров» выступил Киево-Печерский монастырь. Из печерских игуменов в епископский сан были возведены ВладимироВолынский святитель Стефан II [18, с. 51, 180], Феоктист Черниговский [Там же, с. 190], печерским затворником был Лаврентий Туровский, монахами - Исайя, Ефрем I и Пахомий Ростовские, Ефрем Переяславский [2, с. 374, 378; 14, с. 215-216, 223-225, 232, 234, 239; 26], Марин (Карион) Юрьевский, Стефан, Феодор, Нифонт Новгородские, Мина Полоцкий [8, с. 124; 23, с. 172].
С развитием канонической жизни на архиерейские кафедры начинают возводиться игумены и монахи других русских монастырей, в том числе и княжеских. Например, митрополит Климент Смолятич до поставления подвизался в Зарубском монастыре [17, c. 236]. Из игуменов княжеского Киевского Спасского монастыря на Берестове вышел Лука Ростовский [Там же, c. 432]. Владыка Аркадий был игуменом Успенского монастыря в Новгороде [21, стб. 44]. Мартирий Новгородский прежде основал Старорусский Преображенский монастырь [16, c. 195]. Преподобный Кирилл Ростовский был игуменом и архимандритом монастыря Рождества Богородицы [18, c. 314]. Андриан Белгородский вышел из настоятелей Выдубичского монастыря [Там же, c. 456]. Приведенных примеров достаточно, чтобы продемонстрировать принцип: монашество - это необходимая ступень к посвящению в архиерейский сан.
Есть единичные случаи выдвижения на высшие церковные должности «бельцов» из среды мирского духовенства. Наиболее яркий пример - карьера Илариона. Первый русский по происхождению митрополит до прихода в Печерский монастырь был попом княжеской церкви на Берестове [19, c. 84]. Из белого духовенства был поставлен новгородский епископ Иоанн Попьян [Там же, c. 141, 156]. Согласно церковной историографии из мирского духовенства вышел Лазарь Переяславский, который до игуменства в Выдубицком монастыре настоятельствовал в Борисоглебском храме в Вышгороде [12, с. 8].
Не столь ясно прошлое братьев Иоанна и Григория, подвизавшихся на новгородской кафедре во второй половине XII в. Известие под 1165 г. сообщает: «…поставлен бысть Илия, архиепископ Новгородский, от митрополита Ивана Киевского и всея Руси, и при князи Ростиславе Мстиславличи Киевском; а священствовал у святаго священомученика Власиа на Волосове улици, и норечен бысть во иноцех Иван» [16, c. 8]. Церковная традиция приписывает ему принятие схимы дважды соответственно со сменой имен [21, стб. 46]. Однако источники не позволяют судить, была ли семья у Иоанна в период его служения в церкви св. Власия, так же как и у его преемника - Григория [Там же].
Вызывает интерес ситуация родственной преемственности братьев на владычной кафедре. Понятно, что летопись пытается представить данный факт как волеизъявление новгородцев, благо канонические правила этого не возбраняют. В первые века христианства Александрийская кафедра на протяжении нескольких поколений не раз находилась в руках епископов, пребывавших между собой в родственных связях. Тем более что подобные примеры существовали и в Западной Европе. Так, в 961 г. «король (Оттон I - Т. Ф.) отпраздновал Рождество Господне в городе Регенсбурге, где 14 февраля скончал свои дни вюрцбургский епископ Поппон, весьма любимый королем; на епископской кафедре его сменил его близкий родственник [тоже] Поппон» [15, c. 47]. Попытка назначения после себя преемника имела место на заре новгородской епископии, когда Иоакимом Корсунянином была предпринята попытка передачи власти своему ученику Ефрему [19, c. 79].
Знает архиерейская власть и примеры поставления лиц из княжеского окружения. Правила в подобных случаях диктуют определенные ограничения. Согласно Новеллам Юстиниана, «кандидаты во епископа, которые ранее исполняли государственную службу либо состояли в войске, должны были провести в монастыре не менее 15 лет» [27, c. 79]. Сомнительно, что Ефрем Переяславский и Никифор Владимирский выдержали это каноническое условие. Согласно житию, Ефрем был казначеем и управлял хозяйством при дворе князя Изяслава Ярославича, затем принял монашество в Печерском монастыре, откуда поставлен на Переяславскую кафедру [11, c. 445]. По Ипатьевской летописи, в 1223 г. на Владимирскую кафедру был поставлен «Микифор прироком Станило бе бо слоуга Василков (князя Василия Романовича - Т. Ф.) преже» [18, c. 506]. Возможно, кандидатов на епископских кафедрах из княжеского окружения существовало гораздо больше. По свидетельству Печерского Патерика и житий, преподобные Антоний и Феодосий происходили из дружинной среды, таковыми же были Моисей Угрин и другие насельники обители, а Николай Святоша вообще был князем [8, c. 109-185; 19, c. 140].
Согласно имеющимся в источниках сведениям, на протяжении первых полутора столетий подбор кандидатур на архиерейские должности производили киевские митрополиты, часто при активном участии киевских князей. Наиболее яркие примеры - княжения Ярослава Владимировича [19, c. 79-80], Изяслава Мстиславича [Там же, c. 172-173]. Но уже со второй половины XII в. появляются известия об избрании кандидатур епископов (князьями, боярами и на вече) из среды местного духовенства. Подобным образом заняли архиерейские должности Кирилл Туровский, новгородские владыки Иоанн (Илья), Григорий (Гавриил), Аркадий и др. Вероятно, эти процессы связаны с ослаблением влияния киевской митрополии и отражают стремление удельных княжеств к политическому обособлению от Киева, укрепление позиций местной княжеской или боярской верхушки. По мере углубления христианизации сказалось возрастание политической роли и социального статуса местного духовенства.
Нельзя не отметить усиление настойчивых усилий христианских общин в княжествах, направленных на ограждение себя от вмешательства киевских митрополитов во внутренние дела городов [18, c. 314, 432; 21, стб. 48, 49]. В таких случаях присылавшиеся из Киева епископы воспринимались в качестве проводников первосвятительских амбиций и политики. Поэтому неудивительно возникновение прецедентов отказа таковым соискателям в занятии вакантных кафедр [18, c. 432].
Проявление подобной щепетильности свидетельствует о росте канонической грамотности и зрелости церковной организации Руси, которая первоначально безропотно принимала назначения киевских митрополитов. Теперь же городские общины стали активно использовать сво? право избирать своих епископов. С одной стороны, такая практика отвечала древним христианским традициям, а с другой - вполне вписывалась в канонические византийские нормы XII-XIII вв. [4, c. 207-225].
Кандидатуры епископов подбирались киевскими митрополитами не только на начальном этапе христианизации, но и в последующие периоды. Несомненно, что со своей стороны русские первосвятители пытались активно участвовать в создании кафедр и поставлении архиереев. Так, Торопецкая [21, стб. 48] и Перемышльская [Там же, стб. 49] кафедры были созданы, чтобы удовлетворить властные амбиции архиереев, а время их существования ограничивалось периодами пребывания на указанных престолах бывших новгородских епископов Митрофана и Антония.
В церковных вопросах удельные князья проявляли строптивость и противились воле киевских князей и митрополитов, пытаясь самостоятельно определять и ставить кандидатов в своих городах [17, c. 236, 361; 19, c. 79-80]. В подобных случаях преследовались, прежде всего, политические цели, желание увидеть в архиереях идеологическую опору, послушное и управляемое духовенство [17, c. 361; 18, c. 506]. Правда, иногда удельные князья ходатайствовали перед митрополитами и киевскими князьями о поставлении угодных им кандидатов [18, c. 314].
Политические элиты княжеств в лице бояр, посадников, веча со второй половины XII в. также начинают активно вмешиваться в процесс поставления епископов их княжеств. Ярчайшим примером в этом отношении является Великий Новгород, когда со времени владыки Аркадия утверждается традиция избрания местного кандидата на кафедру. Так, после Аркадия получили святительство Иоанн и Гавриил. Несколько позже возникает новая практика: выбор между тремя кандидатами (два предлагаются противоборствующими группировками, третий именуется как «грек», т.е. кандидат, который будет прислан киевским митрополитом). В такой форме с начала XIII в. разгорается отчаянная борьба за новгородскую кафедру сначала между партиями, поддерживающими Митрофана и Антония [21, стб. 48, 49], затем между Антонием и Арсением Хутынским [Там же, стб. 49]. Последний из них свергается вечем. Известен случай, когда кандидаты сами проявляли инициативу и искали себе кафедру: «поставленъ бы скопечь Маноуило епископом Смоленескоу певечь гораздыи иже бе пришелъ изъ Грекъ самъ третии к благолюбивому князю Мьстиславоу предъ симъ бо бе не былъ епископ Смоленьске» [17, с. 209].
Сравнивая разные способы подбора кандидатов на архиерейские должности как со стороны киевских князей и митрополитов, так и удельных князей, боярства, посадников и веча, можно во всех прецедентах усматривать личные предпочтения князей или политических элит. В княжествах кандидатуры подбирались для достижения конкретных задач, что обуславливалось стремлением политических центров к автономии от Киева и служило целям укрепления позиций местной княжеской или боярской верхушки. Кадровая политика в Новгороде увязывалась со стремлением к разделению сфер влияния между боярскими группировками внутри княжеств. Во времени процессы отразили возрастание роли и статуса местного духовенства.
В исторических источниках деятельность этих архиереев представлена во всей полноте. Как правило, она связана с основанием и освящением монастырских обителей и храмов, созданием нравственных назиданий князьям, пастве либо духовенству, отстаиванием политических интересов своих княжеств. Это было бы невозможно без поддержки, в том числе и финансовой, со стороны княжеской власти и/или местной боярской знати. Примечательно, что кандидатуры епископов выдвигаются из числа местных игуменов, нередко построивших свои обители на собственные средства, подвижников, раздавших имевшееся у них богатство перед уходом в монашество, из лиц, послуживших укреплению политического статуса княжества.