Статья: Потерянные возможные Я: содержание и связь с психологическим благополучием

В среднем мужчины приводили меньше потерянных возможных «Я», чем женщины. Мужчины чаще всего упоминали категории «Профессия и работа» -- 38,5 %, «Учеба» -- 23,1% и «Стиль жизни» -- 15,4 %, а женщины -- «Учеба» -- 33,3 %, «Навыки, способности, знания» -- 16,7 %, «Профессия и работа» -- 16,7%.

К потерянным возможным «Я» можно отнести как позитивные возможные «Я», так и негативные (потенциальные опасности). Из всех ответов лишь 17,9 % относятся к невоплощенным опасностям (из которых 58,3 % связаны с учебной сферой), остальные -- к потерянным позитивным возможным «Я».

В среднем по выборке чаще всего были представлены очень значимые потерянные возможные «Я», для реализации которых люди предпринимали одно или некоторое количество действий («все ограничилось просмотром вакансий»). От большинства возможных «Я» респондентам было нетрудно отказаться; отказ от 59,1 % названных возможных «Я» зависел от самих респондентов; о 34,1 % из них они не сожалеют и о 22,7 % не размышляют. Большая часть упущенных возможных «Я» осталась для людей в прошлом -- они не считают себя способными реализовать эти возможности в будущем и оценивают вероятность их реализации как низкую.

Таблица 1. Распределение потерянных возможных «Я» по категориям (%)

В среднем по выборке результат по шкале удовлетворенности жизнью равен 22 баллам (8Б = 5,6), по шкале субъективного счастья -- 16,4 баллам (8Б = 4,9). Средние баллы по компонентам субъективного благополучия, измеренным по опроснику К. Рифф, представлены в табл. 2.

Анализ данных ([/-критерий Манна -- Уитни) не выявил значимых различий между мужчинами и женщинами по степени удовлетворенности жизнью, субъективного счастья и по другим параметрам субъективного благополучия (опросник К. Рифф).

Результаты корреляционного анализа (критерий Спирмена) между параметрами наиболее значимых потерянных возможных «Я» и удовлетворенностью жизнью, субъективным счастьем и компонентами субъективного благополучия, измеренного по опроснику К. Рифф, представлены в табл. 3.

Таблица 2. Выраженность показателей компонентов субъективного благополучия (в стенах)

В результате проведенного линейного регрессионного анализа, где показатель субъективного благополучия выступал в качестве зависимой переменной, а показатели потерянных возможных «Я» -- в качестве предикторов, было установлено влияние таких параметров потерянных возможных «Я», как значимость, частота обращения к ним и способность их реализации, на субъективное благополучие (табл. 4).

Так, значимость и способность реализации имели значительную силу влияния положительной направленности на благополучие (В = 0,587 и B = 0,668 соответственно), а частота обращения -- значительную силу влияния отрицательной направленности (В = -1,003).

Регрессионный анализ, где показатель удовлетворенности жизнью выступал в качестве зависимой переменной, а те же показатели потерянных возможных «Я» -- в качестве предикторов (табл. 5), показал влияние только одного параметра -- частоты обращений к потерянному возможному «Я» (модель значима при p < 0,05; сила влияния отрицательной направленности B = -1,796).

Регрессионный анализ, где показатель субъективного счастья выступал в качестве зависимой переменной, а параметры потерянных возможных «Я» -- в качестве предикторов (табл. 6), обнаружил влияние только одного параметра -- предпринятых действий для реализации потерянного возможного «Я» (модель значима при p < 0,05; сила влияния отрицательной направленности B = -2,731).

Таблица 3. Корреляции между параметрами потерянных возможных «Я», удовлетворенностью жизнью, счастьем и компонентами субъективного благополучия

Примечание: * --р < 0,05; ** --р < 0,01.

Таблица 4. Результаты линейной регрессии (субъективное благополучие)

Таблица 5. Результаты линейной регрессии (удовлетворенность жизнью)

Таблица 6. Результаты линейной регрессии (субъективное счастье)

Обсуждение результатов

Содержание потерянных возможных «Я» главным образом было связано с такими сферами, как «Учеба», «Профессия и работа», «Навыки, способности, знания» и «Свободное время». При этом в основном назывались потерянные позитивные возможные «Я», а не негативные, то есть значимость утраты желаемого образа «Я» гораздо выше, чем отсутствие реализации каких-то своих опасений. Отличительной особенностью содержания потерянных возможных «Я» мужчин является их акцентирование на профессиональной сфере, женщин -- на учебной сфере. Удивляет, что респонденты редко упоминают невоплощенные возможные «Я» из сферы межличностных отношений («Отношения», «Семья»). С одной стороны, это может свидетельствовать о том, что у мужчин, а на современном этапе и у женщин, в качестве основного источника самоуважения выступает профессионально-образовательная сфера [28; 29]. С другой стороны, именно для этой сферы характерна многовариативность выбора, когда выбор одной возможности означает отказ от другой. Кроме того, сферы, к которым чаще всего относятся называемые респондентами потерянные возможные «Я», в большей степени дают им ощущение субъектности, способности управлять жизнью, распоряжаться своей судьбой, поэтому нереализованные «Я» именно в этих сферах выступают как наиболее значимые для них.

Судя по ответам респондентов, причиной отказа от реализации большей части упущенных возможных «Я» выступает их собственное решение, они редко сожалеют о сделанном выборе и редко обращаются к воспоминаниям о потерянных «Я», не считают себя способными реализовать их в будущем и оценивают вероятность такой реализации как низкую. Такой взгляд на упущенные возможные «Я» может означать, что респондент, согласно его мнению, принял в свое время правильное решение. Однако вероятно, что для некоторой части респондентов такое представление о потерянных возможных «Я» может выступать как способ поддержки своего актуального «Я», как способ защиты от сожалений о другой, более успешной или счастливой истории жизни. Это соотносится с выводом М.О. Аванесян, согласно которому «индивиды всегда имеют определенную свободу в конструировании своей идентичности в настоящем -- настраивая свое вйдение прошлого и будущего так, чтобы поддержать желаемые выводы о текущем „я“» [17].

Параметры потерянных возможных «Я» были связаны не с удовлетворенностью жизнью и общим показателем субъективного благополучия, но с уровнем субъективного счастья и с рядом компонентов субъективного благополучия. Таким образом, нереализованность того или иного значимого возможного «Я» в первую очередь сказывается на эмоциональном переживании индивидом собственной жизни, которое отражается в конструкте «субъективное счастье» [30]. При этом чем больше человек тратит усилий на реализацию некоторого образа своего будущего «Я», чем больше он действует в этом направлении, а его мечта все-таки остается невоплощенной, тем сильнее переживаемые им негативные эмоции, тем более остро он ощущает себя несчастливым.

Значимость потерянных возможных «Я» и уверенность человека в своей способности воплотить их в жизнь связаны с личностным ростом, то есть человек уверен в своей способности воплотить в жизнь мечты и чаяния, а отказ от реализации образа своего будущего «Я» рассматривается, по-видимому, как временное явление. Такие «спящие» интенции [17], выражающие значимые для субъекта и сопряженные с ощущаемой самоэффективностью смыслы, воспринимаются человеком как его потенциал, перспектива, что и отражается в повышении показателей личностного роста. А вот связь значимости потерянных возможных «Я» с положительными отношениями с другими людьми стала для нас несколько неожиданной. Вполне возможно, что, отказываясь от своих надежд, человек при этом учитывает нужды и мечты значимых для него людей, что в конечном итоге и приводит к улучшению отношений с ними. Однако подобный вывод нуждается в дополнительной проверке.