Прокуроры лично и через своих заместителей поддерживают обвинение в суде первой инстанции, представляя в первую очередь публичные интересы. В соответствии со ст. L122-4 Кодекса организации судопроизводства [20] действует принцип неделимости обвинения, означающий, что каждый процессуальный акт может быть осуществлен любым из государственных обвинителей. Данный принцип имеет общее применение, поэтому относится к осуществлению прокурорами их деятельности как в судебном, так и в досудебном производстве. Вместе с тем прокуроры во Франции наделены обширными дискреционными полномочиями. Когда прокурор считает, что факты, доведенные до его сведения в соответствии с положениями ст. 40 УПК Франции, представляют собой правонарушение, совершенное лицом, личность и место жительства которого известны и в отношении которого нет препятствий для начала уголовного преследования, он принимает решение, целесообразно ли:
начать разбирательство;
применять альтернативную процедуру уголовного преследования в соответствии со ст. 41-1 или 41-2 УПК Франции;
прекратить процедуру, когда конкретные обстоятельства, связанные с совершением деяния, позволяют это сделать.
Нужно отметить, что во французской судебной системе в силу принципа целесообразности уголовного преследования прокурор является единственным «судьей» при применении мер, которые должны быть приняты в отношении правонарушителя. Именно эта особенность в основном породила бурную дискуссию о квазисудебных задачах и полномочиях французской прокуратуры и внесение предложений по соответствующим изменениям Конституции Французской Республики в целях обеспечения большей независимости органов прокуратуры от исполнительной власти. Более того, в правоприменительной практике часто полномочия прокуроров еще шире, чем это можно увидеть в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, например при получении сведений о геопозиционировании мобильных устройств.
Получение информации о геолокации регулируется ст. 230-32--230-44 УПК Франции. Согласно им такую информацию можно получить только по делам о преступлениях, наказание за совершение которых превышает три года, а также при соблюдении довольно сложного порядка санкционирования (первоначально получение данной информации на срок до 8 дней, а в исключительных случаях и до 15 суток санкционирует прокурор, а затем уже судьи по делам о свободе и содержании под стражей по требованию прокурора). Однако Ж. Виал, Э. Верже и В. Гаутре считают порядок получения информации о геопозиционировании белым пятном во французском уголовном процессе, так как в сложившейся практике принято делить получение информации о геолокации на «апостериорный» и «в режиме реального времени» [21, с. 183].
Апостериорный режим геолокации состоит в том, что прокуроры и лица, ведущие расследование, руководствуясь ст. 60-1, 60-2 и 77-1-1 УПК Франции, позволяющими им запрашивать у любого лица информацию, имеющую отношение к расследованию, в том числе информацию из компьютерной системы или базы персональных данных, прямо запрашивают у операторов сотовой связи информацию, касающуюся местоположения мобильных телефонов, которую операторы записывают и хранят в своих базах данных, т. е. прокуроры и органы полиции получают информацию из баз данных оператора сотовой связи о бывшем местонахождении мобильного устройства лица на основании простого письменного запроса, что свидетельствует о еще большем объеме полномочий прокурора, чем можно увидеть из анализа УПК Франции. В связи с этим особую значимость приобретают принципы организации деятельности прокуратуры, к которым относятся:
независимость прокуроров;
беспристрастность прокуроров;
неделимость обвинения;
целесообразность осуществления уголовного преследования.
Можно говорить о том, что принципы организации деятельности органов прокуратуры в уголовном судопроизводстве являются еще одним элементом правовой модели деятельности прокурора в уголовном процессе, поскольку они тесно взаимосвязаны и влияют на все остальные элементы, вызывая ее преобразование. В частности, необходимость должного обеспечения независимости прокуроров породила потребность в проведении реформы вплоть до внесения изменений в Конституцию Французской Республики.
Беспристрастность, закрепленная в качестве основополагающего начала деятельности прокуроров в ст. 31 УПК Франции, обязывает прокуроров действовать в интересах обеспечения справедливости и законности, а также непредвзятости обвинения. По своей сути данный принцип схож с закреплением в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации требований об осуществлении прокурором надзора за соблюдением законности при одновременном осуществлении уголовного преследования. Этот принцип представляет особый интерес: позволяет понять «природу» деятельности прокурора в уголовном процессе. Прокурор, являясь безусловным руководителем уголовного преследования, должен учитывать все обстоятельства, как изобличающие лицо, так и оправдывающие его, а также добиваться соблюдения закона. Только такое его поведение будет соответствовать принципу беспристрастности, т. е. сущность деятельности прокурора видится в обеспечении законного, обоснованного и справедливого уголовного преследования.
Неделимость обвинения предполагает взаимозаменяемость и сменяемость прокуроров при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности, что для прокуроров Франции имеет большое значение, так как они функционируют при судах и относятся к судебной власти.
Принцип целесообразности влияет на реализацию прокурором дискреционных полномочий. Именно этим принципом они обязаны руководствоваться при выборе альтернативных уголовному преследованию и осуждению способов воздействия на лицо, совершившее уголовно наказуемое деяние.
Таким образом, анализ элементов правовой модели деятельности прокурора Франции (субъекта, объекта, целей и задач, выполняемых функций и полномочий) позволил выявить еще один важный элемент -- принципы осуществления прокурорами их деятельности. В результате их анализа мы приходим к выводу о том, что вся деятельность прокурора Французской Республики ориентирована на осуществление беспристрастного уголовного преследования и беспристрастное применение мер, альтернативных уголовному преследованию, при нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности лица, совершившего уголовно наказуемое деяние.
Французская модель прокуратуры, «при которой должностные лица фактически обладают монополией на уголовное преследование в рамках инквизиционной системы» [5, с. 751], сохранилась. Франция пошла по пути совершенствования данной модели посредством законодательного закрепления принципов деятельности органов прокуратуры в уголовном судопроизводстве. правовой прокурор власть уголовный
Рассмотренная модель -- воплощение сильной «прокурорской власти» с все возрастающей ролью в сфере уголовного процесса. Это проявляется не только в реализуемых функциях и полномочиях, но и в создании специализированных органов прокуратуры, ответственных за осуществление уголовного преследования в отдельных случаях (национальные финансовая и антитеррористическая прокуратуры). При этом в деятельности прокуратуры нет никакого разделения и противопоставления между уголовным преследованием и надзором. Само по себе осуществление прокурором уголовного преследования рассматривается как деятельность в интересах общества и граждан от имени государства и только в контексте принципа беспристрастности, т. е. само прокурорское уголовное преследование во Франции немыслимо без требования неукоснительного соблюдения закона. Такой подход представляется теоретически и практически верным и обоснованным. Кроме того, как видно из проведенного анализа, принципы, цели и задачи деятельности прокурора являются ключевыми структурными элементами правовой модели и прямо влияют на выполняемые прокурорами функции и полномочия. Этот факт имеет значение для определения основных точек воздействия при преобразовании правовой модели.
Проведенное в настоящей статье исследование имеет теоретическое и практическое значение и позволит в дальнейшем использовать проанал и- зированный опыт организации деятельности органов прокуратуры в уголовном процессе Франции для совершенствования российского законодательства.
Литература
1. LOI No. 2019-222 du 23 mars 2019 de programmation 2018-2022 et de reforme pour la justice (Derniere modification: 10 septembre 2019).
2. Муравьев Н. В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности: прокуратура на западе и в России. Пособие для прокурорской службы. М.: Унив. тип., 1889. Т. 1.568 c.
3. Чурикова А. Ю. Правовая модель деятельности прокурора в досудебном производстве (российский опыт и международная практика): дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2010. 212 с.
4. Чурикова А. Ю. Некоторые аспекты деятельности прокурора в уголовном процессе Франции // Вопросы российского и международного права. 2019. Т. 9, № 9--1. С. 311--319.
5. О роли прокуратуры в системе уголовного правосудия: рекомендация № R (2000) 19 Комитета министров Совета Европы (вместе с Пояснительной запиской, Комментариями...) (принята 6 октября 2000 г. на 724-ом заседании предста-- вителей министров) // Совет Европы и Россия: сб. документов. М.: Юридическая литература, 2004. С. 746--779.
6. Дело «Мулен против Франции» [Moulin v. France] (жалоба № 37104/06) (V Секция): постановление Европейского Суда по правам человека от 23 ноября 2010 г. Доступ с информ.- правового портала «Гарант».
7. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г.) (с изм. от 13.05.2004) (вместе с Протоколом № 1 (подписан в г. Париже 20 марта 1952 г.), Протоколом № 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней (подписан в г. Страсбурге 16 сентября 1963 г.), Протоколом № 7 (подписан в г. Страсбурге 22 ноября 1984 г.)).