УДК 346
Юридические науки
ПРЕДМЕТ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО ПРАВА РОССИИ
Пашков Андрей Викторович, к.ю.н., доцент Самарский государственный университет
attorney83@ya.ru
Статья содержит анализ современных концепций предпринимательского права как самостоятельной отрасли права. Исследуются основные направления по вопросу о содержании предмета правового регулирования предпринимательского права. Предлагается авторская концепция предмета правового регулирования предпринимательского права, включающая совокупность предпринимательских отношений экономико-технологического, экономико-социального и экономико-политического типа. Формирование предпринимательских отношений рассматривается в рамках стихийного рыночного порядка, обладающего естественно-правовым характером, обеспечивающего реализацию субъектами предпринимательского права рыночного экономического интереса самосохранения.
Ключевые слова и фразы: предмет правового регулирования предпринимательского права; экономико-технологические отношения; экономико-социальные отношения; экономико-политические отношения; рыночный экономический интерес; субъект предпринимательского права; свобода предпринимателя; пределы вмешательства государства в экономику; неотъемлемые права человека; самосохранение как рыночный экономический интерес.
предпринимательский концепция предмет правовой
OBJECT OF LEGAL REGULATION OF MODERN ENTREPRENEURIAL LAW OF RUSSIA
Pashkov Andrei Viktorovich, Ph. D. in Law, Associate Professor Samara State University attorney83@ya.ru
The article presents the analysis of the modern conceptions of entrepreneurial law as an independent branch of law, and studies the main directions on the content of the object of entrepreneurial law legal regulation. The author's conception of the object of entrepreneurial law legal regulation, including the set of the entrepreneurial relations of economic-technological, economicsocial, and economic-political type, is suggested. The formation of entrepreneurial relations is considered within the framework of spontaneous market order, which has natural law character, and provides the implementation of market economic interest in self-preservation by the subjects of entrepreneurial law.
Key words and phrases: object of entrepreneurial law legal regulation; economic-technological relations; economic-social relations; economic-political relations; market economic interest; subject of entrepreneurial law; freedom of entrepreneur; limits of state intervention in economy; inalienable rights of man; self-preservation as market economic interest.
Теоретические воззрения относительно предмета правового регулирования предпринимательского права России в силу фактически сложившейся к настоящему моменту ситуации в правовой доктрине могут обсуждаться исключительно в контексте проблемы существования предпринимательского права в будущем. До настоящего времени этот вопрос и, следовательно, вопрос о существовании предмета такой отрасли права, к сожалению, остается предметом исключительно научной дискуссии. И содержание этой научной дискуссии традиционно сводится к противостоянию двух принципиально противоположных подходов в вопросе об отнесении к предмету правового регулирования предпринимательского права отношений, складывающихся в связи с наличием государства в экономике. Напомню, что сторонники дуалистической концепции регулирования предпринимательства подобного рода отношения однозначно относят к предмету правового регулирования административного права и как предпринимательские отношения не рассматривают.
Однако, как отмечается в научной литературе [14], и среди сторонников монического направления регулирования предпринимательства нет единой позиции. По мнению С. Мороз, «камнем преткновения… выступают происхождение или истоки предпринимательского права» [Там же], которыми, по ее мнению, объявляют либо хозяйственное право (В. С. Мартемьянов, В. В. Лаптев, А. Г. Быков), либо торговое и хозяйственное право (И. В. Ершова, Т. М. Иванова, К. К. Лебедев), либо гражданское право (Т. В. Кашанина). С. Мороз делает вывод о том, что скорее «наблюдается противостояние и противоборство различных школ хозяйственного права за лидерство в этой области, чем имеет место создание совершенно новой и современной концепции предпринимательского (хозяйственного) права» [Там же].
В рамках заявленной темы статьи мы не считаем необходимым вступать в дискуссию относительно проблемы самостоятельности предпринимательского права. Однако выводы С. Мороз требуют детального анализа.
С нашей точки зрения, С. Мороз абсолютно права, когда говорит о том, что существует проблема истоков современного предпринимательского права. Однако тот контекст этой проблемы, на который она обращает внимание, приводит ее исключительно к выводу о «противоборстве различных школ хозяйственного права за лидерство». Это абсолютно поверхностный взгляд. Проблема гораздо глубже и связана не с тем, что современное предпринимательское право является преемником хозяйственного, торгового или гражданского права. С нашей точки зрения, вне зависимости от того, что конкретно предшествовало современной научной концепции предпринимательского права, его научная традиция продолжает оставаться в рамках науки советского права. И это особенно заметно на примере взглядов на предмет правового регулирования современного предпринимательского права.
Если проанализировать мнения сторонников самостоятельности предпринимательского права по вопросу о содержании предмета правового регулирования предпринимательского права, то можно выделить две группы отношений традиционно включаемые в предмет правового регулирования.
Первая группа авторами обозначается как отношения, которые складываются при осуществлении предпринимательской деятельности (отношения по горизонтали) между автономными участниками гражданского оборота [10, с. 22-23]; отношения, складывающиеся в процессе хозяйственной деятельности [4, с. 26]; предпринимательские отношения и тесно связанные с ними иные, в том числе некоммерческие отношения [12, с. 1]; отношения по осуществлению производственного цикла и хозяйственного оборота с целью получения прибыли [Там же, с. 2]; отношения по установлению делового сотрудничества с контрагентами [8, с. 49-52]; отношения по осуществлению предпринимательской деятельности [6, с. 9-11]; отношения по организации и осуществлению предпринимательской деятельности [15, с. 14]; предпринимательские имущественные отношения [1, с. 25] и т.д.
Вторая группа отношений - отношения по урегулированию предпринимательской деятельности, которые возникают между субъектами, занимающимися предпринимательством, и государственными органами [10, с. 22-23]; отношения по государственному регулированию экономики в целях обеспечения интересов государства и общества [12, с. 1]; отношения по упорядочению государством частного сектора хозяйства, установление и регулирование им институтов рынка [3, с. 4-5]; отношения между предпринимательскими структурами и государственными органами [8, с. 49-52]; отношения, возникающие при организации (регулировании) предпринимательской (хозяйственной) деятельности [4, с. 26] и т.д.
Следует отметить, что весьма распространенным является мнение и о наличии третий группы отношений, включаемой в предмет правового регулирования, - внутрихозяйственных отношениях, складывающихся между обособленными подразделениями предприятия [10, с. 22-23]. Более того, Т. В. Кашанина полагает, что корпоративные или внутрифирменные отношения занимают центральное и доминирующее место в предмете предпринимательского права (отношения по управлению капиталами, находящимися в распоряжении корпорации; отношения по использованию ее материальных ресурсов; и другие внутрифирменные отношения) [8, с. 49-52]. Однако, с нашей точки зрения, данная группа отношений, несомненно, имеющая особенности своей статики и динамики, все же по своему фокусному смыслу и значению является только разновидностью первой группы отношений.
Своеобразие каждой приведенной авторской позиции не может затушевать того, что первая группа объединяет отношения, которые в своем фокусе являются отношениями, связанными с экономическим воспроизводственным процессом - производством, обменом, распределением и потреблением, которые можно обозначить как экономико-технологические отношения. Но, ограничившись акцентом исключительно на экономическом воспроизводственном характере этих отношений, мы всего лишь скажем о каких-то экономических отношениях. И в античный период истории, и в период феодализма такие отношения, как отношения, связанные с производством, распределением, обменом и потреблением, присутствовали. Точно также ничего нового, с точки зрения внутреннего содержания этих этапов, кроме, конечно, организационно-технологических компонентов, человечеством также не предложено. Однако никто не будет спорить и с тем, что современные российские экономические отношения и экономические отношения, например, в СССР - это разные экономические явления. Это позволяет предположить присутствие в любых экономических отношениях как универсального, так и специфичного.
Универсальность любых экономических отношений связана с их базовым предназначением, связанным с обеспечением во все времена и у всех народов выживания человека в окружающем природном и социальном мире. Специфика же экономических отношений связана со способом обеспечения выживания. Мы предположили, что в экономическом (узком) смысле эти способы, в общем-то, универсальны. Следовательно, специфика способов выживания в другом. То есть специфику современных рыночных экономических отношений, отличающихся, например, от экономических отношений в СССР, необходимо искать в условиях, обеспечивающих реализацию экономических отношений. Мы можем предположить, что специфику рыночных экономических отношений, которые в качестве фокусных включают отношения с участием предпринимателя, необходимо искать в способах позиционирования предпринимателя в этих отношениях. Например, свободный характер деятельности предпринимателя, на что, как правило, будет обращено внимание при поиске специфики рыночных экономических отношений, является оценочной характеристикой взаимодействия предпринимателя с другими участниками этих отношений и в первую очередь с государством.
Точно так же, как и в первой группе отношений, включаемых в предмет правового регулирования предпринимательского права, во второй группе терминологические особенности авторских позиций не могут скрыть того, что в данном случае это отношения, возникающие в связи с участием именно государства в экономике. И максимально нейтральный термин - «отношения между…», и менее нейтральный - «отношения по упорядочению…», и более акцентированный - «отношения по регулированию…» предполагают одно и то же - воздействие государства на участников экономических отношений, в первую очередь с участием предпринимателя.
По своей сути, это отношения, связанные с координацией общественного воспроизводственного процесса, представленной в первую очередь государственным воздействием на экономику.
Позволим себе вернуться к дуалистическому направлению, представители которого, ограничиваясь в предпринимательстве «чистой» экономикой, считают, что речь в данном случае идет не об экономических отношениях, а об отношениях власти и подчинения в экономике. Как пишут авторы учебника «Коммерческое право», изданного под редакцией В. Ф. Попандопуло и В. Ф. Яковлевой: «Управленческая… деятельность не является экономической, не Їпогружается? в экономический базис, не представляет собой необходимого элемента собственного производства. Она является функцией политической власти в экономической сфере общества и относится к сфере надстройки» [2, с. 10]. Как мы видим, даже терминологически в данном случае «поборники» «чистого» рынка и частного права пользуются марксисткой терминологией, отводя, видимо, и праву роль «надстройки»! Однако даже столь категоричное утверждение позволяет все же авторам указать: «Разумеется, нельзя отрицать, что управление присуще и собственно производству (предпринимательской деятельности), но здесь оно проявляет себя как самоуправление (саморегулирование) предпринимателя. Управленческая деятельность, осуществляемая органами управления коммерческой организации, образует необходимый элемент самого производства, так как проявляет себя в рамках коммерческой организации, непосредственно в процессе осуществления производственной деятельности» [Там же]. Такой подход, как указывают авторы, основывается на утверждении К. Маркса о том, что управление производством есть функция самого процесса производства, а труд по управлению относится к производительному труду [11, с. 342].
Если же обратиться к указанной части великого труда К. Маркса «Капитал» (Том 1, Глава 11 «Кооперация»), то, скорее, необходимо обратить внимание на те тенденции, которые фиксирует К. Маркс в связи с описанием процессов первоначального накопления капитала: «…Первоначально командование капитала над трудом являлось лишь формальным следствием того, что рабочий трудится не для себя, а для капиталиста и, следовательно, под властью капиталиста. С развитием кооперации многих наёмных рабочих командование капитала становится необходимым для выполнения самого процесса труда, становится действительным условием производства». Далее: «…Всякий непосредственно общественный или совместный труд, осуществляемый в сравнительно крупном масштабе, нуждается в большей или меньшей степени в управлении, которое устанавливает согласованность между индивидуальными работами и выполняет общие функции, возникающие из движения всего производственного организма в отличие от движения его самостоятельных органов» [Там же].
Говорит ли Маркс в данном отрывке о функциях государственного управления? Конечно, нет, в силу того, что данная часть работы была направлена на выявление первоначальных условий формирования капиталистического (экономического) способа производства. Марксом отмечены тенденции - включение управления как функции согласования общественных экономических процессов, первоначально на уровне отдельно взятого капиталистического предприятия. Вопрос непосредственного влияния государства на экономику Марксом уже не ставился в силу того, что его, в отличие от всех тех, кто эту проблему пытается решить, не интересовало сохранение экономической системы с влиянием ли, или без влияния ли государства. Государство Маркса интересовало в экономическом смысле как надстроечное явление, гарант сохранения и консервации капиталистического способа производства (как инструмент классового подавления). Однако функция координации даже в приведенном примере становится фактором производства, то есть фактором и интересом экономическим.
В связи с этим интересно отметить то понимание дихотомии экономического/неэкономического, которое было предложено Карлом Менгером в ходе описания основных положений сформулированной им теории субъективной ценности. В частности, рассматривая понятие блага, Менгер предлагает в понимании того, экономическое это благо или неэкономическое, ориентироваться исключительно на значимость этого блага в процессе удовлетворения потребности человеком. В случае, когда доступное распоряжению количество благ превышает надобность людей в них, то, следовательно, получение этих благ не сопряжено с осуществлением хозяйствования [13, с. 103-119], и, следовательно, такое благо становится неэкономическим. Таким образом, экономический/неэкономический характер блага определяется не тем, что изначально является сущностью блага, а раскрывается в процессе определенного рода взаимодействия, основанного на субъективных оценках участников взаимодействия. Таким образом, для понимания экономического характера интересов требуется определенная субъективная оценка его значимости (редкости) в процессе удовлетворения потребностей-интересов субъектов.