Контрольная работа по теме:
Представления о княжеской власти на Руси XI - XV вв.
Содержание
1. Византийские представления о власти
. Разработка идей власти в церковных текстах Древней Руси
Литература
1. Византийские представления о власти
Рассмотрение идеологии Киевской Руси является необходимым аспектом в контексте изучаемой темы, так как политическая культура Киевской Руси явилась «тем фундаментом, на котором стала формироваться политико-юридическая культура последующих эпох».
В данной контрольной работе представлена попытка проследить эволюцию представлений о власти на Руси с XI - XV вв. на основе религиозно-церковных текстов обозначенного периода.
Как выявлено в литературе, русская культура формировалась посредством интернационального книжного движения, которое шло из Византии, охватывая южных славян и Русь. Об огромной роли переводной литературы в формировании культуры Древней Руси писал еще в XIX веке В. Иконников. Он полагал, что и русская политическая культура испытала мощное византийское влияние. «Посредником» стала Киевская Русь, которая имела возможность познакомиться с политическими представлениями о власти, существовавшими в Византийской империи и активно «переложить» их на русскую почву.
Однако, как отмечает В.М. Живов, влияние не означает безусловного сходства двух культур, византийская культура и византийские представления о власти коренным образом модифицировались на Руси и воспринимались иначе. Именно поэтому для начала стоит обрисовать представления о власти, которые существовали в Константинополе хотя бы кратко, в том числе - восприятие византийского императора и империи в целом, а также выяснить, в каком направлении они «модифицировались» на Руси, и какую роль в этом сыграла Киевская Русь.
Как в один голос пишут авторы, «основа основ византийских представлений о власти императора - ее божественное происхождение». Византийский император, помазанник Бога на земле, был призван править Божественным Провидением и исполнять Божью волю в качестве правителя империи, который находится под защитой Бога, именно поэтому императора зачастую именовали «святым», «божественным», «земным солнцем», «богоизбранным» и даже «земным божеством».
Более того, как отмечает Г. Острогорский, не следует забывать, что богоизбранный византийский правитель титуловался как римский император, и он был призван править именно Римской империей. Сами византийцы также называли себя «ромеями», воспринимали свою империю как новый Рим, своего василевса считали преемником римских императоров. Идея воспреемственности власти от Рима, вера в божественное происхождение византийского императора, стали особым источником для обоснования абсолютной власти «ромейских», «греческих» императоров и их особой миссии на земле. Как поясняет Г. Острогорский, всемогущий правитель ромеев является «лидером» всего мира, защитником и хранителем христианской веры, как единственно законный император на земле. Будучи посланником Бога (василевсом) император был ответственен за организацию империи, исполнения правосудия и поддержание мира с остальными государствами.
На этом основании вырастала византийская политическая доктрина, согласно которой василевс ничем не ограничен в своем волеизъявлении, кроме законов нравственности и предписаний церковных канонов.
Таким образом, можно выделить еще одну ключевую идею византийской политической мысли: в мире может существовать только один законный богоизбранный император и, соответственно, одна империя. Все страны, которые раньше находились в сфере влияния Римской империи, и которые позже присоединились к христианской церкви, рассматривались византийскими императорами как их вечное и бесспорное владение.
При этом сами страны занимали соподчиненные позиции по отношению к империи. Это обосновывалось разработанной византийцами теорией иерархии. По ней, все страны, попадающие в зависимость от империи, признавали, что единственной законной властью в мире была власть василевса. Данный постулат был возведен в универсальный принцип. На деле, степень влияния Византии на другие страны была разной, в первую очередь, из-за географического положения.
Как отмечает А.П. Толчко, на Руси к XI веку не могли не знать о византийской теории иерархии государств, а также о византийской теории супрематии.
Для понимания политической идеологии Византии важен вопрос о роли церкви. Как отмечает А.П. Каждан, церковь доминировала в политической, социальной и культурной жизни Византийской империи. Более того, она также основывала свои претензии на идее Божественного происхождения, на том, что получила свои «полномочия» от апостолов.
Как уже отмечалось выше, русская и южнославянская культура формировались посредством интернационального книжного движения. По большей части, с греческого на славянский язык переводили тексты религиозно-церковной направленности. По мнению В. Иконникова, результатом этой переводной деятельности стало исключительно религиозное направление литературы у южных славян, которое господствовало весь древний период. То же самое можно сказать о русской культуре: политические представления о власти мы находим именно в религиозно-церковных текстах.
В-первую очередь, стоит отметить, что уже в самых ранних текстах можно видеть сильное влияние византийских идей: как и в Византии IX - XI вв., основными достоинствами истинного государя в домонгольской Руси признавались: отеческое попечение о благе всех подданных, благотворительность, справедливость, мудрость, скромность, охрана веры и церкви, мужество и благочестие.
2. Разработка идей власти в церковных текстах Древней Руси
Первым источником, из которого мы можем почерпнуть представления о правящей власти, формировавшейся в Древней Руси, является «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Попытаемся выделить основные идеи, которые он привносит в образ государственной власти на Руси.
Несомненно, что «Слово» Илариона признано как памятник древнерусской литературы, возникший в первой половине XI века, в период правления Ярослава Мудрого (1019 - 1054). Точной даты создания данного сочинения историки пока назвать не могут, да и в целом, источниковедчески «Слово» исследовано пока не до конца. Биографические сведения об авторе «Слова о Законе и Благодати», Иларионе, также весьма скудны. Известно лишь, что в 1051 году Ярослав поставил Илариона митрополитом, собрав епископов. А в 1055 году Иларион уже был смещен со своей должности, так как в Новгородской Первой летописи мы встречаем информацию о новом митрополите греческого происхождения - Ефреме.
Советские и современные авторы пока лишь высказывают предположения о судьбе Илариона после смещения с должности митрополита. Возможно, он стал одним из основателей Киево-Печерского монастыря, а также принял участие в создании первой русской летописи.
По свидетельству Повести временных лет, Иларион был «муж благостный, книжный и постник». Это может говорить о том, что в период княжения Ярослава Мудрого, Иларион играл видную роль советника князя. Более того, как отмечает А.М. Молдован, Иларион принял участие в создании церковного судебника Ярослава, о чем упоминается в начале этого текста. Точных сведений об образовании Илариона современные историки также не приводят. Встречаются предположения, что Иларион обучался в Византии и поэтому хорошо знал греческий язык. Однако они основаны лишь на традиции, так как прежние митрополиты были греками по происхождению и имели соответствующее образование.
Попытаемся кратко обрисовать представления Илариона о правящей власти. Особое внимание Иларион уделяет вопросу принятия христианства на Руси. Данный процесс вписан у него в мировую историю. По мнению Илариона, мировая история и представляет собой распространение христианства по всему миру, а завершается этот процесс, когда «Вера бо благодетьнаа по всеи земли простреся и до нашего языка рускааго доиде». Отсюда можно понять, что ход истории, по мнению Илариона, заканчивается именно на крещении Руси, так как христианство итак уже «расползлось» по всему миру и достигло русского народа. Это дает основания говорить, что, в понимании Илариона, русская история вписана в контекст мировой.
С темой христианства в «Слове» всплывает еще один важный вопрос - тема Иерусалима. Известно, что для средневекового человека образ Иерусалима нес в себе особый сакральный и символический смысл, на котором до сих пор сходятся все основные идеи христианского самосознания.
В «Слове» Илариона тема Иерусалима возникает в начальной части проповеди: «Прежде бо бе въ Иеросалиме единомь кланятися, ныне же по всеи земли». По всей видимости, данный факт приводится Иларионом, чтобы показать, что в Иерусалиме имело место только начало; в его времена другие обстоятельства имеют более важное значение для христианства. Иларион в очередной раз подчеркивает, что христианство шагнуло на новый этап развития, оно покрыло всю землю, время «того» Иерусалима в прошлом. Отсюда возникает закономерный вопрос, а где Иларион предлагает видеть новый центр христианства, «Обновленный Иерусалим».
Ответ на данный вопрос можно найти в заключительной части «Слова», в которой Иларион обращается с похвалами в адрес русских князей, Владимира (978 - 1015) и его сына Ярослава Мудрого.
В первую очередь, Иларион сравнивает Владимира с Константином Великим (306 - 337), при котором Константинополь обрел «статус» Нового Иерусалима. Владимир, «Подобниче великааго Коньстантина, равноумне, равнохристолюбче, равночестителю служителемь его! Онъ съ святыими отци Никеискааго Събора закон человекомъ полагааше, ты же съ новыими нашими отци епископы сънимаяся чясто, съ многымъ съмерениемь съвещаваашеся, како въ человецехъ сихъ ново познавшиихъ Господа законъ уставити». По мнению ряда исследователей, в данном фрагменте Иларион хочет сказать, что равные дела требуют и равного почитания.
Во-вторых, возвеличивание деятельности русских князей достигается за счет представления их как восприемников библейских царей. Представления Илариона о правящей власти, как отмечает И.С. Чичуров, не выражены доктринально, а относятся к конкретным историческим персонажам - князю Владимиру и его сыну Ярославу Мудрому. Таким образом, на основании образов идеальных князей и создается определенная концепция власти у Илариона.
В «Слове» Иларион уподобляет Владимира ветхозаветному библейскому Давиду, а его сына Ярослава Мудрого - Соломону. Ярослав, как и Соломон, завершил дела своего отца Владимира - Давида, «Иже недоконьчаная твоя наконьча, акы Соломонъ Давыдова». Данные персонажи были выбраны не случайно; «цепочка» подводит к вопросу о новом центре веры. Иларион уподобил дела Давида - делам Владимира, а Ярослав Мудрый, также как и Соломон, «дом Божии великыи святыи его Премудрости създа на святость и освящение граду твоему». Тем самым, Иларион обозначает прямую линию преемственности Киева от древнего Иерусалима. По мнению А.П. Толчко, Иларион впервые через идею преемственности дал идеологическое обоснование той концепции, которая в XVI веке воплотится в идею «Москва - Третий Рим».
Источники последующих эпох показывают, как эволюционировали представления о княжеской власти. Так, обращает на себя внимание Похвала Владимиру I, созданная Иаковом Мнихом в XI веке. Монах Иаков пишет: «А ты, блаженный князь Владимир, был апостолом в князьях, всю землю Русскую приведя к Богу святым крещением». Звание «тринадцатого апостола» в византийской традиции было связано с именем Константина Великого. В «Похвале» мы видим, как автор дополняет эту традицию, приравнивания русского князи к императору-защитнику христианства.
Следующий источник, который свидетельствует о непосредственном влиянии византийских идей на русское общество и переноса этих идей на русскую действительность - Послание митрополита Никифора, созданное в первой четверти XII века. Сам Никифор был греком по происхождению. Несомненно, он знал византийскую политическую теорию власти. Наиболее примечательной в посланиях Никифора является идея о богоизбранности русских князей, «потому что подобает князьям, как избранным от Бога и призванным в Его правоверную веру». Как отмечает Г. Подскальски, Никифор очевидным образом отказывается от византийского «представления о единой и нераздельной императорской власти, присущей только василевсу ромеев». Или, в любом случае, приравнивает по «признаку» богоизбранности русских князей к византийским императорам. Эта идея будет плавно «перетекать» и на представления о власти новых князей в их новых княжествах. Ведь с 30-х годов XII века в политической системе Древней Руси происходят изменения, единое политическое образование с центром в Киеве перестает существовать, а силу набирают три крупных княжества: Новгородское, Галицкое и Владимиро-Суздальское.
Одним из центров Древней Руси стал город Владимир, который достиг своего расцвета при князьях Андрее Боголюбском (1157 - 1174) и его брате Всеволоде Большое Гнездо (1176 - 1212). Как отмечает И.У. Будовниц, ростово-суздальские князья стали «самыми могущественными государями среди всех прочих владетелей Русской земли».
Уже в период правления Андрея Боголюбского мощные политические амбиции князя обозначаются очень явно, о чем свидетельствуют источники времени его правления. Именно при Андрее Боголюбском Владимир превратился в новый духовный центр Руси, князь даже хотел получить независимость от киевского митрополита, создать собственную митрополию. На такой шаг Царьград, конечно же, пойти не мог. Однако деятельность Андрея Боголюбского говорит о стремлении князя обзавестись всеми регалиями царя, а столицу княжества превратить в новый богоизбранный град. В любом случае, именно так можно понимать его действия, прежде всего, строительство Золотых ворот по подобию Золотых ворот в Константинополе и Киеве. Нельзя не согласиться, оно «имело в глазах Андрея символическое значение». Важным моментом стало введение новых религиозных праздников - Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы. Они также имели особую религиозную подоплеку. В «Сказании на праздник Спаса» XII в. Андрей Боголюбский уже явно именуется царем: «верный царь наш и князь Андрей». Более того, в Лаврентьевской летописи есть сообщение о том, что один из кандидатов на епископский пост Федор был отстранен «рукою благочестивого царскою правдивого и благоверного князя Андрея». Это, заметим попутно, показывает, что церковь была под властью князя.
В приведенных цитатах царский и княжеский титулы фактически не различаются, они, словно, заменяют друг друга или следуют друг за другом. Это говорит о том, что русский князь еще не воспринимался как полновластный реальный царь; «царь» был один, и им оставался византийский император. А.А. Горский обращает внимание на такую особенность наименования русских князей и отмечает, что данный неофициальный титул употреблялся ради риторического дискурса, чтобы прославить князей, используя византийское красноречие, или подчеркнуть политический престиж уже умершего князя; имел место и мотив усиления культа «князя - святого». Это не мешает заключить, что употребление неофициального царского титула было важно как свидетельство политических претензий князя, и как указание на то, какие акценты его образа уже делали церковные авторы.
Еще раз ситуация меняется в XIII веке. Известно, что во времена татаро-монгольского владычества «царем» принято было именовать монгольского хана. Свою роль здесь сыграло и то, что в 1204 году ситуация меняется в самом Втором Риме, когда Византийская империя распадается под натиском крестоносцев, а существовавшая до 1261 года Латинская империя в силу своей слабости не может отстаивать прежние политическое идеологемы. По мнению А.А. Горского, данный факт - отсутствие сильного христианского государства - также сыграл роль в том, что русские князья стали именовать «царем» хана. В православном мире захват Царьграда вообще воспринимался как крах православной империи, особенно ярко такое восприятие фиксируют болгарские источники. Можно, вслед за А.А. Горским, предположить, что перенос царского титула на монгольского хана свидетельствует о том, «что Орда определенным образом заполнила лакуну в мировосприятии, заняла в русском общественном сознании место "царства" (на момент завоевания пустующее)».