Потерянные возможные «Я»: содержание и связь с психологическим благополучием
Е.А. Волченкова, О.Н. Молчанова
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», Российская Федерация, 101000, Москва, ул. Мясницкая, 20
Статья посвящена изучению связей между параметрами потерянных возможных «Я» и субъективным благополучием. Выполнен краткий обзор современных исследований, направленных на изучение феномена потерянных возможных «Я». Представлены результаты эмпирического исследования содержания и параметров потерянных возможных «Я» и их связи с компонентами субъективного благополучия на выборке добровольцев, заполнявших онлайн-опросник. В исследовании приняли участие 42 человека, средний возраст -- 27 лет. Респондентам предлагались следующие методики: модифицированный опросник для изучения возможных «Я»; шкала удовлетворенности жизнью Э. Динера (адаптация Е.Н. Осина, Д.А. Леонтьева); шкала субъективного счастья С. Любомирски (адаптация Е.Н. Осина, Д.А. Леонтьева) и опросник психологического благополучия К. Рифф (адаптация Т.Д. Шевеленковой, П.П. Фесенко). Обнаружено, что содержание потерянных возможных «Я» главным образом было связано с деловой сферой (учеба, профессия, работа) и сферой непрофессиональных занятий и почти исключительно относилось к потерям позитивных образов «Я». Выявлены негативная связь между количеством предпринятых действий для реализации потерянного возможного «Я» и субъективным счастьем; между выраженностью сожаления о нереализованном образе «Я», частотой обращения к нему и самопринятием. Отмечается позитивная связь между значимостью потерянных возможных «Я» и положительными отношениями с другими и личностным ростом; способностью реализации потерянного возможного «Я» и личностным ростом. Результаты исследования показывают, что такие параметры потерянных возможных «Я», как значимость, предпринятые для их реализации действия, частота обращения и уверенность в собственной способности их реализовать, обладают предсказательным эффектом для компонентов субъективного благополучия. Результаты свидетельствуют о том, что потерянные возможные «Я» не уходят со «сцены» жизни человека, но продолжают существовать, определяя особенности его субъективного благополучия.
Ключевые слова: возможные «Я», потерянные возможные «Я», субъективное благополучие, удовлетворенность жизнью, субъективное счастье, личностный рост, само- принятие.
Lost possible selves: content and connection with psychological well-being
E.A. Volchenkova, O.N. Molchanova
National Research University Higher School of Economics,
20, ul. Myasnitskaya, Moscow, 101000, Russian Federation
This article is intended to cover the major issues of lost possible selves and their relationship with psychological well-being. A brief review of contemporary studies devoted to the phenomenon of lost possible selves was made. The results of an empirical study of the content and parameters of lost possible selves and their connection with the components of subjective well-being on a sample of online volunteers are presented. The study involved 42 respondents, and the average age was 27 years. Participants filled in a modified questionnaire for studying Possible Selves phenomenon, filled in the E. Diener Life Satisfaction Scale, S. Lubomirski Scale of Subjective Happiness and K. Riff's Psychological Well-being questionnaire. It was found that people speaking about their lost possible selves mainly remembered the positive self-images rather than the negative ones. Mostly lost possible selves from the business sphere (study, profession, work) and the sphere of non-professional occupations were mentioned. The negative relationship between the number of actions taken to realize lost possible selves and subjective happiness has been revealed; a negative relationship between the regrets about an unrealized image of self, the frequency of reference to it and self-acceptance has also been revealed. There is a positive relationship between the significance of lost possible selves and positive relationships with others and personal growth; between the ability to realize lost possible selves and personal growth. The results of the study reveal that parameters of lost possible selves -- such as significance, actions taken for their realization, frequency of appealing and confidence in the ability to realize them -- predict changes of the indicators of the components of psychological well-being. The results also indicate that lost possible selves do not leave people's lives, but continue to exist, determining the characteristics of their psychological well-being. Keywords: possible selves, lost possible selves, subjective well-being.
Введение
субъективный психологический благополучие
В психологических исследованиях последних десятилетий проблеме возможных «Я» уделяется весьма значительное внимание [1-7]. Возможные «Я» рассматриваются как временной аспект Я-концепции, это образ себя в будущем, представления о целях, стремлениях, мотивах, надеждах, страхах и опасениях человека, которые являются частью его Я-концепции [1]. Возможные «Я» -- это личностный проект будущего «Я», это всегда выбор одного из возможных вариантов своего будущего. Такое понимание возможных «Я» ведет к выделению следующих граней данного феномена: 1) возможные «Я» неразрывно связаны с личностными, индивидуальными особенностями; 2) за возможными «Я» всегда стоит сфера желаемого, идеального; они представляют собой мост между Я-актуальным и Я-идеальным; 3) возможные «Я» ориентированы на временную перспективу, на то, что отсутствует в настоящем времени и возможно лишь в будущем; это встреча со своим Я-неизвестным [8]; 4) возможные «Я» обладают свойством субъектности: они могут организовывать, направлять, регулировать жизнедеятельность человека.
В настоящее время в эмпирических исследованиях активно изучается связь возможных «Я» и их параметров (эмоциональный знак, сбалансированность, субъективная значимость, частота обращения, проработанность, воспринимаемая самоэффективность и др.) с личностными характеристиками и особенностями поведения: с самооценкой и самоуважением [9]; академической успеваемостью и хорошим поведением в школе [4]; успешностью решения тех или иных задач [1; 10]; здоровым поведением [11]; депрессивными симптомами [4; 12] и т. п. Особо подчеркивается регулятивная функция возможных «Я», их мотивационный потенциал, способность к организации будущего поведения [1; 13; 14 и др.].
Среди разных видов возможных «Я» -- ожиданий (возможных «Я», которыми индивид хочет и может стать в будущем); надежд (возможных «Я», которыми индивид хочет, но не может легко стать в будущем); опасений (возможных «Я», которыми индивид не хочет, но может стать в будущем); лучших возможных «Я» (связанных с достижением наиболее важных для индивида целей) -- выделяют так называемые потерянные возможные «Я» (lost possible selves) -- это прошлые представления человека о том, каким он мог бы стать в будущем, это те мечты, опасения, надежды, которые по тем или иным причинам оказались несбывшимися, утраченными, нереализованными [6; 15; 16]. Однако, как указывает М.О. Аванесян, эти прошлые «Я» и связанные с ними альтернативные истории могут по-прежнему оставаться актуальными в жизненном пространстве человека, являясь частью его текущей идентичности [17]. Более того, они как часть автобиографирования могут «насытить представления о себе дополнительными смыслами и даже придать им онтологический импульс для воплощения в реальность» или, наоборот, снять смысловую нагрузку с реализуемых ранее стратегий и образов «Я», помыслить и попытаться выстроить себя как «Я-иное» [18, с. 40].
Таким образом, потерянные возможные «Я» могут оказывать значительное влияние на жизнедеятельность человека, на его поведение в ситуации «здесь-и-теперь», на трансформацию или отказ от намеченных целей, на конструирование новой идентичности и жизненного смысла, что обусловливает возможность исследовать их в рамках различных моделей саморегуляции. С точки зрения Д.А. Леонтьева, саморегуляция жизнедеятельности включает «две по-разному организованные функции, дополняющие друг друга и переходящие друг в друга: функцию самоопределения и функцию реализации» [19, с. 121]. На наш взгляд, суть мотивационного потенциала возможных «Я» как раз и состоит в их способности выполнять обе эти функции: выбор своего варианта будущего «Я» из всего пространства возможностей и организацию его целенаправленного воплощения. Однако наличие возможного «Я» не всегда означает продвижение на пути его реализации. В случае потерянных возможных «Я» происходит отказ от выбранного образа своего будущего «Я», когда в результате тех или иных причин он не воплотился в реальность, перешел в категорию «уже-неосуществимости» [17].
Одним из наиболее интересных, но мало разработанных вопросов, возникающих в рамках исследования потерянных возможных «Я», является вопрос о связи утраченных возможных «Я» с субъективным благополучием и личностным развитием. Теоретические модели и эмпирические исследования доказывают, что цели и намерения человека, временная ориентация на будущее играют центральную роль в динамике субъективного благополучия: достижение поставленной цели или даже просто движение к ней влияет на рост субъективного благополучия [цит. по: 20]; простое доминирование установки на будущее, эмоционально позитивная окрашенность жизненной перспективы, в том числе феноменологически переживаемая как «надежда», коррелирует с психологическим благополучием и удовлетворенностью жизнью [цит. по: 21]. Отсюда, по-видимому, следует, что неспособность реализации значимых стремлений и целей будет связана со снижением психологического благополучия. Обзор литературы по теме недостигнутых целей показывает, что постоянное мысленное возвращение к ним, невозможность абстрагироваться от них связаны с депрессивными симптомами и трудностями формирования новых целей [22]. Известны эмпирические исследования, в которых доказывается, что сожаления человека об утраченном, нереализованном будущем, размышления о несбывшихся мечтах, которые можно соотнести с потерянными возможными «Я», предсказывают снижение удовлетворенности жизнью и повышение депрессии [3; 14]. При этом чем чаще человек обращается к своим невоплощенным мечтам, нереализованным целям, тем меньше он чувствует себя счастливым [16].
С другой стороны, ряд авторов полагает, что способность человека обращаться к своим утраченным возможным «Я», пересматривать то, что он когда-то ценил и хотел достичь, демонстрирует его готовность признать свое несовершенство, недостижимость целей, неадекватность ожиданий и выступает отличительной чертой зрелости и высокого уровня развития эго [15; 16]. Размышления о потерянных мечтах и надеждах -- это тяжелая работа, связанная с негативными переживаниями, но она ведет к лучшему пониманию себя и смысла своей жизни, открывает простор для постановки новых целей. В конечном итоге это выигрыш от потери [15; 16].
Немногочисленные и в то же время противоречивые данные о понимании роли потерянных возможных «Я» в переживании субъективного благополучия требуют более пристального изучения и определяют проблематику настоящего исследования. Основываясь на теоретическом анализе, мы предположили, что такие параметры потерянных возможных «Я», как их субъективная значимость, выраженность сожаления об их утрате, частота обращения к ним, количество предпринятых действий в направлении достижения желаемого образа «Я», предсказывают психологическое благополучие человека или связаны с ним. При этом для измерения субъективного благополучия мы обратились к интегративной модели, объединяющей гедонистический подход, акцентирующий внимание на негативных и позитивных эмоциях, ощущении счастья, удовлетворенности жизнью, и эвдемонистический подход, понимающий субъективное благополучие главным образом как реализацию человеческого потенциала [23; 24]. В рамках данной модели субъективное благополучие как суждение о качестве своей жизни в целом представляется сложным комплексным феноменом, состоящим из следующих компонентов: автономия, управление средой, позитивные отношения с другими, личностный рост, цели в жизни, самопринятие [25].
Цель настоящего эмпирического исследования состояла в том, чтобы раскрыть психологическое содержание потерянных возможных «Я» и изучить связь между параметрами потерянных возможных «Я» и компонентами субъективного благополучия.
Метод
Выборку исследования составили 42 человека (16 мужчин и 26 женщин) в возрасте от 18 до 68 лет (М = 27, SD = 12,57). Респондентам предлагалось заполнить онлайн-анкету. Информация об исследовании распространялась с помощью социальных сетей.
Для анализа потерянных возможных «Я» была использована модифицированная методика по изучению возможных «Я» [2]. Сначала респондентам давалось пояснение о том, что представляют собой потерянные возможные «Я», далее их просили указать все свои невоплощенные, утраченные «Я», из которых затем предлагалось выбрать два наиболее значимых образа возможных «Я» и описать их подробнее. После этого респондентов просили отметить предпринятые для реализации этого «Я» действия, причины отказа от его воплощения, позитивные и негативные последствия данного отказа, действия, которые респондент предполагает предпринять в будущем для реализации данного невоплощенного возможного «Я».
Параметры потерянных возможных «Я»: трудность отказа, значимость, частота обращений (воспоминаний, размышлений), выраженность сожаления, способность реализовать возможное «Я» и вероятность его осуществления в будущем -- оценивались по шкале Лайкерта. Для анализа содержания потерянных возможных «Я» использовалась категориальная схема Л. Фрейзер [5] в переводе Е. Ю. Василевской [26], согласно которой каждое из потерянных возможных «Я» относится к одной из 17 категорий. В нашем исследовании была добавлена еще одна категория -- «Учеба», связанная с академической сферой жизни.
Психологическое благополучие исследовалось с помощью адаптированной шкалы удовлетворенности жизнью Э. Динера, шкалы субъективного счастья С. Любомирски [27] и опросника психологического благополучия К. Рифф [23]. Шкала удовлетворенности жизнью представляет собой пять утверждений, определяющих удовлетворенность жизнью как «когнитивную оценку соответствия жизненных обстоятельств ожиданиям индивида» [27, с. 2]. Данная шкала является шкалой порядка, где утверждения оцениваются от 1 (наименее выраженного) до 7 (сильно выраженного) баллов. Шкала субъективного счастья представляет четыре суждения, которые позволяют измерить эмоциональное переживание людьми собственной жизни и отражают уровень психологического благополучия в целом. Данная шкала также является шкалой порядка, где утверждения оцениваются от 1 (наименее выраженного) до 7 (сильно выраженного) баллов. Опросник К. Рифф включает в себя следующие шкалы: положительные отношения с другими; автономия; управление средой; личностный рост; цель в жизни; самопринятие; психологическое благополучие в целом.
Для обработки данных была использована программа SPSS Statistics 17.0.
Результаты
В целом респонденты называли от 2 до 7 потерянных возможных «Я» (М = 3,05; SD = 1,4). Кодировка потерянных возможных «Я» осуществлялась на основе сетки кодов [5; 26] двумя экспертами. Согласованность в присваивании кодов равнялась 92,5%. Спорные случаи обсуждались, и принималось согласованное решение.
Как можно видеть из табл. 1, наиболее часто среди респондентов встречалось упоминание упущенных возможных «Я», относящихся к категории «Учеба» («могла бы получить образование по другой специальности»; «хотела поступить на биофак МГУ»), «Профессия и работа» («я могла окончить музыкальную школу и поступить в муз. училище, а после -- в консерваторию. Стать профессиональным музыкантом -- для меня потерянная возможность»), «Навыки, способности, знания» («не выучила немецкий язык к 10 классу») и «Свободное время» («играть в шахматы»).