Китайская национальная стратегия позиционируется как противоположная западной стратегии, что демонстрирует заявление Си Цзиньпина: «Социалистическая демократия Китая является самой широкой, самой истинной и самой эффективной демократией, защищающей коренные интересы народа» [11]. При этом, как позднее заявил Си Цзиньпин на церемонии открытия Диалога между КПК и политическими партиями мира в Пекине: «Китай не будет „импортировать“ иностранные модели развития, не будет „экспортировать“ собственную модель, а также не будет требовать от других стран „копировать“ китайскую практику» [12]. В рамках этой политической стратегии Китай, используя принцип невмешательства и концепцию «специфики глобальных ценностей», сотрудничают с режимами и политиками, от которых дистанцируются страны ЕС, Россия и США [10. С. 252].
В международных отношениях Китай определяет себя как миротворческое государство, цель которого - создание «сообщества общей судьбы» для совместного разрешения возникающих перед международным сообществом вызовов. Тем не менее Китай не отказывается от политики наращивания своего военного потенциала: «Будем стремиться к тому, чтобы к 2035 г. осуществить модернизацию национальной обороны и армии, а к середине нынешнего века полностью превратить народную армию Китая в вооруженные силы передового мирового уровня» [11]. Вместе с тем Китай избегает конфронтационной риторики, подчеркивая, что «китайская национальная оборона носит оборонительный характер. Наше развитие не представляет угрозы ни для какого бы то ни было государства. Какого бы уровня в своем развитии ни достиг Китай, он никогда не будет претендовать на положение гегемона, никогда не будет проводить политику экспансии» [Там же ].
В отличие от ЕС внешняя политика Китая дискурсивно выглядит не столь «пропагандистски агрессивной», тем не менее национальная стратегия Китая не в меньшей степени направлена на реализацию национальных интересов и приоритетов через международные отношения. Это реализуется через политику «мягкой гуманитарно-экономической интервенции» [8. С. 74].
Реализация китайской стратегии на Евразийском континенте осуществляется через проект «Один пояс - один путь». Официально проект определяется как международная инициатива по «содействию упорядоченным и свободным экономическим потокам, высокоэффективному распределению ресурсов и глубокой интеграции рынков за счет расширения возможностей соединения азиатских, европейских и африканских континентов и их прилегающих морей» [13].
С другой стороны, в научных кругах проект «Один пояс - один путь» часто определяется в качестве: 1) стимулятора внутреннего развития Китая, направленного на «дозагрузку избыточных мощностей китайского строительного комплекса» [14. С. 40]; 2) проекта, позволяющего противостоять политике сдерживания со стороны Запада. М.В. Данилович выделяет следующие цели реализации проекта: 1) ускоренное развития отстающих западных регионов КНР; 2) вывод за пределы государства «лишнего» капитала; 3) разрешение внутренних вызовов, связанных с ростом безработицы в строительном секторе Китая [15. С. 235-236].
Также этот проект является средством реагирования Китая на запуск у своих границ новых интеграционных проектов, нацеленных на развитие Евразийского континента и Тихоокеанского региона по некитайскому сцена- рию (Евразийский экономический союз, Транстихоокеанское сотрудничество, Трансатлантическое партнерство).
На данный момент Беларусь является участником Евразийского сухопутного экономического коридора в рамках инициативы «Один пояс - один путь». Участие в этом проекте в качестве транзитного государства хотя и выгодно для Беларуси, поскольку позволяет в полной мере использовать потенциал своего геополитического положения, в то же время сопряжено с определенными рисками. Во-первых, кредитование со стороны Китая связано с необходимостью привлечения китайских технологий и рабочий силы, что, подобно стратегии транснациональных компаний, ограничивает участие Беларуси в проекте в качестве полноценной стороны. Во-вторых, возможны разногласия между позициями Беларуси как участницы ЕАЭС и инициативы «Один пояс - один путь». С точки зрения национальных интересов России «односторонняя политическая ориентация на Китай является весьма рискованной» [16. С. 138], как следствие, усиление сотрудничества Беларуси с Китаем представляет определенный риск для России.
В программных документах Республики Беларусь в качестве стратегического приоритета внешней политики закреплено «всестороннее сотрудничество с Российской Федерацией» [17]. Инициативы Беларуси по налаживанию отношений между ЕС и Россией получили международное признание, которое выразилось также в интенсификации отношений между Беларусью и ЕС. С другой стороны, Россия для многих западных стран выступает в качестве «крупнейшего нарушителя порядка», начиная от ее роли в украинском конфликте и заканчивая обвинениями в кибератаках и вмешательстве во внутреннюю политику западных стран. На банкете лорд-мэра лондонского Сити премьер-министр Великобритании Т. Мэй подвергла международные действия России острой критике. Премьер-министр обвинила Россию во «вмешательстве в иностранные выборы», «распространении фейковых новостей и кибершпионаже», масштаб и характер которых «угрожает международному порядку, от которого мы все зависим» [18].
По мнению В.И. Пантина, несмотря на то, что «развитие экономического и политического сотрудничества между Россией и Западом, в частности между Россией и европейскими государствами, во многом способно стабилизировать ситуацию в мире» [16. С. 138], сегодня мы являемся свидетелями обострения отношений на Евразийском континенте. Р. Саква называет это «подражательной холодной войной», воспроизводящей методы холодной войны, но не доводящей их действие до предполагаемого противостояния [19. Р. 556]. Положение Беларуси в этих условиях можно описать словами представителя фонда К. Аденауэра В. Зендера: «Беларусь окружена региональными вызовами» [9]. С нашей точки зрения, противостояние между Россией и ЕС в меньшей степени можно назвать ценностным, а скорее геополитическим и дискурсивным разделением сфер влияния. Ценностное разделение между Западом/Россией и Китаем более фундаментально. Именно поэтому обсуждение возможностей объединения потенциалов двух интеграционных проектов: ЕС и ЕАЭС - в один в рамках инициативы «интеграции интеграций» стало отправной точкой для разрешения вопросов не только региональной и глобальной безопасности, но и укрепления конкурентоспособности в условиях экономического усиления Китая.
В выступлении в рамках XV Минского форума 17 ноября 2017 г. министр иностранных дел Республики Беларусь В.В. Макей заявил о том, что «выгоды диалога ЕАЭС - ЕС не ограничиваются сугубо практическими вопросами. Что более важно в сегодняшних условиях - это показать, что две интеграционные модели не являются несовместимыми и враждебными друг другу» [20]. Исходя из этого, нельзя однозначно утверждать, что Беларусь находится на непреодолимом разломе между Западом и Россией. И даже в условиях усиления влияния Китая на регион готовность сотрудничать способствует нахождению точек соприкосновения. Неизбежность дифференцированного подхода к странам, находящимся в подобном с Беларусью положении, уже начинает признаваться международным сообществом.
Таким образом, современное положение Беларуси в структуре глобального социально-политического пространства определяется следующим. В дискурсивном плане воздействие на Беларусь, во-первых, характеризуется традицией восприятия как «страны с низкой репутацией». По результатам анализа показателей многих международных индексов и рейтингов стран (Democracy Index, Fragile State Index, Freedom House, Social Progress Index) можно говорить о продолжении этой тенденции, так как Беларусь зачастую характеризуется как «авторитарная» страна с высоким уровнем неустойчивости. Более того, несмотря на отмену санкций в отношении Беларуси со стороны ЕС вследствие признания ее роли в конструировании региональной устойчивости и безопасности, 13 июня 2017 г. президент США Д. Трамп продлил «режим чрезвычайного положения» в отношении Беларуси [21].
Во-вторых, Беларусь является объектом дискурсивного контроля одновременно со стороны нескольких цивилизационных дискурсов. Учитывая историческую и экономическую привязку белорусской национальной стратегии к России, в связи с усилением геополитического противостояния в регионе, сопровождающимся в том числе и расширением НАТО на восток, Беларусь испытывает повышенное давление со стороны западного цивилизационного дискурса. Свидетельством этого становится усиление военной риторики в коммуникационном пространстве как Беларуси, так и ее соседей, что проявилось, например, в освещении проведенных 14-20 сентября 2017 г. совместных военных учений Беларуси и России «Запад-2017». Ответом на этот вызов становится выработка собственной стратегии Беларуси, направленной на углубление сотрудничества в регионе. Кроме того, можно утверждать, что Беларусь активно включается в глобализационный дискурс за счет сотрудничества в рамках интеграционного проекта ЕАЭС и инициативы «Один пояс - один путь», а также запуска процесса вступления в ВТО.
В системе геополитических координат Восточноевропейского региона, несмотря на «традиционное» место в качестве «буферной зоны», современная национальная стратегия Беларуси направлена на преодоление уязвимостей одностороннего подхода во внешней политике и международных отношениях. Это выражается в активизации участия в глобальном развитии за счет выполнения стабилизирующей и конструирующей роли в регионе. Тем не менее Беларусь по-прежнему нуждается в усилении своего присутствия в глобальном коммуникационном пространстве. Активная деятельность в информационно-коммуникационных сетях способствовала бы освещению и продвижению инициатив, выдвигаемых Беларусью на международном уровне.
Литература
1. Стризое А.Л. Национальное самоопределение в пространстве глобализации: методологические аспекты // Современные глобальные вызовы и Беларусь: институты, идеологии и стратегии социально-политического взаимодействия. Белорусская политология: многообразие в единстве. Ч. 2. Гродно, 2016. С. 185-188
2. National Strategy of the United States of America [Electronic resource] // The White House. Electronic data. Washington, D.C., 2017. URL: https://www.whitehouse.gov/wp-content/up-loads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf (access date: 19.12.2017).
3. The Long View How will the global economic order change by 2050? [Electronic resource] // PwC: website. Electronic data. 2017. URL: https://www.pwc.com/gx/en/world-2050/assets/pwc-the- world-in-2050-full-report-feb-2017.pdf (access date: 02.12.2017).
4. ПолуляхД.С. Турбулентность в современной мировой политике: дискурсы и практика: автореф. дис.... канд. полит. наук. М., 2016. 30 c
5. Окунев И.Ю. Критическая геополитика и посткритический сдвиг в исследовательской парадигме геополитики [Электронный ресурс] // Культурная и гуманитарная география, 2012. Т. 1, № 2. Электрон. версия печат. публ. URL: http://www.comparativepolitics.org/jour/article/view/287_(дата обращения: 01.12.2017).
6. Buzan B., Wtxver O., de Wilde J. Security: A New Framework for Analysis. Colorado: Lynne Rienner Publishers, 1998. 239 p.
7. Общее видение, единый подход: сильная Европа. Глобальная стратегия ЕС по внешней политике и политической безопасности [Электронный ресурс] // European Union: official website. Электрон. дан. URL: https://eeas.europa.eu/sites/eeas/files/eu_global_strategy_ru.pdf (дата обращения: 13.03.2017).
8. Малевич Ю.И., Малевич И.А. Инновационные стратегии глобализации / под общ. ред. Ю.И. Малевич. Минск: РИВШ, 2016. 408 с.
9. Выступление программного директора по Беларуси Фонда К. Аденауэра В. Зендера на Минском форуме, 16.11.2017 г., Минск.
10. Малевич Ю.И. Дипломатия «мягкой силы» - приоритет внешнеполитических стратегий Китая // Современные глобальные вызовы и Беларусь: институты, идеологии и стратегии социально-политического взаимодействия. Ч. 2. Гродно, 2016. С. 251-255.
11. Полный текст доклада, с которым выступил Си Цзиньпин на 19-м съезде КПК [Электронный ресурс] // 19-й Всекитайский съезд КПК / XINHUANET.com: сайт. Электрон. дан. Пекин, 2017. URL: http://russian.news.cn/2017-11/03/c_136726299.htm (дата обращения:.
12. Китай не будет «экспортировать» китайскую модель - Си Цзиньпин [Электронный ресурс] // ИА Синьхуа: сайт. Электрон. дан. Пекин, 2017. URL: http://russian.news.cn/2017- 12/01/c_136793999.htm (дата обращения: 16.12.2017).
13. China unveils action plan on Belt and Road Initiative [Electronic resource] // The State Council of the People's Republic of China: official website. Electronic data. 2015. URL: http://english.gov.cn/news/top_news/2015/03/28/content_281475079055789.htm (access date:.
14. Байчоров А.М. Инициатива экономического пояса шелкового пути в глобальном контексте // Современные глобальные вызовы и Беларусь: институты, идеологии и стратегии социально-политического взаимодействия. Белорусская политология: многообразие в единстве. Ч. 1. Гродно, 2016. С. 36-40